Наше первое лето

В электричке «Москва — Кубинка» было много людей, которые спешили добраться до небольших посёлков и деревень, чтобы отдохнуть от городской суеты. Но пока, к сожалению, электричка ничем не отличалась от Москвы, ведь тут тоже было очень душно, а еще так как не всем хватило сидячих мест, пришлось вливаться в толпу людей и надеяться, что тебя не раздавят. Евгений сидел у окна, втиснутый между чьей-то сумкой с рассадой и плечом злобного дачника. С одной стороны, Шварцу повезло, что он один из тех, кто успел сесть на кресло, а с другой — не очень, ведь даже на нем было не очень просторно. Но Жене это особо не мешало, так как даже здесь он умудрился начать читать, не обращая внимания на обстановку вокруг. В руках у него был — старый, пожелтевший томик сказок Гофмана. Илья стоял в проходе, покачиваясь на одной ноге. В одной руке у него была огромная сумка с книгами и тёплыми свитерами (бабушка всегда говорила, что в деревне дует, хотя это было не так), в другой — рюкзак с какими-то безделушками. Держать всё это в руках и стараться не упасть было очень трудно, но Виногорский пытался изо всех сил. Но, к сожалению, удерживаться слишком долго он не мог, поэтому на очередном повороте, когда толпа качнулась, Илья потерял точку опоры и буквально оторвался ногами от земли. Он приземлился не на пол, а прямо на колени к читающему Жене, придавив его сумкой и гитарой. — Ой… — прошептал рыжий, уткнувшись носом в плечо незнакомца. — Извините, пожалуйста, я не специально! Женя удивленно посмотрел на парня, оторвавшего его от книги, так еще и раздавившего. Шварц уже даже хотел начать ругаться, но посмотрев вокруг, понял, что ему повезло еще больше всех, ведь на некоторых сидело аж 3 человека. От такого абсурда Женя даже смеяться начал, а потом, увидев, что парнишка смотрит на него максимально непонимающим взглядом, успокоился. — Ничего страшного, вы не виноваты—спокойно ответил Шварц. Когда Илья заметил, что этот парень на него вовсе не ругается, тут же успокоился и решил даже представиться. Зачем? Хз, просто так. — Я Илья, кстати, — пробормотал он, одновременно с этим пытаясь распутать лямки рюкзака и свои руки. — Я Евгений, но лучше просто Женя. — Хорошо, приятно познакомиться, просто Женя, — усмехнулся рыжий. — А ты, кстати, до какой станции едешь? Выяснилось, что оба едут до конечной — в Кубинку. И как оказалось, у обоих там живет бабушка и дедушка. Такое совпадение, наверное, одно на миллион, но как-то вот произошло, что Илья упал именно на Шварца, а не на кого-нибудь другого. *** Кубинка встретила их дождем, поэтому пришлось побыстрее разойтись, чтобы не промокнуть. Но они пообещали друг другу как-нибудь пересечься у магазина и погулять. Вечером Илья сидел на веранде, пока его бабушка, Алевтина Петровна, разливала чай. — Ба, а кто живет в конце улицы, в доме с синими ставнями? — невзначай спросил он. Алевтина Петровна замерла с чайником в руке. Её лицо резко переменилось и стало каким-то жутким. — Шварцы там живут, Илюша. И чтобы я и ноги твоей там не видела! — Почему? — удивился Виногорский. — Эта старая кобра, Серафима Шварц, три года назад продала мне банку «лучшего малинового варенья». А там внутри — плесень и косточки! Косточки, Илья! Она меня опозорила перед гостями! А я ведь с ней дружила, а она вот так меня подставила, это было очень подло! В это же время Женя выслушивал лекцию деда о том, что «Виногорские — люди скользкие, у них даже забор кривой из вредности». Конечно, такие нелепые ситуации не являлись предлогом для того, чтобы Илье не общаться с Женей и наоборот. Именно поэтому уже на следующее утро Рыжий и Шварц стояли возле старой водонапорной башни и обсуждали то, как их встретили. Ну, в особенности то, что им бабушки с дедушками про семьи друг друга рассказали. — Моя бабушка называет твою малиновой коброй, — усмехнулся Илья. — А мой дед считает, что ваш забор — недостаточно ровный, — ответил Женя. — Мда, они, видимо, друг другу сильно насолили. Даже смешно, обидеться из-за варенья и каким-то образом из-за неровного забора. — Ну им тут делать нечего, поэтому развлекают себя как могут, но мы же все равно будем общаться. Какая разница, какие у них там ссоры, верно? — спросил Шварц с надеждой на то, что младший захочет с ним дружить. — То есть ты предлагаешь дружить? Так еще и нелегально? Тогда я только за, — тут же ответил Илья, даже минутки не подумав. Ну, отказываться от такого предложения даже глупо, ведь дружить скрытно должно быть весело. *** Всё лето они провели вместе, почти все время находясь на улице. Каждый смог найти для себя какие-то новые любимые места в этом посёлке, о которых раньше даже не знал. А еще хоть они и приезжали сюда каждое лето, но друг друга до электрички ни разу не видели, что удивительно. Возможно, это из-за того, что их родственники перессорились, а вот если бы этого не было, то могли бы даже в гости друг к другу ходить. Но гулять с тем, с кем тебе запрещают общаться, намного интереснее, чем с тем, с кем тебя познакомили, так что они особо не жаловались. Гуляли парни в абсолютно разных местах, даже в лес уходили, и, кстати, именно там Илья учил Женю играть на гитаре. Но, к сожалению из этих уроков ничего большего не вылилось, так как Шварц постоянно путался и ничего путного сыграть так и не смог. В свою очередь Евгений читал младшему вслух свои наброски, сидя на поваленных соснах. Еще они воровали яблоки в заброшенном саду, купались ночью в холодной реке и валялись на стогах сена. Это было самое лучшее лето, как Жени, так и Ильи, ведь оно было наполнено большим количеством приключений и незабываемых моментов. Обычно, когда они приезжали в Кубинку, то целыми днями сидели одни дома, конечно, помогали по хозяйству, но особо не гуляли, а вот в этот раз пребывание в посёлке стало только в радость. Август быстро подошёл к концу. Погода заметно подпортилась, и появился холодный ветер, из-за которого приходилось надевать кофту, да и в шортах редко когда получалось походить. Скоро придётся возвращаться в Москву и идти на учебу, а расставаться друг с другом никто из них не хотел. И именно то, что они долгое время не увидятся, пугало больше всего, нежели чем учёба. А ведь электричка в город была уже завтра, значит, это был их последний вечер в этом прекрасном месте. Они сидели на берегу узкой речушки и встречали закат. Последний. Но зато самый красивый из всех, что был за эти три месяца. — Знаешь, — тихо сказал Илья, бросая камешек в воду. — Я раньше ненавидел это место. Считал его какой-то ссылкой, потому что мои родители сбагривали меня сюда, а сами уезжали в место покруче. — А теперь? — спросил Шварц, поворачиваясь к рыжему. — А теперь я не представляю, как буду жить в городе, дышать этой ужасной пылью, толпиться в метро и ходить на учебу. А еще, к сожалению, не смогу видеться с тобой и вот так уютно сидеть на берегу реки и болтать о чем-то. — Сказав всё это, Илья тут же повернулся к Жене, но сразу сощурился, так как прямо в глаза светило солнце, которое постепенно садилось за горизонт. Шварц улыбнулся — той самой спокойной, «шварцевской» улыбкой, в которой всегда таилось что-то волшебное. Он накрыл ладонь младшего своей. — Значит, мы постараемся видеться и в Москве. Гулять по паркам и ходить в какие-то спокойные места, там ведь тоже такие есть. Я без тебя теперь не смогу, ты мне стал слишком близок. На самом деле. Хотя ещё месяц назад я этого не понимал. — Ты сейчас признался мне в любви? — удивлённо спросил Виногорский, пододвигаясь ближе. — В любви, Иль. В любви. После этих слов Женя подвинул Илью еще поближе к себе, после чего нежно докоснулся до губ младшего. Понимая, что такое насыщенное лето у них точно не последнее. А самое первое.