Последний рубеж

Последний рубеж «Встреча двух стихий» Снег падал медленно, почти торжественно. Савьер закрыл глаза, наслаждаясь тем, как морозный воздух вытесняет из мыслей навязчивый голос Данте. Старший брат снова пытался «наставить его на путь истинный», читал нотации о долге и о том, что младшему принцу стоит хотя бы притворяться цивилизованным. «Заложник короны», — горько усмехнулся Савьер про себя. Данте был, слишком правильным, и его вечная опека душила Савьера сильнее, чем самый тугой воротник. Хруст… Резкий звук заставил Савьера приоткрыть один глаз. Он ожидал увидеть слугу, присланного братом, или самого Данте, решившего продолжить воспитательную беседу. Но из-за еловых лап вышла девушка. На ней не было ни шелков, ни горностаев. Она шла по глубокому снегу с той уверенной грацией, которая присуща людям, привыкшим полагаться только на себя, а не на родословную. В её взгляде не было страха — только жгучее раздражение на непогоду и на парня, который оказавшись на её пути, даже не потрудился выровняться, а продолжал вальяжно опираться на дерево. Фран замерла в паре шагов от него. Савьер лишь едва заметно сузил глаза. — Вы совершили две ошибки, — прозвучал его голос, холодный и острый, как ледяной осколок. — Первая — вы забрели в лес, который не прощает слабости. Вторая — вы решили, что я здесь для того, чтобы вас спасать. Фран смерила его коротким, почти насмешливым взглядом. Она не отступила ни на шаг. — Спасать? — она хмыкнула, и в этом звуке было больше силы, чем во всех указах его отца. — Оставьте свой пафос для придворных дам, принц. Конечно она знала кто перед ней, но лебезить уж точно не собиралась. Я здесь не потому, что заблудилась, а потому, что это кратчайший путь. И если кто-то из нас здесь выглядит «слабым», то это тот, который прячется в сугробах от собственного брата. Савьер медленно оттолкнулся от дерева. Снег посыпался с его плеч, но он этого не заметил. Впервые за долгое время кто-то посмел не просто нарушить его покой, но и ударить в самое больное место, даже не зная всей ситуации полностью. — У вас острый язык, — процедил он, сокращая дистанцию. — Но в этом лесу за такие слова можно замерзнуть быстрее, чем договоришь фразу. — Тогда не тратьте мой кислород, — отрезала Фран, глядя ему прямо в глаза. — Либо отойдите, либо продолжайте изображать ледяную статую. У меня есть дела поважнее, чем согревать ваше эго. «Чужачка в моем лесу» Савьер сократил расстояние, надеясь увидеть в глазах Фран привычный трепет перед его титулом или хотя бы страх перед стихией. Но она лишь поправила ремень сумки, в которой что-то глухо звякнуло. — Ты ищешь Ключ Теней, не так ли? — Савьер прищурился, глядя на её сумку. — Старая легенда для простолюдинов. Говорят, здесь спрятана часовня, которой нет на картах. Глупо. Я знаю здесь каждое дерево, каждый овраг. Никакой часовни не существует. — Откуда вам вообще знать что я ищу? — Фран попыталась увильнуть, не хватало ещё ей таких свидетелей. — Вы не первая, — пожал плечами Савьер. Фран горько и дерзко усмехнулась. Она выудила из-под воротника тяжелый, обломанный край старинного медальона. Металл был темным, почти черным, но в его центре мерцал крошечный символ, который Савьер видел только на запретных страницах в королевском архиве. — Ты знаешь только поверхность, — отрезала Фран резко перейдя на «Ты». — Гуляешь здесь, чтобы сбежать от брата, а мои предки веками охраняли то, что лежит под этим лесом. Если ты ничего не нашел за столько лет, значит, лес просто не считает тебя достойным. Савьер почувствовал, как к горлу подступила ярость, смешанная с острым, почти болезненным любопытством. Гордость была задета: как эта девчонка смеет утверждать, что в его единственном убежище есть потайные двери, которые закрыты для него, но открыты для неё? В этот момент небо окончательно рухнуло. Ветер взревел, превращая лес в беснующееся белое море. — Идиотка! — выкрикнул Савьер, перекрывая гул. — Ты призвала бурю своим упрямством. Здесь нельзя оставаться! Он схватил её за локоть, но Фран резко вырвала руку. Её глаза сверкнули не менее яростно, чем его собственные. — Не трогай меня! Я сама найду путь. — Ты не сделаешь и десяти шагов! — Савьер придвинулся почти вплотную, его глаза в сумерках бури горели холодным серебристым светом. — В «Белую мглу» лес меняет тропы, он путает мысли. Если хочешь выжить и донести свой обломок до цели — иди за мной. Здесь рядом охотничий домик Данте. Это единственное место, которое не занесет до утра. Фран посмотрела туда, где мгновение назад была видна просека — там теперь бушевал непроглядный ад. Снова взглянула на Савьера. В его взгляде была ледяная спесь, но не было лжи. Он действительно хотел её увести, хотя бы ради того, чтобы позже выведать её тайну. — Веди, — бросила она, покрепче прижимая сумку к боку. — Но если это ловушка, Савьер, клянусь — я обморожу тебе руки быстрее, чем этот лес. Савьер лишь криво усмехнулся. — Как мило, что ты знаешь моё имя, не хочешь сказать свое? Или я не достоин знать его? — Савьер знал, что только так она раскроет свое имя, в ответ на его наглость. — Фран, — коротко зло и без фамилий. Но уже этого было достаточно. Ему начинало нравиться это приключение. Впервые за годы этот лес перестал быть для него скучным убежищем и превратился в загадку, ключ от которой был в руках у этой невыносимой девчонки. «Кровь и серебро» Ветер завывал, словно стая голодных псов. Савьер шел впереди, и его походка была пугающе спокойной для такого бурана. Он не боролся со стихией — он принадлежал ей. В сумерках его кожа казалась мертвенно-бледной, а зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку, выдавая его истинную, демоническую природу. — Люди обычно падают на колени, когда видят нас в таком обличье, — бросил он через плечо, его голос теперь вибрировал на низкой, пугающей частоте. — А ты продолжаешь смотреть так, будто я должен тебе золотой. — Я знаю, что Ты — демон, Савьер, — отозвалась Фран, едва поспевая за ним. Она тяжело дышала, но в её голосе не было благоговения. — Вы защищаете нас от тварей, это правда. Но это не значит, что я должна любить своего охранника. Особенно если он воображает себя хозяином леса, в котором ничего не смыслит. Савьер резко остановился. Фран едва не врезалась в его спину. Он стоял перед огромным валуном, наполовину ушедшим в землю и густо заросшим обледенелым мхом. — Мы проходили здесь сотни раз, — прошептал Савьер, и его голос выдавал уязвленное самолюбие. — Здесь ничего не было. Просто камень. — Для тебя — камень, — Фран решительно отодвинула его плечом и подошла к валуну. — Потому что ты ищешь глазами демона. А нужно чувствовать кровью человека. Она достала обломок медальона и прижала его к едва заметной выемке в камне. На мгновение всё стихло. Ветер будто захлебнулся. Под пальцами Фран по камню побежали тонкие, как паутина, светящиеся нити. Валун не отодвинулся, но на его поверхности проступили символы, которые не были демоническими. Это были знаки древнего человеческого рода, который когда-то владел этими землями до прихода их династии. Савьер непроизвольно протянул руку, желая коснуться света, но Фран перехватила его запястье. Её ладонь была горячей — обжигающе живой по сравнению с его ледяной кожей. — Не смей, — предупредила она. — Твоя кровь осквернит этот замок. Принц медленно перевел взгляд со светящегося камня на девушку. В его груди шевельнулось забытое чувство — не голод и не скука, а настоящий азарт охотника, нашедшего достойную добычу. — Пойдем, — тихо сказал он, высвобождая руку. — Буря усиливается. Если мы замерзнем здесь, Данте найдет два красивых трупа, а твоя тайна умрет вместе с тобой. А я… я хочу увидеть, что еще ты скрываешь. «Ночь в охотничьем домике» Они добрались до хижины, когда лес превратился в сплошной белый шум. Внутри было холодно, но это был неподвижный холод, который можно было победить. Савьер разжег огонь. Когда пламя в очаге наконец занялось всей своей мощью, он устроился в кресле напротив Фран, которая грела руки у огня. — Данте будет здесь на рассвете, — Савьер внимательно наблюдал за бликами света на её лице. — Мой брат — образцовый защитник. Он учует твой страх или твою ложь за версту. И он не такой «терпеливый», как я. Он сделал паузу, и его глаза снова стали человеческими, но взгляд остался хищным. — Терпеливым? Не заметила? — Тогда рассказывай, Фран. Что за часовня? Если это ключ к власти над этим лесом, я должен знать, почему он в руках у человека, который меня ненавидит. Фран подняла голову. В её взгляде не было смирения, только вызов. Она поняла главное: Савьер не выдаст её брату не из доброты, а потому что эта тайна стала его новой игрушкой. «Договор» Ночь в хижине тянулась медленно, наполненная лишь треском дров и свистом ветра за тонкими стенами. Савьер наблюдал за Фран исподлобья. Когда холод начал отступать под натиском огня, он заметил то, что скрывал адреналин и метель: по её левому рукаву расплывалось тёмное пятно, а на бедре виднелся глубокий порез от острой обледенелой ветки. Запах крови — живой, человеческой — мгновенно отозвался в его демонической сущности. Его зрачки на мгновение вертикально вытянулись, а пальцы впились в подлокотники старого кресла. — Ты ранена, — констатировал он, и его голос прозвучал суше, чем обычно. — Пустяк. Пройдет, — Фран попыталась прикрыть порез рукой, но её пальцы дрожали от пережитого холода. Савьер поднялся с грацией хищника. Он подошел к ней, и Фран инстинктивно сжалась, её ненависть к его роду вспыхнула в глазах новым пожаром. Но демон лишь достал из шкафа чистую ткань и кувшин с крепкой настойкой, оставленной Данте. — Сиди смирно, если не хочешь, чтобы я решил, будто ты — мой ужин, — бросил он в своей привычной язвительной манере. Он опустился на одно колено перед ней. Его движения были точными и холодными, но на удивление осторожными. Когда его ледяные пальцы коснулись её горячей кожи, чтобы промыть рану, Фран вздрогнула. Это не было похоже на пытку — скорее на странную, болезненную близость. Она смотрела на его светлые волосы, на идеальный профиль и не понимала, почему этот монстр, которого она должна презирать, вызывает в ней не только ярость, но и странное, тягучее волнение. — Что там, в часовне? — спросил он, не поднимая глаз, пока бинтовал её ногу. — Твой медальон открыл знаки, которые боится даже этот лес. — Там то, что вернет баланс, — Фран сжала зубами губу, когда он затянул узел. — То, что заставит демонов помнить свое место. Она не сказала главного: в часовне хранилось оружие, способное навечно запечатать демоническую кровь в жилах, лишив их силы. Для неё это была справедливость. Для него — смертный приговор. Но глядя на то, как Савьер бережно опускает её ступню, она впервые усомнилась, хочет ли она видеть его слабым. — Частичная правда — это всё та же ложь, — Савьер поднялся, глядя на неё сверху вниз. — Но мне пока плевать на твои мотивы против моего рода. Мне интересно другое: ты готова довериться демону, чтобы обмануть «святого» принца? Подумай пока ещё есть время. Утренние сумерки уже начали окрашивать снег в синеватый цвет. Далеко в лесу снова пропел рог — Данте был уже на границе владений. — Мой брат скоро будет здесь, — Савьер протянул ей руку, и в этом жесте было больше вызова, чем помощи. — Он заберет тебя во дворец, если найдет. Но если ты сейчас согласишься на мою сделку, я скажу ему, что ты — моя личная гостья. Моя… прихоть. Я оставлю тебя в своих покоях, и мы вместе дойдем до твоей часовни, когда он ослабит бдительность. Но взамен я хочу видеть всё, что ты найдешь. Фран посмотрела на его протянутую ладонь. Демон, который её цеплял вопреки всякой логике, предлагал ей убежище в самом сердце логова врага. — Хорошо, но тогда помни, — она вложила свою руку в его, ощущая холод его кожи. — Если ты решишь меня предать, я использую то, что найду, первым делом против тебя. — Договорились, — Савьер едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке не было льда. — А теперь спрячь свой медальон. И постарайся выглядеть чуть менее ненавидящей. Данте любит кротких… хотя, глядя на тебя, я понимаю, что это будет самая сложная часть нашего плана. Рассвет окрасил заснеженный лес в тревожные розоватые тона. Звук копыт по мерзлой земле становился всё отчетливее — Данте не привык отступать, пока не найдет то, что ищет. «Встреча братьев» Дверь хижины распахнулась с властным грохотом. На пороге стоял Данте. Его высокая фигура в тяжелом плаще с меховым подбоем казалась воплощением порядка. В отличие от Савьера, чья демоническая суть была острой и колючей, присутствие Данте давило спокойной, неоспоримой силой. Его глаза, пронзительные, мгновенно сканировали пространство. — Савьер, ты снова заставляешь меня прочесывать этот лес на рассвете, — голос Данте был ровным, но в нем слышалась усталость. — Я уже начал думать, что ты решил окончательно слиться с пейзажем. Он замолчал, заметив Фран, сидящую у огня. Его взгляд на секунду задержался на забинтованной ноге девушки, а затем вернулся к брату. В воздухе едва заметно сгустилось напряжение — демоническая аура Данте невольно проверяла «чужака» на прочность. — И кто же эта… лесная нимфа? — Данте приподнял бровь, делая шаг внутрь. — Не припомню, чтобы ты приглашал гостей в наше убежище. Савьер, небрежно прислонившийся к стене, лишь усмехнулся. Его зрачки, еще не успевшие сузиться до человеческих, блеснули в полумраке. — Это. Фран, — Савьер произнес её имя с такой интонацией, будто она была его любимым охотничьим трофеем. — Она оказалась гораздо интереснее, чем я предполагал. Порезалась о ветку, пытаясь убежать от метели. Я решил, что оставить её здесь на съедение зверям было бы… расточительно. — Расточительно? — Данте подошел ближе к Фран. Девушка не опустила головы, глядя на него с той же жгучей неприязнью, что и на Савьера. — Ты выглядишь слишком гордой для обычной потерявшейся крестьянки. — Ваша светлость, — Фран выделила это обращение с едва скрываемым сарказмом, — гордость — это всё, что у нас осталось после того, как ваш род «взял нас под защиту». Данте замер, удивленный такой дерзостью, но в его глазах не вспыхнул гнев. Напротив, в них промелькнуло нечто похожее на печальное понимание. Он, как и Савьер, был заложником своей крови, но предпочитал нести этот груз с достоинством, а не с вызовом. «Путь в замок» Путь в замок занял около двух часов. Фран ехала на лошади Савьера, чувствуя за спиной его холодное дыхание. Замок демонов, высеченный из черного камня, возвышался над долиной, словно застывший крик. Внутри всё дышало величием и угрозой. Слуги-люди передвигались бесшумно, стараясь не привлекать внимания господ. — Мои покои в западном крыле, — шепнул Савьер ей на ухо, когда они проходили через главный зал, украшенный знаменами их рода. — Данте будет занят государственными делами до вечера. У тебя есть время, чтобы прийти в себя. Но не вздумай бродить по коридорам одна. Мои сородичи не такие «сдержанные» в своих аппетитах, как мы с братом. Когда они вошли в его личную комнату, Савьер запер дверь и обернулся к ней. В этом замкнутом пространстве его демоническая природа стала ощутимее. — Ты в самом сердце тьмы, Фран, — сказал он, подходя к окну, из которого открывался вид на тот самый лес. — Твой медальон сейчас — самая опасная вещь в этих стенах. Если Данте почувствует его магию, я не смогу тебя защитить. Рассказывай всё, что ты скрыла ночью. Что именно делает это «оружие» в часовне? Фран коснулась пальцами сумки. Здесь, среди камня и теней, она чувствовала себя загнанной в угол, но присутствие Савьера, который ночью так осторожно бинтовал ей рану, странным образом придавало ей сил. — Оно не убивает демонов, Савьер, — тихо ответила она. — Оно лишает их того, что делает их чудовищами. Оно делает вас… смертными. Ты всё еще хочешь помочь мне его найти? — горько усмехнулась, возможно не стоило сознаваться? Она с тяжёлым сердцем вспомнила: Когда они вошли в главный холл замка, Данте на мгновение задержался на верхней ступени лестницы. Его взгляд, обычно непроницаемый, замер на её лице. Он чуть наклонил голову, и в его глазах промелькнуло узнавание — мимолетное, но острое, как удар клинка. — Значит, всё-таки ты, — негромко произнес тогда старший принц. — Я помню твой взгляд. Такое редко встречается дважды. Фран лишь плотнее сжала челюсти, не удостоив его ответом. Савьер же в этот момент почувствовал, как по его коже пробежал холодок — он не знал, где и когда его брат мог пересечься с этой девушкой, и это неведение его укололо. — Раз ты её узнал, брат, тем более нет причин мешать моему гостеприимству, — холодно отрезал Савьер, он увлек её за собой в сторону западного крыла. — Ты её тоже видел, — вздохнул Данте, — но эти слова младший уже не услышал, ведь все его внимание было обращнно к ней. «И чего я удивляюсь?» — думал Данте провожая их долгим, изучающим взглядом. Ему были не нужны даже шпионы — он слишком хорошо знал своего брата. Савьер никогда не «возился» с людьми. Его высокомерие обычно не позволяло ему даже замечать их раны. То, что сейчас он лично вел её в свои покои, было аномалией, за которой Данте намеревался наблюдать с большим интересом. «Холод в коридорах» Савьер не покидал покоев ради еды — достаточно было одного щелчка пальцев, чтобы слуги принесли лучший ужин. Фран косилась на еду с настороженностью, но расценив, что травить её вряд-ли сейчас станут. Все же пересилила себя. В замке демонов тишина была предвестником бури. Савьер почувствовал, как потянуло чужой, тяжелой аурой из коридора — кто-то из лордов-сородичей, обнаглев от безнаказанности, решил проверить, насколько правдивы слухи о «человеческой гостье» принца. Савьер вышел за дверь, чтобы пресечь это вторжение еще на подступах. Его не было всего несколько минут, но для Фран, оставшейся в полумраке его спальни, это время показалось вечностью. Он вернулся внезапно. Дверь захлопнулась за его спиной с такой силой, что вздрогнули тяжелые портьеры. — Ваал решил, что статус лорда дает ему право заглядывать в мои замочные скважины, — процедил Савьер. Его глаза полыхали ядовитым серебром, а вокруг пальцев вился морозный пар. — Мне пришлось доходчиво объяснить ему, что в моем крыле у демонов нет прав. Только обязанности… например, обязанность не дохнуть раньше времени. Он прошел к камину, иней на его сапогах медленно таял, оставляя мокрые следы на черном мраморе. Савьер обернулся к Фран, его взгляд стал тяжелым. — Значит, ты из храма, что и моя супруга? — он произнес это с нескрываемым отвращением к самой теме «свадьбы». Ведь сам прекрасно осознавал — сделал это назло брату. — Странно. Я видел тебя там? — Я даже не удивлена, — подала голос Фран. — Ты и Равену то не сразу заметил, не выйди она вперед. — Ты стояла в тени колон, такая же серая и невзрачная, как остальные? Савьер пропустил сказанное о его жене мимо ушей. Сделал шаг к ней, его демоническая сущность всё еще требовала выхода после стычки в коридоре. — Значит ты была мне неинтересна. Очередная человеческая девчонка, чья судьба предрешена политикой. Но сейчас… — он обвел взглядом её прямую спину и решительный подбородок. — Ты пришла в мой лес с Ключом в руках и ненавистью в глазах. Рассказывай. Почему Данте так смотрит на тебя? Почему ты так настойчиво пытаешься разрушить наш мир, хотя сама связана с ним крепче, чем хочешь признать? Фран стояла неподвижно, её рука непроизвольно сжала ткань на бедре, где под бинтами пульсировала рана. Она помнила ту встречу в храме. Помнила, как Савьер смотрел сквозь неё, словно она была частью каменной стены. — Твоему брату не нужна покорность, Савьер, — её голос был тихим, но в нем слышался звон стали. — Ему нужен контроль. Он заметил во мне то, чего ты не видишь из-за своего высокомерия — я никогда не буду принадлежать вашему роду по-настоящему. Даже если мне пришлось принести клятву перед алтарем. Савьер замер. В его голове сложился пазл: Фран не просто пришла за артефактом. Она бежала от своего собственного кошмара, от брака с демоном. Покрайней мере он решил именно так. — Значит, ты хочешь сделать демонов слабыми, но кто тогда будет вас людей защищать от монстров? — его губы тронула холодная, усмешка. — Если я сделаю, что задумано, то никаких монстров больше не будет. — И ты хочешь забрать силу у всех нас… В этот момент в дверь постучали. Это был не грубый лорд и не слуга. Стук был размеренным и властным. — Савьер, открой, — раздался голос Данте. — Нам нужно поговорить о твоей «прихоти» без свидетелей. Или ты боишься, что я снова увижу в ней то, что ты упустил? Савьер взглянул на Фран. В её глазах он прочел готовность выйти и бросить Данте вызов прямо сейчас, но он не мог этого допустить — не тогда, когда старший брат пришел с явным намерением сорвать маски. — Если ты выйдешь к нему сейчас, он увидит Ключ раньше, чем мы доберемся до лесной часовни, — прошептал Савьер, хватая её за плечи. — Сиди тихо. Твоя гордость подождет, пока мы не получим то, за чем ты пришла. Он указал на тяжелую бархатную портьеру в глубокой нише за кроватью. Фран стиснула зубы, но подчинилась — её ненависть к демонам была велика, но цель была важнее. Как только ткань сомкнулась, Савьер выдохнул, гася серебристое свечение в глазах, и небрежно распахнул дверь. «Словесная дуэль» Данте вошел, не дожидаясь приглашения. Он не выглядел рассерженным, скорее — опасно спокойным. Он прошел в центр комнаты. — Ты стал слишком шумным, младший брат, — произнес Данте, глядя на огонь в камине. — Ваал жалуется на обморожение гортани. Ты защищаешь эту девчонку с таким пылом, будто она — последняя драгоценность в нашей казне. — Ваал сунул нос туда, где ему могут его откусить, — Савьер сел в кресло, закинув ногу на ногу. — Мне казалось, в этом замке мои покои неприкосновенны. Или ты пришел прочесть мне лекцию о гостеприимстве? — Я пришел напомнить тебе, с кем ты играешь, — Данте обернулся, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. — Я помню её в храме. Фран. Та, что всегда стояла чуть в стороне от других послушниц. У неё был взгляд забитого жизнью человека, а я сейчас не вижу в ней той кротости. Она провела обряд, её выдали за гурда Нибраса. Савьер почувствовал, как за портьерой Фран замерла, почти перестав дышать. — Нибрас был найден в своей спальне с кинжалом в груди, через два часа после брачной ночи, — продолжал Данте, и в его голосе послышалась странная нотка уважения. — Демона не так просто убить человеческой сталью, но она очень старалась. Она беглянка, Савьер. И преступница по нашим законам. За то, что она сделала, полагается казнь. Савьер криво усмехнулся, хотя внутри у него всё напряглось. — Нибрас обычный гурда, как сам ты и сказал. Наглауты их пачками топят в крови. Так почему тебя волнует возможная смерть обычного воина? — Потому что я видел её еще тогда, забитая овечка. Но не сейчас, достаточно просто взглянуть на её осанку, — Данте сделал шаг к брату. — И потому что я знаю: она здесь не ради твоих красивых глаз. Она ищет способ уничтожить нас. Весь наш род. И если ты помогаешь ей из-за скуки или глупого влечения, ты совершаешь измену, которую я не смогу проигнорировать. Савьер молчал. Он чувствовал присутствие Фран за своей спиной. Теперь он знал цену её побега. Она не просто искала семейную тайну — она была заинтересована в смерти демонов. И все же: — Она — моя гостья, Данте, — твердо повторил Савьер. — И пока она в моих покоях, она под моей защитой. Даже от тебя. Данте долго смотрел на брата, затем кивнул, словно подтверждая свои мысли. — Хорошо. Но помни: когда она нанесет удар, он придется не только по мне. Он придется по тебе. Ты готов стать смертным ради женщины, которая ненавидит каждое мгновение, проведенное рядом с тобой? Подумай лучше! Когда дверь за Данте закрылась, Савьер не сразу подошел к нише. Он смотрел на свои руки, на лед, который всё еще слегка искрился на кончиках пальцев. «Слом и лед» Когда эхо шагов Данте окончательно затихло в коридоре, в комнате воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Савьер не звал её. Он продолжал сидеть в кресле, глядя на то место, где только что стоял брат. Его лицо застыло, превратившись в ту самую ледяную маску, которой он пугал придворных. Фран вышла из-за портьеры медленно. Она больше не выглядела яростной фурией. Слова Данте о казни и напоминание о той ночи, когда она решилась на убийство, выбили у неё почву из-под ног. Она была волевой, но сейчас, в самом сердце вражеского замка, осознание своей уязвимости накрыло её с головой. Она остановилась у края стола, не поднимая глаз. Её пальцы судорожно сжимали край сумки с медальоном. — Значит, теперь ты знаешь, — её голос был едва слышным, лишенным прежней стали. — Я не просто «прихоть». Я — смертница, которая тянет тебя за собой в могилу. Савьер медленно поднялся. Он подошел к ней вплотную, но не с угрозой хищника, а с каким-то странным, почти болезненным спокойствием. Он видел, как дрожат её плечи, хотя она изо всех сил старалась это скрыть. — Ты пыталась убить воина-демона, будучи человеком, — произнес он, и в его голосе не было осуждения. Скорее, это было мрачное восхищение. — Это либо величайшая глупость, либо редкая храбрость. В моем роду за меньшее сжигают города. Он протянул руку и, помедлив секунду, коснулся её подбородка, заставляя поднять голову. Фран вздрогнула от холода его кожи, но не отстранилась. В её глазах, обычно полных ненависти, сейчас плескалось чистое, неразбавленное отчаяние. — Почему ты не отдал меня ему? — прошептала она. — Ты мог получить благодарность брата и избавиться от обузы. — Благодарность Данте мне не нужна, а избавляться от тебя… — Савьер едва заметно усмехнулся, и его большой палец коснулся её нижней губы, которую она искусала в кровь. — Ты первая, кто заставил этот замок казаться мне живым, а не склепом. И если ты хочешь лишить нас силы — что ж. Возможно, это единственный способ для меня перестать быть «лишним во дворце» и стать кем-то… настоящим. Фран замерла, неверя в услышанное. Она ждала издевок, ждала, что он воспользуется её слабостью, но этот «ледяной принц» вдруг проявил милосердие, которое было ей непостижимо. Её броня окончательно треснула. Она не заплакала, но её выдох был похож на всхлип, и она на мгновение прислонилась лбом к его груди, ища опору в монстре, которого должна была уничтожить. Савьер не обнял её — демоны редко умели проявлять нежность, — но он накрыл её руку своей, согревая её своим странным, холодным теплом. — У нас нет времени до утра, — тихо сказал он ей в макушку. — Данте придет за тобой все равно. Он не верит в случайности. Мы уходим сейчас. Через потайной ход в подземельях. Буря утихает, и лес снова примет нас. Но помни, Фран… когда мы доберемся до часовни, пути назад не будет. Ни для тебя, ни для меня. Он отстранился и быстро начал собирать вещи, его движения снова стали четкими и решительными. — Надень мой дорожный плащ. Он скроет твой запах от гончих, если Данте решит их спустить. И… Фран? Она обернулась к нему у двери. — Если мы выживем этой ночью, я хочу, чтобы ты сама рассказала мне, что случилось в храме и почему ты решилась на подобное. «Путь к истокам» Побег из замка прошел в гнетущей тишине. Савьер вел её по узким, пахнущим сыростью лазам, где факелы не зажигались веками. Он ориентировался во тьме так же легко, как другие в залитом светом тронном зале. Для Фран это был путь сквозь чрево монстра, для него — единственный способ доказать, что он хозяин своей судьбы. Когда они наконец выбрались на свежий воздух через заброшенный колодец на окраине леса, луна уже стояла высоко. Лес после бури казался мертвым, но это была лишь иллюзия — он ждал. Они шли долго, пока деревья не расступились, открывая вид на небольшое строение из белого камня, почти полностью поглощенное корнями исполинских дубов. Это не был замок демонов — здесь не было острых углов или пугающего величия. Часовня казалась живым продолжением земли. В лунном свете её стены мягко светились, словно были сделаны из жемчуга. — Я проходил здесь тысячи раз… — прошептал Савьер, останавливаясь у границы поляны. — Но я никогда не видел этого места. Магия людей… она не прячется, она просто не пускает тех, в ком нет души этого леса. Фран шагнула вперед. Её медальон в сумке начал пульсировать в такт её сердцу. Чем ближе она подходила к тяжелым дубовым дверям, тем сильнее дрожал воздух. — Потому что для вас этот лес — охотничьи угодья, — тихо отозвалась она. — А для нас это был дом. «Последнее испытание» Они встали перед входом. На дверях не было замочной скважины, только две латунные чаши, вмонтированные в камень по обе стороны от проема. — Моя кровь откроет замок, — Фран достала небольшой нож и посмотрела на Савьера. — Но она не впустит меня одну. Часовня была построена как тюрьма для тех, кто сильнее нас. Чтобы запечатать силу, хранитель должен привести того, чью мощь он хочет усмирить. Добровольно. Она протянула ему руку. В её глазах снова вспыхнула та самая сталь, но теперь в ней не было ненависти — только немой вопрос. — Если ты переступишь этот порог, Савьер, ты можешь больше никогда не почувствовать холода в своих жилах. Ты станешь таким же уязвимым, как я. Твой брат больше не будет тебя бояться. Твои сородичи разорвут тебя, если узнают. Ты готов отдать свое бессмертие за… — она запнулась, — за тишину? Ведь если я не смогу завершить задуманное, то так и будет. Савьер посмотрел на свои ладони. В его воображении пронеслись века одиночества, холодный трон и вечная игра в прятки с самим собой. Он перевел взгляд на Фран — растрепанную, раненую, но более живую, чем всё, что он видел в своем замке. — Мое бессмертие было лишь длинной зимой без права на весну, — произнес он. Его голос был твердым. — Я не хочу быть «ледяным принцем» в мире, где единственное тепло я нашел в глазах женщины, которая пришла меня уничтожить. Он взял нож из её рук и, не колеблясь, сделал надрез на своей ладони. Серебристая, густая кровь демона упала в левую чашу, в то время как алая, горячая кровь Фран наполнила правую. Раздался звук, похожий на глубокий вздох самой земли. Свет от чаш слился в единый поток, и тяжелые двери медленно, со стоном древнего камня, начали отворяться. — Идем, — Савьер первым переплел свои пальцы с её пальцами, смешивая их кровь. — Посмотрим, каково это — быть просто людьми. «Последний рубеж» Двери часовни еще не успели распахнуться полностью, когда лес за их спинами ожил. Это не был тихий шелест ветра — это был грохот обрушившейся лавины. Данте не стал ждать рассвета. Он не привел армию — он пришел сам, и его демоническая аура в лунном свете казалась осязаемой, чернильно-черной стеной, пожирающей свет. — Савьер, отойди от неё! — голос старшего брата рокотал, заставляя камни часовни вибрировать. — Ты совершаешь ошибку, которую нельзя будет исправить. Ты предаешь не только корону, ты предаешь нашу кровь! — Эта кровь всегда была для меня ядом, Данте! — выкрикнул Савьер, обнажая клинок. Он встал на пороге, закрывая собой Фран. Его глаза горели ослепительным серебром, а вокруг него закружился ледяной вихрь такой силы, что деревья на поляне начали трещать и покрываться инеем. Это была его последняя битва в качестве бессмертного, и он собирался отдать за неё всё. — Иди, Фран! Делай то, ради чего пришла! — прорычал он, бросаясь навстречу брату. Два принца-демона столкнулись в центре поляны. Удар их сил породил волну, сбившую Фран с ног. Она, задыхаясь от тяжелого воздуха, поползла внутрь часовни. Колени кровоточили, пальцы судорожно сжимали медальон. Внутри часовни царила оглушительная тишина. В центре стоял алтарь из белого древа, в котором пульсировала пустота — место для Ключа. Снаружи раздался крик Савьера. Фран обернулась и увидела сквозь проем, как Данте, превосходящий брата в силе, прижал его к земле, занося руку для сокрушительного удара. — Твоя прихоть погубила тебя, младший брат, — прошипел Данте, и его лицо начало терять человеческие черты, превращаясь в маску древнего ужаса. — Не прихоть… — выдохнул Савьер, истекая серебристой кровью, но продолжая удерживать руку брата. — Свобода. Фран вставила обломок медальона в паз алтаря. Мир на мгновение замер. А затем из недр земли вырвался не звук, а чистый, ослепительный белый свет. Он не обжигал, он лишал веса. Фран почувствовала, как магия, пропитавшая этот лес, начала стремительно втягиваться в алтарь, словно в воронку. Свет вырвался наружу, накрывая поляну. Фран выбежала на порог и замерла. Данте стоял на коленях, его руки бессильно опустились. Его черная аура растворилась, как дым на ветру. Его глаза, всегда горевшие сверхъестественным светом, стали обычными, человеческими — полными шока и невыносимой тишины. Савьер лежал на снегу. Его серебристые вены исчезли, кожа приобрела живой, теплый оттенок. Он тяжело дышал, и пар от его дыхания был теперь таким же, как у любого смертного. Во всем королевстве в эту секунду демоны упали на землю, лишившись своей опоры. А наглуаты были разорваны неведомой силой. Великая печать была активирована. Савьер медленно поднял голову. Он посмотрел на свои руки — обычные человеческие ладони, на которых больше не искрился иней. Затем он перевел взгляд на Фран, стоявшую в сиянии часовни. — Ты сделала это, — прошептал он. Его голос больше не вибрировал, он был хриплым и слабым, но в нем впервые за столетия звучало облегчение. Фран подошла к нему и опустилась рядом на колени. Данте, всё еще не в силах пошевелиться, смотрел на них, и в его взгляде была не ярость, а глубокое, опустошающее осознание новой реальности. — Мы теперь никто, — глухо произнес Данте. — Нет, — Фран коснулась щеки Савьера, чувствуя его настоящее, человеческое тепло. — Теперь вы — это просто вы. И вам придется научиться жить в мире, который вы больше не можете ломать. Савьер накрыл её руку своей. Холод ушел. Осталась только тишина леса и двое людей, у которых впереди была первая в их жизни настоящая, короткая и такая ценная зима. «Возвращение» Когда они вернулись в замок, тот больше не казался грозной цитаделью. Теперь это было просто огромное здание из холодного камня, лишенное своей зловещей искры. В покоях Савьера царила тишина, но теперь она была уютной, а не давящей. Савьер стоял у окна, глядя на свои руки. Он чувствовал, как бьется его сердце — быстро, неровно, по-настоящему. Больше не было ледяного спокойствия Бездны, была лишь пульсирующая жизнь. — Моя супруга… — Равена, — тихо шепнула Фран. — Да. Она больше не принадлежит мне. Она свободна, как и все те, кого мы демоны удерживали рядом. Теперь будет все будет по согласию. — Я её слишком хорошо знаю, она не смирится. — Придётся, — уверенно произнёс Савьер. Он повернулся к Фран. В его взгляде не было горечи — только странное, новое для него умиротворение. — Демон Савьер мертв. А человеку Савьеру не нужны вынужденные союзы. Фран подошла ближе, кутаясь в его плащ, который всё еще хранил запах хвои и снега. Между ними больше не было баррикад из титулов и крови. — Значит, мы оба начали с чистого листа, — ответила она, и впервые за всё время её улыбка не была горькой. В эту ночь в западном крыле замка впервые за сотни лет зажгли обычные свечи. Их неверный, теплый свет согревал двоих людей, которые наконец-то были дома. Эта ночь стала их первой настоящей ночью — не как союз двух измученных душ или сделка между демоном и человеком, а как встреча двух людей, которые наконец-то обрели право чувствовать. В покоях больше не было мертвенного холода. В камине весело трещали дрова, и обычный, золотистый свет огня мягко ложился на стены, выхватывая из темноты их силуэты. Савьер подошел к Фран и медленно, словно боясь спугнуть это мгновение, коснулся её плеч. Его руки больше не обжигали льдом. Фран вздрогнула, но на этот раз от нахлынувшего тепла. Она обернулась, всматриваясь в его лицо. Без демонического блеска в глазах он казался ещё моложе, а его взгляд стал глубже и мягче. В нем больше не было высокомерия — только бесконечная, тихая нежность. — Я никогда не знал, что кожа может быть такой горячей, — прошептал он, едва касаясь губами её виска. Он осторожно расплел её волосы, которые рассыпались по плечам темным шелком. Фран закрыла глаза, доверчиво прислонившись к нему. Вся ярость, вся ненависть, которую она копила годами, растворилась в этом простом человеческом объятии. Она чувствовала, как под её ладонью, прижатой к его груди, мерно и сильно бьется его сердце. Это было чудо, которое они сотворили вдвоем. Савьер подхватил её на руки — теперь это требовало усилий, и эта физическая тяжесть приносила ему странное удовольствие. Он бережно опустил её на постель, и в полумраке комнаты их движения стали медленными, почти священными. В каждом поцелуе, в каждом осторожном касании пальцев была не страсть хищника, а робкое узнавание. Они изучали друг друга заново: линию плеч, шрамы, теплое дыхание на коже. Это была близость, в которой не нужно было слов — только тихий шепот имен и тишина, ставшая для них общим убежищем. В ту ночь они уснули на рассвете, переплетя пальцы так крепко, будто боялись, что реальность может измениться. Но солнце, заглянувшее в окно, осветило не демонического принца и его пленницу, а просто двоих влюбленных, чья свобода пахла свежим снегом и весной, которая наконец-то наступила.