Фейерверк

— Блять. Это слово вырывается у них одновременно. Минхо медленно поднимает ошарашенный взгляд с пола на Джисона, который стоит и боится шевельнуться. Вот чёрт. Он, кажется... только что пролил целую баночку очень пахучего раствора для ароматических палочек на себя и на пол кухни Чанбина. Ага. Точно. Блять.

***

Всё началось с того, что в этот Новый Год все решили собраться в просторной квартире Чанбина. Феликс, Хёнджин и сам Чанбин очень постарались над атмосферой: развесили гирлянды, сияющие тёплым светом, украсили стены и двери, включили на фон новогодний плейлист, а в самой большой комнате поставили шикарную ёлку. Ёлка была живой, настоящей, пышной, и вообще пахла так, что голова от восторга кружилась. Украшали её в начале вечера все вместе, подворовав игрушек у себя, друг у друга и из родительских домов и чуть не разбив пару новогодних шаров и сосулек в процессе (Сынмин рассказал трогательную историю о том, что принесённые им шарики передавались из поколения в поколение и очень устрашающе предупредил, что за разбитые игрушки его семьи виновнику грозит секир-бошка — проверять никто не захотел); на еду скинулись все вместе, отправив в магазин Чана как самого старшего и опытного и Чонина как самого младшего и любителя фастфуда, и в итоге на столе оказалось всё от корейской кухни до куриных наггетсов, и всех это полностью устроило. Было вкусно. Ещё Чан, кстати, принес с собой гитару, и Джисон в начале вечера, выпив полбутылки пива, проспонсированного Чанбином, тут же её радостно отжал (хён, да ты всё равно пару песен лишь сыграешь и всё, ну дай мне, ну пожалуйста...). Судя по нестройным аплодисментам в конце, — Сынмина, показывающего дизлайки обеими руками, в расчёт никто не брал — импровизированный мини-концерт зашёл на ура. Ближе к одиннадцати единогласно решили, что пришла пора дарить подарки. На дорогие подарки Джисон не рассчитывал — скорее, на мелочи, подобранные с любовью. По крайней мере, именно такие он всем приготовил. И, в общем-то, оказался прав. Дарили всякие приятные ништяки: Феликс, например, сделал каждому по милому именному браслету разных цветов, а Хёнджин подарил небольшие самодельные свечки, пахнущие мандаринами... и в виде мандаринов. Справедливости ради, получилось очень похоже — Чанбин несколько минут с громким хохотом гонялся за Сынмином, очень настойчиво пытаясь его этим накормить... Джисон вот решил подарить всем по плюшевой игрушке — подарок, в общем-то, милый и мягкий, да ещё и подобранный с душой, а это же самое главное! Кому может такое не понравиться? Так, каждому достался свой зверёк: Сынмину — щенок, чем-то похожий на золотистого ретривера, хотя Джисон в породах собак не особо разбирается, Чану — улыбающийся мультяшный волчонок, Чонину — точно такой же лисёнок (рядом на полке стояли, грех было не взять), Ликси — цыплёнок, Хёнджину — уморительно длинный хорёк, Чанбину — розовая свинка, а Минхо-хёну Джисон подарил пушистого белого котёнка. Сам он получил, кроме свечи и браслета, рождественский плед от Чана, 10 упаковок мармеладок разных видов от Сынмина, классную гирлянду от Чонина и другие приятные мелочи. Только Минхо ещё не успел отдать свой подарок. Он, кажется, шёл к порогу за своими пакетами, но по пути его перехватил Чан и зачем-то увлёк за собой на балкон. Стоят теперь там, наверное, дышат свежим воздухом... Джисон тоже хочет проветриться, потому что ему очень жарко находиться в тёплой комнате и в тёплом свитере одновременно — и он, конечно, как и все остальные, немного пьян, но до стадии стриптиза ещё очень далеко, поэтому решает просто пойти в другую комнату. Подслушивать Чана и Минхо на балконе не хочется, поэтому он тащится на кухню, открывает там окно и садится на подоконник. Ох, прохладно и так хорошо... на улице для зимы тепло, небольшой минус, поэтому Джисону не холодно. На кухне приглушается весь шум, издаваемый ребятами в другой комнате, глаза слипаются и немного клонит в сон... Джисон вздрагивает и открывает глаза от чужой руки на плече: — Джисон-и, заснул? Минхо практически мурлычет этот вопрос, прищуривая ехидно глаза. А Джисон, видимо, и правда заснул. Чуть-чуть. Чёрт, а сколько сейчас времени? Минхо отступает на шаг назад и смеётся, глядя на начинающего паниковать Джисона: — Ещё целых полчаса, не переживай, успеешь. Потом слегка неловко добавляет: — Я вообще пришёл подарок отдать. О. Точно. Джисон пытается аккуратно слезть с подоконника, но из-за сонливости и выпитого алкоголя умудряется за него же и зацепиться, и Минхо приходится его ловить, дабы уберечь от столкновения с полом. Упс. Джисон буквально утыкается в хёна носом и замечает, что его разноцветный свитер очень мягкий, тёплый и чуть-чуть колючий. Минхо сегодня вообще весь какой-то невероятно радостный, очаровательный и обнимательный, а его руки на талии ощущаются так надёжно и тепло, что на какие-то секунды Джисону хочется просто стиснуть его в ответ и остаться так стоять на пару часиков... Но нельзя. Надо отпускать. Хён ведь говорил про какой-то подарок, да? Вновь хихикая, тот отпускает Джисона, удостоверившись перед этим, что тот стоит на ногах, потом на секунду отворачивается к столу, берёт с него какую-то коробочку и протягивает смущённому Джисону: — Вот, держи. В коробке... набор: ароматические палочки и баночка с пахучей жидкостью. На этикетке написано «Christmas night». Минхо действительно запомнил его нытьё по поводу того, что Джисону «хочется купить себе что-то такое, но лень выбирать», поэтому «да ладно, как-нибудь потом»? Это... Вау. Боже. Джисон его просто обожает. Баночка закрыта какой-то плотной силиконовой затычкой и совершенно не пахнет, на этикетке кроме названия ничего не написано, а Джисон упрямый и ему непременно надо понюхать. Затычка тоже, видимо, упрямая, потому что никак Джисону не поддаётся. Надо, наверное, просто посильнее дёрнуть? Краем глаза Джисон успевает заметить, как дёргается Минхо, пытаясь его остановить, но уже поздно: затычка наконец вылетает. Вместе с половиной жидкости, которая тут же выплёскивается на пол.

***

...Блять. Минхо отмирает первым: выхватывает у неподвижного Джисона открытую банку и ставит её на стол, а потом оглядывает кухню, видимо, в поисках тряпки. Бросает Джисону: — Открой окно полностью, пока на весь дом не запахло, — и тот наконец перестаёт стоять столбом и спешит выполнить, потому что если сейчас это всё не убрать, Чанбин его убьёт. Пиздец, хоть бы надуло свежего воздуха и не пахло так сильно. Пахнет, кстати, приятно, специями для глинтвейна и чем-то древесным слегка, но ситуация всё ещё кошмарная. С его-то неуклюжестью будет хорошо, если он хотя бы в лужу не наступит. Минхо удаётся найти где-то тряпку (Джисон искренне надеется, что она половая или хотя бы для пыли), а на одной из полок они быстро обнаруживают салфетки, поэтому лужа совместными усилиями скоро становится ликвидирована. Запах вот даже с открытым нараспашку окном — нет. — Хён, давай на улицу свалим. Минхо удивлённо поднимает голову и дважды моргает. — Сейчас? За двадцать минут до Нового года? — Пожалуйста. Я не хочу ждать расправы от Чанбина, мы сделали всё что могли, хён, пожалуйста, давай убежим... Ну и что, что он пьян? Нытьё Джисона и его щенячьи глазки на Минхо всегда работали безотказно. На этот раз тоже должно прокатить. — Ты рассчитываешь на то, что сразу после наступления Нового года Чанбин внезапно подобреет? Минхо умоляющий взгляд Джисона всё же не выдерживает, смущённо фыркает и улыбается, отводя глаза. — Ладно. Идём.

***

Джисон сбегает вниз по лестнице, таща Минхо, пытающегося поспеть за ним и не свалиться, за руку, и распахивает дверь подъезда. Улица встречает ворохом поднятых ветром снежинок в лицо, но ему совершенно плевать. Ни в какое сравнение не идёт с гневом Чанбина. Чанбин, кстати, совсем не удивился и даже как-то очень хитренько заулыбался, когда Джисон неловко всем объявил, что «мы с Минхо-хёном на улицу, встречайте новый год без нас». Как-то он вообще в последнее время странновато себя ведёт рядом с ними двумя... Размышления прерывает Минхо: — Ну, поздравляю, Хан-и, мы сбежали. Что делать будем? Оу. Об этом он ещё не думал. Ну, можно... м-м-м... слепить снеговика, например? Минхо выглядит немного озадаченным, но соглашается и даже начинает катать первый комок. Джисон начинает тоже, но тут к нему внезапно приходит куда более весёлая идея. — Хён, смотри сюда! Минхо отвлекается от своего наполовину скатанного кома, чтобы... Получить снежок прямо в лоб. Первые секунды он выглядит так уморительно в своей озадаченности, что Джисон не может удержаться от хохота, а потом в него прилетает ответный снежок. И вот тут становится по-настоящему весело. Минут десять они бегают по двору, вопя как ненормальные и закидывая друг друга снегом. Минхо не раз попадает Джисону по шапке, и в какой-то момент теряет свою же, а потом пытается быстренько отряхнуть её от снега и надеть обратно прямо под атакой Джисона. Снежки Джисона, кстати, ни разу его не задевают, из-за чего Минхо сгибается от хохота с так и не надетой шапкой в руках. С кислым лицом Джисон подходит, признавая поражение, выдёргивает из рук хёна шапку и нахлобучивает ему на голову, не переставая дуться. Минхо, глядя на него, лишь сильнее заливается смехом, и Джисон в конце концов не выдерживает и пихает своего несносного ржущего хёна в сугроб. Чтобы тут же упасть следом прямо на него, потому что его несносный ржущий хён не промах и, падая, схватил его за руку и повалил на себя. Это было подло. Вау. Минхо хохочет, загнанно дышит и пихается из оставшихся сил, стараясь перевернуться и окончательно извалять Джисона в снегу. И Джисон ничем не лучше, потому что точно так же рядом, пихаясь и совсем забив на обиду, с широкой улыбкой хватает ртом колючий воздух; но потом это всё как-то постепенно уходит на второй план, уступая место виду под ним. Минхо, весь запыхавшийся и покрасневший, постепенно присмирел. Его руки нашли себе место на талии Джисона и теперь то ли держат, то ли приобнимают, но самое главное — он смотрит, смотрит прямо на Джисона, и Джисон чувствует, как начинает плыть. В глазах Минхо под ним азарт, восторг и какое-то наивное, неприкрытое обожание. Джисон теряется в его взгляде, и их лица внезапно оказываются так близко, что ему кажется — ещё немного и он сможет почувствовать чужое дыхание на своей щеке. Минхо очень красивый. Всегда был. Даже на всех дурашливых или неудачных кадрах и даже на его кринжовых подростковых фото, которые он когда-то показывал Джисону (в которых Джисон никакого кринжа не увидел). Таким же он был в день их самой первой встречи, когда Феликс познакомил их на каком-то университетском мероприятии — ещё подмигнул тогда перед тем, как впервые пожать руку, а потом предложил обменяться контактами в какао. Такой же и сейчас. Лежит весь растрёпанный и раскрасневшийся под Джисоном, пока на его коже тают случайные снежинки. Невероятно милый. Прекрасный. Наверное, последнее он случайно шепчет вслух, потому что Минхо ошарашенно моргает. А затем его выражение лица немного меняется, но прежде чем Джисон успевает это вообще понять, Минхо быстро сокращает оставшееся между ними расстояние и... Быстро касается губ Джисона своими. Сразу же отстраняется на несколько сантиметров и смотрит на Джисона. Смотрит совершенно беззащитно, с какой-то виной и одновременно с надеждой. А Джисон... Джисон чувствует, как от всех чувств в глазах начинает щипать, и не выдерживает, падая на Минхо, сгребая его в объятия и крепко прижимая к своей груди. Над ухом раздаётся шумный выдох. Все слова застряли на уровне комка в горле. Джисон не знает, что следует сделать, это слишком неожиданно и непонятно, они утонули в сугробе, вокруг зима, холодный снег и ветер, поднимающий снежинки — но, если так подумать... с Джисоном ведь его Минхо-хён. Его Минхо. Минхо, который всегда обнимал Джисона, когда ему было плохо, и который оставлял его в покое всегда, когда Джисону этого хотелось. Минхо, который заботится не только о своих трёх котах, но и обо всех бродячих, которых встречает на улице. Минхо, который за время их знакомства научился понимать Джисона без слов, и которого точно так же без слов понимает Джисон. Минхо, который никогда не отказывает в помощи. Минхо, который подарил Джисону однажды подвеску Хаула из Ходячего замка. Минхо, который однажды сказал, что Джисон — его соулмейт. Минхо, так же крепко сжимающий его сейчас в ответ, Минхо, с которым всегда тепло, Минхо, с которым не страшно, Минхо, который только что его поцеловал, и Джисон вдруг понимает, что сейчас, несмотря на стоящие в глазах слёзы, чувствует себя на своём месте, чувствует, будто с самого начала всё так и должно было быть. Чувствует себя абсолютно счастливым. С балконов слышны восторженные крики людей, поздравляющих всех с только что наступившим Новым Годом, а в холодном высоком небе прямо над ними распускается первый фейерверк.