Под маской.

Сеул тонул в сером мареве затяжного осеннего дождя. В студии было душно от запаха кофе и работающей техники. Чанбин сидел, ссутулившись перед монитором, уже пятый час пытаясь «дожать» бит, который упорно не хотел звучать правильно. Его широкие плечи, обычно такие надежные и гордые, сейчас казались тяжелыми от усталости. Тихий щелчок двери заставил его вздрогнуть. Он не обернулся, зная этот шаг. Только один человек врывался в его рабочее пространство так бесшумно, принося с собой запах домашнего печенья и свежести. — Бинни-хён, пора остановиться, — низкий, бархатный голос Феликса прозвучал где-то в районе затылка Чанбина, вызывая невольную дрожь. — Еще десять минут, Ликс, — пробормотал Чанбин, потирая затекшую шею. — Мне нужно закончить переход во втором куплете. Феликс не ответил. Вместо этого он подошел ближе, и Чанбин почувствовал, как прохладные ладони легли на его напряженные плечи. Феликс начал медленно разминать мышцы, его пальцы были удивительно сильными для такого изящного телосложения. — Ты говоришь это уже три часа, — спокойно заметил Феликс. Его голос был лишен привычного высокого «солнечного» тона. Сейчас он звучал глубоко, почти властно. — Твои мышцы как камень. Ты загоняешь себя. Чанбин выдохнул, прикрывая глаза. Сопротивляться Феликсу, когда тот входил в этот режим «тихой уверенности», было бесполезно. Чанбин всегда чувствовал себя сильнее, больше, старше, но когда Ликс смотрел на него своим этим прямым, пронзительным взглядом, вся бравада «Dwaekki» испарялась. — Ладно, — сдался Чанбин, откидываясь на спинку кресла. Он поднял голову и столкнулся взглядом с Феликсом. Младший стоял над ним, и в тусклом свете студии его веснушки казались россыпью звезд на бледной коже. В глазах Феликса не было привычного игривого блеска — там было что-то темное, густое и очень внимательное. — Пойдем домой, хён. Я приготовлю тебе что-нибудь, — Феликс не спрашивал, он констатировал. Его рука переместилась с плеча на щеку Чанбина, большой палец медленно очертил линию его нижней губы. Чанбин сглотнул. Сердце предательски ускорило ритм. Он всегда знал, что Феликс гораздо сильнее ментально, чем кажется фанатам. В их отношениях именно Феликс был тем якорем, который удерживал эмоционального и порывистого Чанбина. ❤‍🩹❤‍🩹❤‍🩹 Дорога до общежития прошла в уютном молчании. Ликс вел машину, уверенно держа руль одной рукой, в то время как вторая покоилась на колене Чанбина. Это прикосновение было собственническим, теплым, и Чанбин, вопреки своему обычному желанию доминировать в компании, сейчас просто хотел раствориться в этом ощущении безопасности. Когда они вошли в свою комнату, Чанбин сразу повалился на кровать, чувствуя, как силы окончательно покидают его. — Сначала душ, — послышался голос Феликса со стороны шкафа. Он уже переоделся в свободную домашнюю одежду и теперь доставал вещи для Чанбина. — Ликс, я серьезно, я сейчас усну прямо здесь... — простонал Чанбин, зарываясь лицом в подушку. Феликс подошел к кровати и сел на край. Он потянулся к краю футболки Чанбина и начал медленно задирать ее вверх. — Тогда я помогу тебе, — прошептал он прямо в ухо старшему. Чанбин замер. Это было то самое чувство — когда контроль медленно ускользает из его рук, перетекая к Феликсу. Он сел, позволяя Ликсу снять с него футболку. На контрасте с мощным торсом Чанбина, руки Феликса выглядели тонкими, но именно они сейчас диктовали правила. Феликс смотрел на тело хёна с неприкрытым восхищением, но в его взгляде не было смущения. Он провел ладонями по рельефным мышцам груди Чанбина, заставляя того шумно выдохнуть. — Ты такой красивый, хён, — голос Феликса опустился до самой низкой ноты, на которую он был способен. — Но ты слишком много на себя берешь. Позволь мне позаботиться о тебе сегодня. Полностью. Чанбин почувствовал, как щеки обдает жаром. Его часто называли «папочкой» из-за мышц, но правда была в том, что больше всего на свете Со Чанбин любил, когда его баловали, когда ему подчинялись не из страха, а из желания ухаживать. И Феликс знал это лучше всех. — Хорошо, — едва слышно ответил Чанбин, опуская голову. Его уверенность на сцене была броней, которую он с наслаждением сбрасывал перед Феликсом. После душа они оказались в кровати. В комнате царил полумрак, пахло лавандовым лосьоном Феликса. Ликс лежал, облокотившись на локоть, и смотрел на Чанбина, который выглядел таким непривычно маленьким под тяжелым одеялом, несмотря на свои объемы. — Хён, — позвал Феликс. Чанбин повернулся к нему. Ликс медленно сократил расстояние, нависая сверху. Его движения были грациозными, лишенными суеты. Он зафиксировал руки Чанбина над его головой, не грубо, но твердо. — Ты весь день командовал в студии, — прошептал Феликс, его дыхание опалило губы Чанбина. — Все смотрели на тебя, ждали твоих решений. Теперь твоя очередь слушать меня. Чанбин почувствовал, как по телу прошла мощная волна возбуждения, смешанная с облегчением. Ему не нужно было быть сильным. Ему не нужно было быть лидером. Здесь, в этой комнате, он мог быть просто Бинни, который полностью принадлежит своему Ликсу. — Да, — выдохнул Чанбин, выгибаясь навстречу. — Пожалуйста, Ликс... Феликс улыбнулся — не той солнечной улыбкой, которую видели фанаты, а более глубокой, торжествующей. Он наклонился, оставляя дорожку горячих поцелуев на шее Чанбина, находя ту самую точку за ухом, которая всегда заставляла старшего терять голову. — Я всё сделаю сам, Бинни, — прошептал Феликс, его голос вибрировал в самой груди Чанбина. — Просто доверься мне. Рука Феликса скользнула вниз, заставляя Чанбина вскрикнуть от неожиданности и острого наслаждения. Ликс двигался уверенно, его пальцы знали каждый изгиб тела старшего, каждую реакцию. Он менял темп, то дразня, то даря невыносимо острые ощущения, полностью контролируя состояние Чанбина. Чанбин метался по подушке, его пальцы судорожно сжимали руки Феликса, которые всё еще удерживали его. Он был полностью во власти младшего, и это осознание доводило его до предела. Феликс же оставался удивительно спокойным, его взгляд был сосредоточенным и любящим, он наслаждался каждой эмоцией, каждым стоном, который срывался с губ Чанбина. — Смотри на меня, хён, — приказал Феликс. Чанбин открыл затуманенные глаза, встречаясь с этим глубоким, янтарным взглядом. В нем была такая концентрация страсти и нежности, что у Чанбина перехватило дыхание. — Ты мой, — произнес Феликс, и это не было вопросом. — Целиком и полностью. — Твой... — эхом отозвался Чанбин, окончательно сдаваясь этому чувству. — Только твой, Ликс. Феликс медленно опустился ниже, его поцелуи становились всё более требовательными. Он чувствовал, как дрожит под ним мощное тело Чанбина, как тот жаждет большего, как его сопротивление окончательно сломлено любовью и желанием подчиниться. Ликс знал, что именно сейчас, в этой уязвимости, Чанбин по-настоящему счастлив. Воздух в комнате стал густым и наэлектризованным. Каждое движение Феликса было наполнено смыслом, каждое слово — обещанием. Он медленно вел их обоих к тому самому моменту, когда границы окончательно стираются. — Я люблю тебя, хён, — прошептал Феликс, прикусывая мочку уха Чанбина. — И сегодня я покажу тебе, как сильно. Чанбин только и смог, что прерывисто вздохнуть, чувствуя, как мир вокруг сужается до этого момента, до этих рук и этого невероятно глубокого голоса, который теперь был его единственным ориентиром в накрывающей их волне страсти. Феликс медленно перешел к более решительным действиям, и Чанбин, зажмурившись, полностью отдался во власть своего «ангела», который сегодня был его полноправным господином. Феликс медленно провел ладонью по обнаженному торсу Чанбина, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Кожа была теплой, слегка влажной от пота, и он наклонился ближе, прижимаясь губами к ключице партнера. Поцелуй вышел мягким, но настойчивым — Феликс лизнул солоноватую кожу, оставляя влажный след. — Ты такой красивый, — прошептал он, поднимая взгляд на Чанбина. Глаза его горели тихим голодом, но голос оставался спокойным, почти ласковым. — Расслабься, я позабочусь о тебе. Чанбин кивнул, его дыхание участилось. Он лежал на спине, руки раскинуты по сторонам, позволяя Феликсу вести. Руки доминанта скользнули ниже, обводя контуры пресса, пальцы слегка впиваясь в кожу, чтобы вызвать легкую дрожь. Феликс поцеловал его снова, на этот раз в губы — медленно, проникая языком, исследуя рот. Чанбин ответил, но пассивно, отдаваясь поцелую, не беря инициативу. Когда они оторвались, Феликс улыбнулся, отстраняясь ровно настолько, чтобы стянуть с себя футболку, обнажая свой рельефный торс. — Хочу почувствовать тебя всего, — сказал он, возвращаясь к Чанбину. Его руки потянулись к пижамным штанам партнёра, стягивая их вниз вместе с боксерами. Член Чанбина уже стоял, твердый и пульсирующий, и Феликс обхватил его пальцами, медленно двигая рукой вверх-вниз. Чанбин выдохнул, выгибаясь под прикосновением. — Феликс... пожалуйста... — Ш-ш, — Феликс наклонился, целуя его шею, пока рука продолжала ласкать член. — Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо. Просто лежи и наслаждайся. Он спустился ниже, губы прошлись по груди Чанбина, посасывая сосок, пока тот не затвердел. Затем Феликс перевернул партнера на живот, раздвигая ноги. Чанбин послушно приподнял бедра, открываясь. Феликс провел пальцами по ягодицам, раздвигая их, и наклонился, облизывая вход. Чанбин застонал, впиваясь пальцами в простыню. — Ох... это... — Вкусно, — Феликс усмехнулся, проникая языком глубже, смачивая кожу. Он добавил палец, медленно вводя его, растягивая. Чанбин дернулся, но не сопротивлялся, только дыхание стало тяжелее. Феликс добавил второй палец, двигая ими внутрь-наружу, нащупывая простату. Чанбин всхлипнул, тело задрожало. — Готов? — спросил Феликс, вынимая пальцы и надевая презерватив на свой член, который уже стоял колом. Он смазал его, прижимаясь к входу. — Да... войди в меня, — прошептал Чанбин, голос хриплый от желания. Феликс вошел медленно, сантиметр за сантиметром, давая привыкнуть. Когда он полностью погрузился, он замер, обнимая Чанбина за талию, целуя спину. — Ты такой тесный... идеальный, — прошептал он, начиная двигаться. Толчки были ровными, глубокими, но не грубыми — Феликс держал ритм, одной рукой лаская член Чанбина в такт. Чанбин стонал под ним, подстраиваясь, но оставаясь пассивным, позволяя Феликсу вести. Поцелуи сыпались на плечи, шею, каждый толчок сопровождался тихим: — Я люблю, когда ты такой со мной... Натяжение нарастало, Феликс ускорил темп, впиваясь пальцами в бедра. Чанбин кончил первым, сперма брызнула на простыню, тело содрогнулось. Феликс последовал за ним, врываясь глубоко и изливаясь с низким рыком. Они замерли, тяжело дыша. Феликс вышел осторожно, переворачивая Чанбина и целуя в лоб. — Ты был потрясающим, — сказал он мягко, прижимаясь ближе..