Законы притяжения

Звонок с урока прозвенел ровно в тот момент, когда Паша закончил решать последний пример из самостоятельной по алгебре и со стуком кинул ручку на парту. Людмила Анатольевна тут же встала со своего места и стала ходить по рядам, собирая тетради, периодически повторяя: «дописываем последний пример и сдаём работы». — Жди меня, — попросил Миша, пыхтя над последним неравенством. Учительница периодически кидала на него взгляд, как бы говорящий: «Бестужев, шевели мозгами», но вслух ничего не говорила. Кабинет потихоньку начинал заполняться другим классом, и Миша, психанув, перечеркнул последний пример, так и не дорешав его. — У нас сейчас что? — спросил Паша, когда они вышли из кабинета математики и направились к лестнице. — Химия. Даёшь по съёбам? — Миша даже не надеялся на «нет, я остаюсь», потому что увидеть Пестеля на химии было равнозначно второму пришествию. — Естественно. Времени на долгий разговор не было, до звонка на урок оставалось минуты две максимум, а Елена Леонидовна не переносила опаздывающих. Обменявшись с Мишей коротким «до завтра» и быстрым рукопожатием, Паша спустился на первый этаж, прошмыгнул мимо вахтёрши и скрылся за массивной деревянной дверью. Спортзал был большим, и отлично подходил для совмещённых занятий, чем с радостью пользовалась завуч и ставила сдвоенные уроки. Волейбольная сетка, натянутая в середине, делила его на две части, чтобы классы могли спокойно заниматься и не мешать друг другу. Потолок был высоким, и если присмотреться, можно было найти застрявшие в балках волейбольные мячи. Гул голосов отскакивал от стен, выкрашенных в противно-голубой, бил по ушам. Парни из 11 «А» развлекались как могли: кто-то гонял в футбол, кто-то просто играл в догонялки, а кто-то прибивался то в футбольную команду, то к убегающим и догоняющим. Физрука нигде не было видно. Либо он заполнял журнал в тренерской, либо 11 класс его так достал, что Сергей Викторович решил перестать вести у них уроки. Все варианты играли Паше на руку, потому что его никто не должен был заметить. Поэтому он тихо, не привлекая лишнего внимания, пробрался к скамейке у стены и сел почти в самый угол, чтобы слиться с интерьером. Где-то в Африке нервно закурил один хамелеон. Дверь открылась, впуская ещё один класс, менее шумный, но полный знакомых Паше лиц. Благо, что уровень его маскировки был на высоте, иначе нашлись бы дурачки, которые обязательно бы ему помахали и даже подошли поинтересоваться, как дела и что он тут делает. Следом за 10 «Б» зашёл Сергей Викторович, в своём неизменно синем спортивном костюме, крикнул на одиннадцатый класс и велел всем строиться в одну шеренгу. Оба класса с максимально поникшими лицами построились, физрук кратко изложил, кто чем будет заниматься, и, свистнув так, что у Паши зазвенело в ушах, отдал команду провести разминку самостоятельно, а сам снова скрылся за массивной дверью. Стоило физруку исчезнуть из поля зрения школьников, классы сразу же разбежались по залу, даже не думая о разминке. Девочки постелили маты и сели на них, разбившись по парам и тройкам, некоторые мальчики присоединились к ним, а остальные продолжили гонять футбольный мяч. — Слушай, тебе не надоело здесь сидеть? — послышалось громким шёпотом прямо над пашиным ухом. Сердце, быстро собрав чемоданчики, ухнуло в пятки, на языке крутился весь матный словарный запас. Если бы не пашино секретное место, он бы обязательно вскочил с лавочки и заорал, но пришлось отделаться только сердечным приступом и тихим «ёптвоюмать». Таинственный незнакомец похлопал Пестеля по плечу, мол, подвинься, и плюхнулся рядом. Паша, осторожно повернув голову и ожидая увидеть рядом с собой кого угодно, начиная от Миши и заканчивая классной руководительницей, замер, рассматривая свою младшую сестру. Окей, это было максимально неожиданно. Во-первых, Соня не прогуливала уроки (а у неё сейчас математика вообще-то идёт!), во-вторых, она не могла знать, что её старший брат, пример для подражания всех младших в семье, бессовестно прогуливает последний урок в спортзале. — Ты в курсе, что у тебя сейчас доп по математике? — спросил Паша, надеясь, что ребёнок просто запутался в расписании и забыл. — А у тебя химия, — пожала плечами Соня. — Но мы оба сидим в спортзале, ныкаемся от физрука и наблюдаем за толпой старшаков. — деловито поправив прядь русых волос, она принялась рассматривать ребят, гоняющих мяч. Паша пожал плечами, принял правила сониной игры и тоже стал наблюдать, но не за парнями, а за девушками, сидящими на матах. Точнее, за одной конкретной девчонкой. Образовав вместе с Рылеевым и Трубецким «кружок гуманитариев», она что-то бурно с ними обсуждала, улыбаясь так, что бедное пашино сердце стабильно замирало, а мозг и вовсе переставал отвечать, выдавая сбой системы и ошибку 404. Было в Нике Романовой что-то очаровательное, — то ли русые волосы, забавно вьющиеся на кончиках, то ли ямочки, когда она улыбалась, то ли серьёзное и сосредоточенное выражение лица, когда она читала параграфы по истории, — что-то, что заставляло Пашу ловить сердечные приступы и глупо улыбаться при виде неё. Ника что-то рассказывала Серёже, активно жестикулируя и корча гримасы. Это был первый и единственный раз, когда Паше хотелось быть на месте Трубецкого. Он тоже хотел бы послушать Веронику. Пересказ параграфа по истории или сюжета недавно прочитанной книги — было вообще неважно, Паша на любую историю был согласен. Он уже мысленно представлял, как сидит рядом с ней, подперев щеку рукой, слушает её голос, и больше ничего ему не нужно было в жизни... —...приём!.. Алло, Земля вызывает Пашу! — Соня пощёлкала пальцами перед лицом брата. — Чё? — Паша нахмурился, повернув голову к сестре, недовольный тем, что его так нагло выдернули из сопливых мечтаний. — Ничё, — сонино лицо скривилось в ответной недовольной гримасе, но уже через секунду она стрельнула в Пашу хитрым взглядом, ухмыляясь: — На кого залип? — Не смотри на меня так. Ни на кого. Путём несложных логических размышлений и банальной наблюдательности, младшая Пестель сразу поняла, на кого пускает слюни старший брат. Вероника Романова. Умница, красавица и комсомолка, идущая на красный аттестат. Остановите землю, Соня сойдёт. Девочка нахмурилась, готовая раскритиковать выбор Паши в пух и прах. Она была знакома с младшим братом Вероники, и он был тем ещё приставучим говнюком, так что вероятность того, что его сестра такая же, возрастала раз в десять точно. Справедливости ради, Паша мог бы найти себе кого-нибудь получше. Даже если бы он начал встречаться с Мишей Бестужевым, саоим лучшим другом, это было бы намного логичнее, чем пускать слюни на Романову. — Так и знала! — Соня не удержалась от тычка брату в бок. Паша уставился на неё вопросительно, девочка выдержала драматическую паузу и заговорщицким тоном шепнула: —...Серёжа Трубецкой? — Ты адекватная? — с толикой раздражения спросил Паша. Он закатил глаза и отвернулся от сестры, будто показывая, что больше не намерен вести разговоры. Настроение стремительно падало, не спасало даже наличие Ники поблизости и скорое возвращение домой. Соня, заметив перемену в поведении брата, сжалилась: — Ладно, прости, — она тут же сменила тему: — И давно ты глазеешь на Романову и не решаешься подойти? Паша молчал. То ли подсчитывал дни глазения на Нику для точного ответа Соне, то ли применял тактику «если это игнорировать, оно уйдет». Скорее второе, но Соня была очень упертой для своих двенадцати лет, и поэтому продолжала сидеть. — Я могла бы тебе помочь, — невинно хлопая ресничками, шепнула Соня. Паша тут же повернулся к сестре и уставился на нее в ожидании чуда. — Вижу, ты согласен, — без труда прочитав в глазах брата детский восторг, Соня поспешила добавить: — Но это не бесплатно. Паша ожидал такого ответа, и уже успел представить в голове диалог типа “от вас мне нужно: а) талант; б) трудолюбие; с) эн-ту-зи-азм… И - самое главное - четыре тысячи евро.. Я вижу, вы согласны?”, поэтому, скрепя сердце, спросил: — Сколько? — Три килограмма фисташкового мороженого. — Сколько?! —...два. — Килограмм и оформляем сделку. — Слишком мало для такого крупного дела. — Это у тебя расценки бешеные. Соня пожала плечами и заявила: — Как хочешь. Хотя я бы на твоем месте поторопилась, пока Сережа не пошёл с твоей драгоценной Никой в какое-нибудь кафе обсуждать вклад Достоевского в литературу.. или чего там еще могут обсуждать гуманитарии? Паша какое-то время молчал, но, видимо, борьба в голове завершилась победой здравого смысла, и он выдал: — Я согласен. Соня хмыкнула, хлопая Пашу по плечу: — Так бы сразу. — она придвинулась к брату ближе и шепнула: — Значит, слушай и мотай на ус...

***

Паше не нравилась эта идея. Вообще. Это было глупо и бессмысленно — никто не завоёвывал сердца девушек таким образом уже лет тридцать. Но Соня настаивала, что для такого идиота как Паша, это отличный вариант. Нужно было пройти с гитарой наперевес два квартала, сесть на скамейку под окнами Вероники и сыграть самую романтичную песню, на которую Паша вообще был способен. Паша был способен только на цоевскую группу крови, и в ней не было ни слова о любви. Соня сказала, что Ника не глупая и должна уметь читать между строк. Пестель успешно добрался до Никиного двора, расположился на одной из скамеек перед серой девятиэтажкой, подёргал струны в попытке настроить гитару, сыграл «кузнечика», чтобы настроиться, и завыл о порядковом номере на рукаве. Он усердно вытягивал ноты, при этом от волнения не попадая ни в одну, и поглядывал в окна, которые по его расчётам должны были принадлежать Веронике. С балкона на третьем этаже вышел мужик с сигаретой, показал Паше большой палец вверх и закурил. Следом за ним из окна на втором высунулся пьянчуга, заделался вторым солистом и принялся подвывать о высокой звезде, зовущей в путь. Кульминацией этого безобразия стала злющая бабка, которая вышла из подъезда и наорала на Пашу за то, что он мешает ей спать и вообще лучше бы он пел Муслима Магомаева, его хотя бы слушать было бы приятнее. Паша, униженный и оскорбленный, собрал свои немногочисленные вещи и с позором покинул двор. Гитара, снова висящая на плече, давила непосильным грузом, но бросить её где-нибудь на улице было нельзя — всё-таки, под неё ещё предстояло петь у костра после выпускного. Кило мороженого, которое было платой за бесценные сонины советы, теперь казалось бессмысленным вложением, потому что сестра, как оказалось, мыслила в делах любовных не больше самого Паши. По пути к дому Пестель размышлял, какое наказание понесёт Соня за свои проделки. В голову не приходило ничего интересного, и Паша временно закинул эту идею в дальний ящик, уверенный, что сестре всё обязательно вернется бумерангом. Дома Соня встретила Пашу с лучезарной улыбкой, с ожиданием глядя на брата. — Ну что, Ника пала к твоим ногами? Пестель наконец снял гитару с плеча и опустил её на пол. — Из тебя плохой купидон. Соня вздохнула с сожалением: — Ладно, придумаем что-нибудь ещё…

***

—..И, как известно, поэма неоднозначна, наполнена символами и образами: снег, «старый мир, как пёс паршивый», вьюга.. Сегодня рассмотрим образ Иисуса Христа — почему он появляется в конце поэмы «в белом венчике из роз» и как название поэмы связано с апостолами… Паша сонно моргнул и подпёр щеку рукой. Образы в поэме Блока интереса не вызывали, а вот профиль Ники, сидящей на соседнем ряду — очень даже. Пара прядей, выпавших из небрежного хвоста, падала на глаза, и Вероника каждый раз сдувала их, выглядя при этом как ангел, сошедший с небес. Она внимательно слушала рассказ учительницы литературы и старательно записывала что-то в тетрадь, пока Паша пропускал весь материал, пуская слюни на Нику. Романова, будто почувствовав чей-то взгляд на себе, обернулась, и Паше пришлось в спешке перевести взгляд на учительницу и сделать такой вид, будто он помогал Блоку писать поэму и нашептал: «да-да, и про Иисуса в конце добавь». Бестужев, сидящий рядом, прыснул от смеха и толкнул Пашу в бок: — Как дела на любовном фронте? — Никак, — мрачно отозвался Паша. Советы Сони были бесполезными, будто она вычитывала их из бабушкиных журналов и была уверена, что в современном мире все делают именно так: поют серенады под окнами, пишут письма с признаниями и пытаются подкатить заезженным «твоей маме зять не нужен?». В общем, такой подход был вообще не для Паши, и нужно было придумать что-то более действенное. Миша пожал плечами, будто для него это было очевидно и очень просто: — А просто подойти и пригласить погулять уже не вариант? — Нет. Миша уже хотел спросить «почему?», но звонок с урока спас Пашу от объяснения причин. Литература была последней сегодня, так что старшеклассники радостно загудели и принялись скидывать тетради и учебники в рюкзак, спеша поскорее свалить домой. Пестель распрощался с другом и пошагал в сторону дома, погруженный в мысли о завоевании сердца Вероники. Он перебрал примерно сто способов, но все они не годились, и были — на пашин взгляд — глупыми и вряд ли дали бы положительный результат. —..Паш! Подожди! — послышалось откуда-то сзади, и Паша машинально встал посреди тротуара. В следующую секунду на его плечо легла рука, и снова знакомый голос спросил: — Ты в наушниках что-ли? Не могла до тебя докричаться. Пока пашин мозг проводил идентификацию голоса, глаза работали быстрее — выцепили и русые кудрявые волосы, и добрые глаза, и черты лица Вероники Романовой. Девушка стояла прямо перед ним, что-то рассказывая и смеясь, так легко и непринуждённо, что пашкино сердце сделало кульбит и забилось так, будто он пробежал марафон. —..а он очень хотел с ней погулять, но она его игнорирует, представляешь? Паша заторможенно кивнул, даже не представляя, о чём идёт речь. —..и я к чему это вообще вела.. — Ника затихла, опуская глаза в пол, будто её смущала эта просьба: — Ты бы не мог.. ну.. поговорить с ней? Ты же её брат, и она тебя послушает. А за Мишу я ручаюсь, он ведь мой брат- — Пойдём гулять? Вырвалось у Паши. Спонтанно. Он даже не понял, что сказал это вслух, пока не наткнулся на удивлённый взгляд Вероники. Пестель затаил дыхание, прикусил язык, чтобы не спиздануть ещё чего провокационного, и замер, ожидая ответа. Романова пару раз моргнула, поправила волосы и переспросила: —..с Мишей и Соней? — Ну да. — о, господи, блять, боже, он вообще имел в виду не это. — Но потом..знаешь.. можно и.. вдвоём? — Хорошо! Тогда.. я напишу тебе, когда буду свободна, ладно? Паша кивнул, и Ника в спешке исчезла из его поля зрения через пару секунд. Пестель долго приходил в себя и вообще осознавал, что только что произошло. Мозг работал на максимуме, анализируя ситуацию, и в результате он пришёл к двум новостям: хорошей и плохой. Хорошая: у него появилась возможность погулять с Вероникой. Плохая: ему нужно было заставить Соню погулять с Мишей Романовым.

***

— Нет, нет и ещё раз нет! — возмущенные возгласы Сони слышала, казалось, вся семья и даже соседи. — Чтобы я пошла гулять с ним..? Никогда! Паша устало прикрыл глаза и потёр переносицу. О младшем брате Ники он знал немного — шкет, учится в одном классе с Соней, почему-то бесит её одним лишь существованием. Конечно, Паша на правах старшего брата подшучивал, мол, «да ты просто нравишься ему», за что получал гневный взгляд и «иди в жопу» от сестры. Но сейчас ситуация была другой — от этой прогулки зависело всё, и Соне нужно было засунуть свою неприязнь подальше и провести битый час в компании Миши. Тем более, они с Никой тоже идут с ними. Паша напомнил: — На кону моя личная жизнь. — И моя! — Ты не умрёшь от одной прогулки. — Умру! — Соня топнула ногой, разъярённая и взвинченная, она начала мерять шагами свою комнату: — Так: шкаф с книгами завещаю тебе и родителям, мягкие игрушки — тоже тебе, телефон похороните со мной… Нет, мягкие игрушки отдай на благот… — девочка обернулась на брата, прерываясь на полуслове: — Ты записываешь? Это моё завещание. Паша вздохнул и покачал головой. Ничего он не записывал. Соня слишком драматизировала. — Два килограмма мороженого? Младшая Пестель замерла и прищурилась: — Ты думаешь, я продамся за мороженое? Я не ожидала от тебя такого, вот- —..и пять новых книг. — добавил Паша, в уме подсчитывая, на сколько уменьшится его казна после таких концертов Сони. — Хорошо. Но это одноразовая акция. Паша почувствовал, как стало легче дышать от одного лишь «хорошо». Да, у него не было ни гроша за душой, но была одна прогулка с Никой, и это стоило всего.

***

С громкими воплями счастья на школьный двор высыпали младшеклассники со своими огромными рюкзаками. Паша стоял в стороне, дожидаясь Веронику — на сегодня был запланирован поход в кино на какой-то исторический фильм. Пестелю не слишком нравилась история, но нравилась Вероника, так что сложить два и два не было сложностью. — Нельзя было решать это уравнение таким способом, — послышался смутно знакомый голос, когда толпа младшеклассников рассосалась. — Есть способ легче, смотри… Паша присмотрелся: две фигуры спускались со школьного крыльца. В одной он безошибочно узнал Соню, поясняющую за математику какому-то мальчику. В этом предмете она была как рыба в воде, в отличие от своего старшего брата — Паша на уроках алгебры и геометрии мог изобразить только тупорылую акулу, если не был занят чем-то более важным — сном или игрой в бравл старс с Мишей Бестужевым на пару. —..и тогда ты вычисляешь значение икс. Понял? — мальчик кивнул, больше смотря на Соню, чем вникая в её объяснения. Кстати, рюкзак Сони нёс тот мальчик — секундой позже заметил Паша. — Привет, давно ждёшь? На литературе задержали немного, — Вероника виновато улыбнулась, будто не хотела опаздывать, и проследила за пашкиным взглядом: — О! Мелкие спелись, значит. Паша уставился на неё, моргнул пару раз, пока информация доходила из ушей в мозг. Значит, Миша уже устраивал Соню настолько, что они вместе ходили домой? Паша хмыкнул своим мыслям и обратился уже к Нике: — Ну что, в кино? Романова кивнула: — Да! Паш, ты не представляешь, я так долго ждала этот фильм…