Never exes?

Алиса Фролова всегда выделялась среди других. Высокая, гибкая, с мягкими золотистыми волосами, которые она чаще всего собирала в небрежный хвост, и глубокими серыми глазами, в которых пряталась целая вселенная. В её взгляде жила усталость, а в движениях — осторожность. Характер у неё был спокойный, но внутри скрывалась ранимая душа, пережившая слишком много. Два года назад её сердце раскололось на части. Она ушла из отношений, которые когда‑то казались вечными. Имя того человека она больше не произносила — слишком больно. Чтобы не видеть знакомых улиц, не слышать чужих разговоров о прошлом, она уехала в другой город, пытаясь собрать себя заново. Время шло, раны затягивались, но шрамы напоминали о себе. Спустя два года Александра вернулась домой. Город встретил её холодным ветром и знакомыми домами, которые будто шептали: «Ты снова здесь». Она искала работу, но подходящего варианта не находилось. Тогда её дядя, Флоров Василий Геннадьевич, врач хоккейного клуба «Медведи», предложил ей место помощницы. — Попробуй, Саша, — сказал он. — Тебе нужно начать новую жизнь. Я помогу. Она согласилась, хотя внутри всё сжалось. Спорткомплекс, ледовая арена… слишком много воспоминаний. У команды была тренировка. Лёд грохотал под коньками, игроки переговаривались, смеялись, бросали шайбы. Александра шла рядом с дядей, стараясь не смотреть по сторонам, но сердце всё равно билось чаще обычного. У борта их встретили главный тренер Макеев Сергей Петрович и спортивный директор Казанцев Вадим Юрьевич. — Ребята, знакомьтесь, — произнёс Макеев. — Это Александра Фролова, наш новый медицинский ассистент. Она улыбнулась — вежливо, сдержанно, стараясь выглядеть уверенной. Игроки кивнули, кто‑то махнул рукой. Всё шло спокойно… пока её взгляд не остановился на номере 17. Антон Антипов. Он стоял чуть в стороне, сняв шлем, и смотрел прямо на неё. Не удивлённо — скорее так, будто наблюдал за ней с того самого момента, как она вошла. В его глазах мелькнуло что‑то резкое, узнающее, почти болезненное. Сашу будто ударило током. Горло пересохло, дыхание сбилось. Она не ожидала увидеть его здесь. Не была готова. Он изменился: стал шире в плечах, мускулистее, взрослее. Но взгляд… тот же. Пронзительный, цепкий, от которого когда‑то у неё подкашивались колени. Узнал? Конечно. Он смотрел так, будто два года исчезли, будто между ними не было ни боли, ни тишины, ни расставания. Команда поприветствовала её, и тренировка продолжилась. Алиса же поспешила в свой кабинет — спрятаться, отдышаться, прийти в себя. Алиса сидела за столом, склонившись над кипой медицинских документов. Ручка скользила по бумаге, но мысли то и дело уносились куда‑то в сторону. Первый рабочий день в родном городе — и уже столько эмоций, что голова гудела. Она пыталась сосредоточиться, когда в дверь тихо постучали. — Войдите, — произнесла она автоматически, не поднимая глаз. Дверь открылась. И в тот же миг воздух в кабинете будто остановился. Он. Алиса замерла. Сердце болезненно кольнуло — так резко, что она едва не выронила ручку. Два года. Два года она не видела его, не слышала, не произносила его имени вслух. И вот он стоит перед ней — живой, настоящий, слишком близкий. Он изменился. Сильно. Широкие плечи, крепкие руки, короткая стрижка, подчёркивающая резкие черты лица. Но губы — те же мягкие, чуть пухлые. И глаза — те самые голубые, в которых она когда‑то тонула. И тот же вспыльчивый характер, читающийся в каждом движении. Алису накрыло волной воспоминаний. 2 года назад Им было по семнадцать. Она тогда пришла на школьный турнир по хоккею — поддержать подругу, чей брат играл. Антон заметил её в толпе: девчонку с косой, в огромном шарфе, которая смущённо улыбалась, когда он забил гол. После игры он подошёл к ней — дерзкий, уверенный, но с каким‑то мальчишеским блеском в глазах. — Ты мне на удачу улыбнулась, — сказал он. — Теперь обязан познакомиться. Первое свидание — горячий шоколад, смех, неловкие разговоры. Первый поцелуй — под фонарём, когда снег падал крупными хлопьями, а он дрожал, хотя делал вид, что нет. Они были детьми, но любили так, будто это навсегда. И всё рухнуло, когда Антона пригласили в молодёжную сборную. Это был шанс, о котором он мечтал с детства. Но вместе с шансом пришло давление — тренеры, переезды, режим, постоянные требования. Он стал раздражительным, вспыльчивым, закрытым. Алиса пыталась поддерживать, но он всё чаще срывался на неё. Последней каплей стал тот вечер, когда он, сорвавшись после проигранного матча, сказал ей: — Ты только мешаешь. Ты не понимаешь, что для меня главное — хоккей. Эти слова обожгли сильнее любого удара. Она ушла, не дождавшись извинений. А он не догнал. Теперь они снова стояли лицом к лицу. Алиса не выдержала — слова сами рвались наружу. — Ты даже не пытался меня остановить! — её голос дрожал. — Я уехала, а ты… ты просто продолжил жить, будто меня никогда не было. Антон сжал кулаки. — Думаешь, мне было легко? — резко бросил он. — Я ночами не спал, тренировался до изнеможения, чтобы доказать, что всё не зря. Но я не мог совмещать всё сразу. Я боялся потерять хоккей… и потерял тебя. Алиса почувствовала, как слёзы сами катятся по щекам. — Ты разрушил всё, Антон. Всё, что у нас было. Она хотела сказать что‑то колкое, обидное, чтобы защититься от боли. Но он шагнул ближе. И прежде чем она успела договорить, он жадно впился в её губы. Алиса в отчаянии била его кулаками по груди, но он только крепче прижал её к себе, будто боялся снова потерять. И в какой‑то момент она сдалась. Ответила на его поцелуй — со слезами, с болью, но и с тем чувством, которое никуда не исчезло за два года. Поцелуй закончился так же внезапно, как и начался. Они оба тяжело дышали — будто после долгого бега, будто эти несколько секунд вытянули из них всё, что они так долго держали внутри. Алиса опустила взгляд, пытаясь прийти в себя, но Антон осторожно взял её за подбородок и поднял лицо. Его ладонь была горячей, уверенной, знакомой до боли. Они стояли так близко, что слышали дыхание друг друга. И в какой‑то момент их лбы мягко соприкоснулись. Алиса закрыла глаза. Антон тоже. Мир вокруг будто исчез — кабинет, документы, тренировка за стеной. Остались только они двое и два года, которые невозможно стереть. Антон тихо, почти шёпотом, сказал: — Я скучал, радость. Слово, которое он когда‑то произносил только для неё. Слово, от которого у неё всегда теплее становилось в груди. Слово, которое она не слышала два года. У Алисы дрогнули губы. Она не смогла ответить — голос просто не находил выхода. Но она сделала то, что было честнее любых слов: она крепче обняла его, прижимаясь к его груди, будто боялась, что если отпустит — он снова исчезнет. Антон обнял её в ответ — осторожно, но так, будто держал что‑то бесконечно ценное. И в этот момент они оба поняли: каким бы тяжёлым ни было прошлое, каким бы сложным ни было будущее, их история ещё не закончилась.