Цена Выбора

      Ева тихо откашлялась.       Звук был негромким, почти робким, но он сработал лучше любого церковного колокола, пройдясь по притихшему холлу, в котором буквально каждый ожидал развязки сего занимательного действа.       Что сказать, в Аду не только Аластор слыл любителем поглядеть на чужие драмы.       И вот, растянувшаяся неловкость дрогнула, словно тончайший шёлк, которого коснулись неосторожные пальцы.       — Кхм… — чуть улыбнувшись и отводя взгляд в сторону, где притаилась её молчаливая, всегда бдительная тень с лицом сына, начала Ева. — Итак, Люцифер, ты знаком с моим сыном Каином?       В «Отеле Хазбин», что в узких кругах уже прославился, как эпицентр буной деятельности и хаотичной энергии, вновь воцарилась тишина. Но какой же говорящей на этот раз была та тишина…       Рубиновые глаза дьявола мимолётно пересеклись над плечом женщины с карими первого грешника.       Искра. Буря. Контакт установлен. Взаимопонимание достигнуто.       Каин как бы невзначай хрустнул шеей, посылая бессловесное, но вполне ясное сообщение. Только посмей, королёк. Только посмей, сказануть матери что-то не то…       — Хотя о чём это я, — как бы спохватившись, добавила та тут же, мягко, почти весело хлопнув в ладоши, словно и не замечая ни этих переглядок, ни презрительно изогнувшихся на мгновение губ Короля Ада. — Вероятно, знаком. — Ева помахала сыну, безмолвно прося подойти.       Каин, который до этого благополучно стоял в сторонке, стараясь выглядеть как часть интерьера, медленно выпрямился.       Его лицо приняло выражение угрюмой вежливости. Той самой, за которой скрывается тысяча мыслей и ни одного доброго намерения. Подходя, он смерил Люцифера взглядом, оглядев его низкорослую, а по сравнению с его и вовсе крошечную, фигуру с головы до ног. Взгляд был тяжёлый, цепкий, как у повидавшего некоторое дерьмо грешника, коим он и был.       Быть первым всегда непросто. Каину бы привыкнуть уже, в конце концов, он всегда был первым: первым рождённым на Земле, первым сыном, первым человеком, не созданным лично Богом, первым, кому прилетало по шее от щедрот души стариковской…       Убийцей он тоже был первым…       Однако бытие первым грешником в Аду, его первым обитателем, не считая демонов, позже названных Грехами, созданных падшим ангелом от скуки — из опаски, — означало отнюдь не вписание своего имени в легендарные летописи, сколь выживание. Означало годы, проведённые в пылающем Аду, ещё не знавшем примитивных правил, с королём, что только примерял на себя мантию властителя.       У них с Люцифером была своя история. Короткая. Резкая. Далеко не радужная. Словом, не из тех, что рассказывают за семейным столом.       И Каин совершенно не хотел, чтобы мать знала хоть часть её.       — Знаком, — отозвался Люцифер коротко, сдержанно, с улыбкой, не достигающей глаз, принимая правила этого спектакля. — В общих чертах.       Он протянул руку в чёрной перчатке грешнику в жесте невиданного доселе расположения, коего он не выказывал смертному… да ни разу после собственного падения!       Казалось бы, между сокамерниками волей-неволей но должно зародиться некому чувству приязни, но нет. Пусть тюрьма у них одна, у грешников всегда был выбор ступать в неё или же нет. И, если его дочь права, то и выйти они так же вольны. Он же подобного выбора лишён. Навеки. Как иронично, правда?       Пожалуй, отчасти поэтому ему было так… неуютно. Опять.       Не из-за Каина. С ним одним он мог бы справиться. Ограничиться спором на словах, разругаться и покрыть друг друга такими «куртуазными» выражениями, от которых у любого благовоспитанного человека кровь хлынула бы потоком из ушей. К сожалению, именно на первом грешнике в своё время Люцифер выяснил, что не в его власти причинить вред, попавшим в его новое «царство» душам, — Да, когда чуть не оторвал зарвавшемуся мальчишке голову от тела! — так что, кулаки почесать друг о друга не вышло бы.       Однако Ева стояла рядом, смотрела с тем самым спокойным вниманием, от которого хотелось выпрямиться и перестать строить из себя не пойми что. Того, кем стал.       — Да, — коротко подтвердил сын Адама, покорно сжимая протянутую ладонь дьявола. — Мы… пересекались.       Ни слова лишнего. А то, что от силы сжатия у любого другого в нескольких местах сломались бы кости — так, мелочи жизни. Бывший ангел даже не поморщился, лишь бровь приподнял в немом укоре, мол «Перед кем пыжишься, сопляк?».       Стоило их рукам разомкнуться, как Люцифер, сдержав желание обтереть ладонь хотя бы о собственный фрак, тут же сделал ответный ход. Потому что, раз уж они избегают неудобных тем с помощь детей, то пускай всё будет по-честному!       — А это, — он повернулся чуть в сторону, безошибочно определяя местонахождение родной крови, и взмахом руки не без присущей ему театральности, скрывающей смущение, представил, — моя дочь. Чарли!       Чарли вздрогнула и аж подпрыгнула за стойкой ресепшена.       — Я?! — она удивлённо ткнула в себя пальцем, словно у Люцифера могла быть ещё одна дочь по имени Чарли. — А, да! Точно! Это я! Здравствуйте!       Её улыбка была широкой, искренней и немного нервной, когда девушка юрко выпрыгнула из своего укрытия и приблизилась к троице. Она неловко потупила взгляд от обращённого к ней внимания, но всё равно смотрела на Еву так, будто пред ней предстало редкое мифическое существо, оказавшееся вдруг вполне настоящим.       — Вы… — Чарли смущённо замялась, но решила начать знакомство с проверенного метода. Комплименты — всегда работают безотказно! — Вы очень… красивая, ха-ха.       Ева просияла.       Не ослепительно, а тепло. Так, как светит одинокая свеча в лампе, оставленная поздним вечером на столе.       — Спасибо, милая, — сказала она, умилённо приложив ладонь к своей щеке. — А ты очень похожа на отца.       Люцифер вздрогнул снова, борясь с желанием натянуть полы цилиндра пониже, дабы никто не заметил, как по его лицу разлился польщённый золотистый румянец.       — В хорошем смысле, — поспешно добавила Ева.       Она посмотрела на Люцифера с такой гордостью, как только один родитель может смотреть на другого в молчаливом признании: «Молодец, хорошо постарался», что тот на секунду аж дар речи потерял. Она ещё не знает, какое разочарование её ждёт, но тебе ведь не привыкать разочаровывать людей, верно?       — Как его друг, — продолжила Ева, будто делая заявление. — я рада видеть, что он обрёл любящую семью. Это замечательно.       — Правда? — Чарли искренне удивилась и тут же повернулась к Люциферу. — Папа, у тебя есть друзья?!       Люцифер удивился не меньше. У него есть друг?!       Аластор, который всё это время стоял неподалёку, театрально приложил руку к груди.       — Я глубоко оскорблён этим вопросом, дорогая моя, — заявил он с улыбкой. — Я думал, мы с Его Величеством уже дошли до данной стадии в отношениях.       Люцифер закатил глаза, в этот раз не сдерживаясь, поморщился в отвращении. Он никогда не признается в этом, но эта рогатая заноза в его боку отлично умела отвлекать Правителя Преисподней от тьмы его собственных мыслей.       — Это не дружба. Ты меня просто бесишь!       — Именно! Ведь, как говорят, от ненависти до любви — всего шаг. В конце концов, мы даже пели дуэтом! — радостно возразил Аластор.       Ева тихо рассмеялась, приложив ладонь к губам. Смех не был громким, но от него что-то в воздухе стало легче.

***

      Чарли понадобилось ровно тридцать секунд, чтобы собрать воедино услышанное.       Тридцать секунд тишины, в течение которых её лицо не один раз преобразилось: глаза с каждым словом, слетающим с губ Евы, всё больше расширялись, рот то приоткрылся, то закрывался, словно не определился какую из эмоций передать, а брови казалось зажили собственной жизнью. Хвост и вовсе то и дело подрагивать за девичьей спиной от плохо сдерживаемого восторга. Она переводила взгляд с Евы на Каина, потом на Люцифера, потом снова на Еву, словно боялась, что если посмотрит не туда, только-только сформировавшаяся мысль рассыплется и развеется по ветру. Или убежит в страхе.       — Подождите, — наконец вымолвила она, подняв палец. — Подождите-подождите-подождите.       Все послушно умолкли, ожидая, устремив на неё взгляды разной степени заинтересованности.       — То есть вы… — Чарли повернулась к Еве, — …вы правда хотите помочь? Не просто пожить на халяву, не просто переждать, пока не решатся личные проблемы, скрыться за стенами отеля от кредиторов, например, а именно… работать? И верите, что грешники могут измениться?       Ева кивнула без тени сомнения.       — Конечно, — ответила она так, будто речь шла о самой очевидной вещи в мироздании. — Людям всегда нужен шанс. Даже если они… — она запнулась, исправившись и мягко улыбнувшись, — особенно если они оступились.       Чарли издала звук, который был чем-то средним между вдохом, писком и восторженным криком счастья.       — А вы, — она резко развернулась к Каину, — тоже хотели бы работать здесь?       Каин скрестил руки на могучей груди, отводя взгляд. Редко кто смотрел на него с таким восторгом и надеждой. Было, мягко говоря, непривычно…       — Я… умею чинить вещи. — грубовато выдавил он из себя, всё ещё стараясь не пересекаться взглядом с искрящимися глазами принцессы Морнингстар. — И строить. И ломать, если надо, но это реже. В общем… да.       Произошла пауза.       А потом Чарли буквально вспыхнула.       — ЭТО ПРОСТО ВОСХИТИТЕЛЬНО!!!       Она всплеснула руками, хвост описал дугу, и если бы потолок располагался ниже, он бы пострадал от силы её энтузиазма.       — Папа, ты слышал?! — блондинка обернулась к Люциферу и принялась трясти его, схватив за плечи, поддавшись охватившему её всю чувству восторга и облегчения. — Они понимают! Они понимают! И поддерживают идею отеля! Искупление! Второй шанс! Они верят в это!       Люцифер… завис, покорно позволяя дочери творить с собой всё, что вздумается, вымещая на нём, словно на подвернувшейся под руку игрушке, собственное счастье.       На его лице отразился весь спектр эмоций за долю секунды. Удивление. Радость. Паника. Экзистенциальный ужас. И вновь радость, только уж больно нервная.       — Я… — он прикусил язык, благодаря чему чуточку пришёл в себя, останавливая дочь, прежде чем та вздумала на радостях подкинуть его в воздух. — Чарли, это… это серьёзное решение. Отель не…       Падший не договорил, посмотрев на Еву, по-прежнему смотревшуюся инородно на фоне красных стен, лёгкого дымного запаха серы и проникающего сквозь окна света алых небес. Затем же он бросил взгляд на притаившегося на одном из ближайших диванов Аластора. Радио-демон заметив внимание к своей персоне растянул улыбочку пошире и разве что лапкой не помахал.       — Здесь опасно. — с нетипичной тихой серьёзностью в голосе, кончил он, обхватив дочерни ладони своими в надежде на понимание. — Это… Ад.       Такой как она вообще не должно быть в подобном месте. Ей бы в садах райских гулять, пением птиц и ароматами цветов наслаждаться, чтоб солнца лучи да мягкость травы кожу ласкали. Там, где мир и покой царят, а не гогот с выстрелами слышится, новые грехи и мрак порождая. И всё же она здесь, почему? Отец, неужто в твоих глазах её грех моему подобен?       — Именно! — сияюще возразила Чарли, не разделяя отцовских тревог. Да и как бы…? — И именно поэтому это так важно!       Она отстранилась от Люцифера, шагнув ближе к Еве и неосознанно повторив его жест, взяла ту за руки, не спрашивая разрешения, но с такой искренностью, что возражать было невозможно.       — Если вы поддерживаете мою мечту, — сказала она с широкой улыбкой, обнажив не только острые клычки, но и очаровательные ямочки на румяных щеках, — и если вы правда хотите стать её частью… Я буду счастлива предложить вам проживание в отеле. Полное! С приличными комнатами и питанием, разумеется!       Люцифер издал звук, похожий на задушенный писк.       — Проживание, — повторил он. — В отеле. Моей дочери. Где я… — он нервно рассмеялся и провёл рукой по волосам. — Где я. Замечательно. Просто замечательно.       Паническая радость вкупе со смирением накрыли его волной. Это было как в одночасье выиграть войну и понять, что теперь нужно вести долгие, нудные, но такие необходимые переговоры о мире.       Каин наблюдал за этим молча.       Стоически.       Он скрестил руки на груди и прищурился, разглядывая Люцифера так, будто прикидывал, сколько проблем может принести один конкретный падший архангел.       «Нет,» — твёрдо решил Каин. — «Вот этого не будет. Мне не нужен отчим с долбанными крыльями, депрессией и комплексом вины размером с Ад.»       Аластор тем временем выглядел так, будто его только что назначили на роль режиссера самого изысканного спектакля. Он уже мысленно расставлял декорации, подбирал музыку и прикидывал, сколько серий понадобится, чтобы этот фарс достиг апогея.       — О, какая прелесть, — протянул он, хлопая в ладоши. — Не только новые работники, но и постояльцы! Какое изысканное решение, принцесса! Я практически слышу, как тараканы в стенах отеля перешёптываются в страхе пред грядущим хаосом.       Он откинулся на спинку дивана, умудряясь сохранять элегантность позы, обратившись к Люциферу.       — Вы ведь понимаете, сир, насколько это будет восхитительно?       Люцифер не был уверен, что слово «восхитительно» применимо к тому, что заставляет дрожать его руки. И, возможно, колени. Или его всего в целом.       Ева же… просто радовалась.       Она улыбалась Чарли, благодарила, кивала, искренне восхищалась отелем, его идеей, выслушивая рассказы принцессы о постояльцах и персонале, и даже поведала ей о своих знакомых, что наверняка заинтересовались бы проектом принцессы, пообещав не просто оставить их контакты, а лично переговорить, чем заслужила искренние объятия со стороны чуть не плачущей от счастья блондинки.       В каре-золотых глазах Евы не было ни страха, ни сомнений, когда она с улыбкой похлопывала по девичьей спине, отвечая на объятия. Только тихое счастье от того, что у неё снова есть выбор. И место, где её выбор принимают и уважают.       — Спасибо, — мягко сказала она, положив руку на плечо принцессы Ада, наконец, выпустившей женщину из своих медвежьих объятий. — Я рада, что могу помочь.       Люцифер на этом моменте вновь обрёл почву под ногами, которую, как думал, утратил навсегда, увидев свою дочь в объятиях Евы. Он сделал шаг, затем второй, затем остановился, словно не знал, куда себя деть.       — Ты уверена, что тебе… удобно? — спросил он Еву почти шёпотом.       — Люцифер, — спокойно ответила она. — Я хочу этого.       И это было сказано без давления. Без показной жертвенности. Просто как факт.       Тем временем у остальных обитателей отеля началось зарождаться… некое предчувствие.       Не понимание. Пока нет. Простое ощущение, что что-то грядёт.       И это настораживало. Ведь когда в Аду случалось нечто хорошее?       Ниффти, пробегая мимо, привлечённая упоминанием тараканов, вдруг остановилась, уставившись на Еву.       — Слишком чистая, — заявила она скучающе. — Я даже пылинки на ней не заметила. Хаск прищурился, глядя на Каина.       — А этот слишком спокойно держится для новичка, — пробормотал он. — И глаза смотрят так, как будто повидали дно выгребной ямы, но вместо того, чтобы там и подохнуть, этот пацан утопил в ней тех, кто его туда скинул, и вылез по их же трупам наружу.       Энджел хмыкнул, закинув ногу на ногу, и с неизменной кокетливой ухмылочкой наклонился к бывшему Владыке:       — Ставлю бутылку твоего лучшего пойла, что эта парочка не просто какие-то грешники.       — Ставлю две, — ответил ныне бармен. — И ещё одну на то, что всё это плохо кончится.       А Ева просто стояла в его холле, сжимая в руках ключ от комнаты, врученный счастливой принцессой, и улыбалась.       Вот так «Отель Хазбин» принял в свои стены новых работников и жильцов.