Дракон может всё

      Утро для Гермионы выдалось очень тяжелым. Во-первых, это было дикое похмелье, а во-вторых, она не могла никак понять, почему так свободно общалась с теми, кто на протяжении многих лет унижал её. Да, Гермиона уже не та маленькая девочка, и могла дать достойный отпор, но все же.… Почему именно со слизеринцами она провела весь вечер и большую часть ночи?       Она поднялась с постели, заправила и, накинув халат, отправилась на кухню. Всё то время, пока готовила себе кофе, она не переставала думать о тех странных событиях, что произошли. И ведь стоило признать, ей понравилось то, как они провели время. В особенности было странным, что Гермиона не курила все это время. С момента похорон сигареты были как успокоительное для ее нервной системы, но вчера они ей не потребовались.       — Как странно… — прошептала она себе под нос и села за стол.       Ее мысли вернулись к одному из моментов. Исполнение любимой песни родителей. Никто ее так не поддерживал даже в шоке, как Малфой, когда взял гитару в руки. В тот миг, когда она увидела Драко с таким непростым инструментом, она будто смотрела на другого человека. Весь его вид кричал лишь об одном: «Давай, сделай это. Я буду рядом и не дам облажаться».       Грейнджер тряхнула головой при мысли о том, что он ей понравился вчера, и отпила кофе, обжигая язык и нёбо.       — Вот же черт! И как только могла о таком подумать. Совсем уже мозги потеряла.       Она отказывалась думать о событиях прошедшего вечера и ночи, слишком сильно было впечатление. Как жаль, что так она не могла посидеть с Роном и Гарри. Её когда-то милые мальчики теперь стали мужчинами и решили устраивать свою жизнь, не заботясь даже о том, дабы хоть как-то поддержать.       Внезапно раздался довольно громкий стук в дверь. И нехотя поднявшись со своего места, Гермиона пошла открывать.       — Боже, можно мне хоть один день побыть одной? Почему люди не могут оставить меня в покое? Хоть сбегай, — ворчала она по пути к двери.       Похмелье так и не проходило, а потому она стала еще вреднее и противнее.       Уже когда она протянула руку, чтобы открыть, всё её тело охватило волнение. От чего? Почему?       Только вопросы и ни одного ответа.       — Рон? — тихо произнесла она, как только открыла и увидела своего гостя.       Тот кивнул и, отодвинув Гермиону, прошел в дом, не дожидаясь, когда та пригласит его. Гермионе только оставалось закрыть дверь и пройти в гостиную, где ее друг и бывший парень в одном лице уже успешно разместился в кресле у окна.       — Зачем ты пришел, Рональд?       — Вариант ответа, что соскучился, не будет принят?       — Ты и сам должен понимать, что сказать мне такое как минимум глупо, а как максимум — наивно. Так что давай ты просто перейдешь к делу, и мы снова долго не будем видеть друг друга.       — Знаешь, Миона. Вчера я был в одном интересном месте... И что самое удивительное, там была ты, — и Уизли ухмыльнулся.       — Да, вчера я на редкость хорошо провела время. А знаешь, что самое удивительное? Я не чувствовала себя жалкой, как это происходит рядом с тобой или Гарри. Я впервые спела после смерти родителей, и мне жаль, что это произошло не вашими с Гарри стараниями.       — Ну, если ты не хочешь, чтоб об этом узнали другие волшебники, тебе нужно просто обручиться со мной, — самодовольно произнес Рон и будто был уверен, что она согласится.       — Да, кажется, я была лучшего мнения о тебе и нашей дружбе. Ты правда думаешь, что я соглашусь на такое абсурдное предложение? Если да, то ты действительно очень недальновидный человек. Плевать я хотела на то, что ты сделаешь в случае моего отказа, плевать на то, что подумают обо мне люди. Плевать, что будет с моей жизнью дальше. Плевать, понимаешь? Так что можешь идти и делать то, что тебе вздумается.       — Хорошо, Гермиона, я уйду, но думаю, ты сама скоро прибежишь. Как только поймешь, с кем связалась.       — Быть может, в твоих словах и есть какая-то правда. Например, то, что много лет назад я назвала тебя другом.       После последних слов Рон ушел не прощаясь.       Как могла она пропустить момент, когда ее друг так изменился? Видимо, известность и деньги слишком сильно меняли людей. И тут неважно, маггл он или волшебник. Гермионе стало больно от того, что в очередной раз потеряла друга. И это как ножом по старым ранам, что еще толком не затянулись. Она сползла на пол, чувствуя подступающую истерику, которая на это раз могла закончиться чем угодно, но только не хорошим. Слишком долго она пыталась справиться, слишком долго была одна. И потому, быть может, если ее не станет, всем будет жить гораздо проще? Для нее так в первую очередь очень хороший выбор. Никакого давления, никто не будет лезть в душу, и никакого Рона с его шантажом.       — Гермиона! — Женский крик вырвал ее из размышлений, и Гермиона поняла, что пыталась залезть на подоконник. Великий Мерлин, какая она глупая.       — Не смей этого делать! — Джинни оттащила подругу от окна и крепко обняла. — Прости, прости меня. Он видел, где и с кем ты была вчера, а я просто не смогла его остановить. Прости меня, — шептала она, пытаясь успокоить Гермиону, что рыдала у нее на плече.       — Рон сильный, но глупый. Скоро до него дойдет, что именно он совершил, и он обязательно попросит у тебя прощения.       — Спасибо, Джин.       Гермиона отстранилась от неё и попыталась улыбнуться, что не особо удалось с красными и опухшими глазами.       — Так, давай ты быстро примешь душ, а я накрою на стол. Посидим как раньше? Обещаю, ни слова о Гарри, Роне и твоем психическом состоянии, — Джинни состроила просительную моську, словно маленький ребенок, и Гермиона согласно кивнула.       И пока та приводила себя в порядок, Джинни сделала то, что никогда раньше не могла.       Спустя час обе девушки сидели на кухне, обсуждая школьные годы. Кто и сколько проделок учинил, о первой любви, святочном бале, о нарушении правил бесчисленное количество раз. У них было множество тем, которые можно было обсудить, вот только Джинни была слишком любопытная, чтобы не спросить о том, что так сильно хотела знать.       Наконец-то Джинни собралась с мыслями и силами и задала вопрос.       — Скажи, какой он со своими друзьями?       — Кто? — Гермиона непонимающе посмотрела на неё.       — Блейз Забини, — произнесла Джинни, смущенно опустив голову.       — Ну, что я могу о нем сказать. Он довольно открытый и понимающий. Умеет поддержать разговор. Что еще? У него есть свой бизнес, как я поняла, только не знаю какой. — Гермиона отпила вина из бокала и пожала плечами, мол, больше-то ничего и не знает.       — Слушай, как бы ты отнеслась к тому, если бы я с ним встречалась?       — Ну, если сказать честно, то мне откровенно плевать, кто это будет. Тебе с ним встречаться, а если повезет, то и жить.       — Знаешь, я тебе завидую. Ты можешь просто послать все к демонам и сидеть пить. С моей мамой такой номер не пройдет. Каждый раз за ужином я только и делаю, что выслушаю ее суждения о моей личной жизни. Нет, я понимаю, что каждая мама волнуется за своего ребенка, но блин, почему она хочет внуков именно от меня? — воскликнула Джин и хлопнула по столу ладонью. — Ой, больно, — пропищала она и подула на пострадавшую конечность.       — Больно ей, не стоило покушаться на мою мебель, — фыркнула Гермиона.       — Ой, да больно нужно мне твое старье, — усмехнулась Джин. — Может, купишь другую квартиру?       — Нет, мне это не интересно. Какая разница, где жить, если мне глубоко плевать? — и Грейнджер засмеялась.       Джинни обреченно покачала головой. А девичьи посиделки только набирали обороты.       И ближе к вечеру девушки отправилась в клуб.

* * *

      В своей жизни Рон еще ничего не добился, но отчаянно хотел вернуть то, что, как казалось, принадлежит только ему. Только всем свойственно ошибаться. Вот и он поступил очень опрометчиво в тот момент, когда решил вернуть Гермиону шантажом, да еще и таким глупым. Если же смотреть на все под другим углом, то он просто был зол из-за того, что первый раз его бывшая девушка запела не в их компании, а с Малфоем.       В тот вечер Рон был у барной стойки и смотрел на то, как гармонично они смотрелись вместе. Гермиона игра на пианино, а Малфой на гитаре. Никогда раньше Рон так не завидовал ему, как в тот момент. У него не было мысли шантажировать подругу такими вещами, просто он слишком сильно разозлился, увидев ее такой безразличной. А ведь вчера в компании его врагов она выглядела счастливой.       Естественно, Рон пожалел о своих словах, как только покинул квартиру Гермионы. И по возвращении домой встретил разъяренную мать.       — Рональд, разве я так плохо тебя воспитала? — Та говорила тихо, но ее голос можно было колоть ледники.       — Мама, я такой идиот… — растерянно произнес он, усаживаясь за стол.       — Я понимаю, что ты ее все еще любишь, но ты должен понимать и то, в каком состоянии бедная девочка. И насколько помню, ты бросил ее сразу, как только узнал об этом. Так чего ты хочешь добиться теперь? Ее любви? Нет, мой мальчик, тебе следует забыть об этом. Гермиона не из тех, кто дает второй шанс в отношениях. А если такое и случится, то это должен быть воистину любимый. Как говорила одна старая ведьма: «Если любовь истинная, она способна преодолеть все препятствия на пути к счастливому финалу».       Молли заняла место напротив своего сына и взяла его за руку.       — Тебе стоит отпустить ее, не береди и без того израненную душу.       — Скажи, мам, я действительно самый глупый из всех твоих детей?       — Ну что ты такое несешь! Негодный мальчишка. Я как твоя мать, не могу сказать, что ты глупый, скорее, до тебя долго доходит. Однако ты самый сильный.       Молли поднялась и, пройдя к плите, начала заваривать чай. Она всегда так делала, чтобы успокоить нервы. Иногда помогало, а иногда, нет. В конце концов, у каждого волшебника было то, что приносило ему успокоение.       — Вчера она так искренне улыбалась им. С одной стороны понимаю, что это именно то, что нужно, а с другой, хотелось убить его. Малфой так на нее смотрел все время, будто готов был съесть, — произнес Рон, ударив по столу кулаком.       — А ну перестань крушить мебель в доме родителей, — строго произнесла Молли и поставила чашку чая перед сыном. — Что касается Гермионы и Драко… Могу, сказать лишь то, что их отношения — это вопрос времени. Как говорится, от ненависти до любви один шаг. И с этим мы ничего поделать не сможем. Было видно еще в книжном магазине, что эти дети как сталь и пламень. Она его закаляет, а он не дает ей остыть.       Рон фыркнул и принялся пить чай. После разговора с матерью значительно полегчало. Его разум прояснился, и неожиданно для себя он решил уехать в горы. Быть может, это ему поможет отпустить Гермиону?       — Мама, ты же позволишь мне уйти из Министерства и уехать? Нужно многое переосмыслить, да и не помешает расширить свои скудные знания.       Молли снова присела напротив него и улыбнулась.       — Рональд, ты уже достаточно взрослый мальчик. Прошел войну и пережил немало опасных приключений. Так как я могу что-то тебе запретить?       Он поднялся со своего места, подошел к матери и крепко обнял.       — Скажешь всем, что я их очень люблю?       — Конечно, милый, конечно, — ответила она, обнимая.       — Но тебе следует извиниться перед ней.       — Я обязательно это сделаю, но не в ближайшее время.       Рон отстранился от матери и направился в свою комнату за вещами. И там его ждал сюрприз в лице лучшего друга. Нельзя было сказать, что Гарри был в хорошем расположении духа, скорее наоборот.       — Помнишь те дни, когда мы чуть не погибли? Ты помнишь, сколько раз именно она спасала наши жизни? Столько лет она была нашим мозговым центром, а мы не смогли помочь ей тогда, когда стали нужны больше всего. Не смогли помочь мы, зато смогли они… Я не зря просил его о помощи, не зря рассказал о ее привычках... — Поттер не успел закончить, как в комнату влетела его бывшая девушка, Джинни.       Она медленно приблизилась к брату, окинув его презрительным взглядом, и со всего маху влепила пощечину.       — С этого момента, Рон Уизли, ты для меня никто, — холодно произнесла Джинни, а по ее щекам текли слезы боли.       — Джинни, что такое? — вмешался Гарри.       — Если бы я не появилась вовремя, то Гермиона уже была бы мертва.       И как только Джинни ответила на вопрос, она покинула комнату, возвращаясь к Гермионе.

* * *

      Драко смотрел на очередные документы, что принесли на подпись. Вот только не видел ровным счетом ничего. То, что произошло в его клубе, пугало и разжигало интерес. Мысли Драко метались от одного к другому: то ли сделать все, чтобы узнать ее ближе, то ли нагрубить как раньше и больше стараться не пересекаться. Он не мог решить.       Откинув бумаги на другой край стола, он поднялся и отошел к окну, мыслями возвращаясь в момент, когда Грейнджер запела. Его не удивило то, что она отлично играет на таком музыкальном инструменте как пианино. Драко был больше поражен тем, насколько хорошо она слышала музыку, когда исполняла песню. Глупо было бы не признать того, что она просто восхитительна.       — О чем я только думаю, — буркнул он себе под нос и магией призвал бутылку виски.       Однако без палочки для этого требовалось немало усилий. Кто бы мог подумать, что выходцу из такой древней семьи невербальная магия дастся с таким трудом.       Только что теперь ему делать со всеми мыслями о ней? Слишком тяжел будет путь к доверию, и так мало силы воли, дабы отказаться от нее. Гермиона умна и не обделена красотой, так почему бы и не попытаться.       — Босс, — послышалось от двери.       Малфой обернулся и увидел одного из своих охранников.       — Что случилось? — Стоило отдать должное, когда дело доходило до работы, то сразу все посторонние мысли автоматически уходили на второй план.       — Там одна дама требует именно вас.       — Она представилась?       — Да. Гермиона Грейнджер.       Брови Драко взлетели вверх.