Посвящение Мэри Сью

— Мэри Сью, — говорила мне мама,

— Мэри Сью, что ты делаешь, детка?

Моей мамы давно нет на свете.

И больше никто не спросит,

Не протянет ласково руку,

Не посадит меня за решетку,

Ограничений и правил.

© Неизвестная Мэри Сью

Знаешь, Мэри, в прериях водятся звери Они столько лет не ели, Что вряд ли им хватит тебя © Человек с очень плохой памятью на стихи — Есть ли что-нибудь, чего я не умею? — спросила она, и нож прошелся по точильному камню неприятно, скрипло. — Ты умна, — ответило зеркало, — ты красивей всех на свете, волосы твои подобны бархату и меду, глаза твои растолченный в золе янтарь, губы твои прибежище порока. — Прибежище, — сказала она чуть удивленно, а голос ее звенел как бурная река, полная хрусталя, — какое странное слово. — Ну я университетов не кончал, — проворчало зеркало и далее отказывалось говорить. И стало ей обидно. Так. В смысле так обидно. И горько. Она знала что так может быть у всех, но вот сейчас так было именно ей, и это было… несправедливо. Вот правильное слово. — Горько! — кричали гости, — Горько у вас! И требовали ее руки гном… и белый эльф, и черный дракон, и краснокожий демон с дикого дикого запада. Демон, впрочем, особо не претендовал и был согласен обойтись печенью. — Горько, — кричали гости. И не могла она выбрать. Сердце ее склонялось то к одному, то к другому, будто не сердце это вовсе, а нечто гораздо более гибкое. И вообще была она женщиной опытной и искушенной, разве что из лука стреляла отменно, без усилий поднимала мечи и гири, и имела чубарого жеребца, что было связью противоестественной и жуткой, но разве можно было отказать той, в чьих жилах течет кровь других миров. Жеребец был стар и мудр и понимал побольше прочих, поэтому молчал. — Горька! — крикнул смешной карапуз в вязанной шапочке, и крик этот высокий, по-детски беспомощный, так и унесся вниз вместе с ним и санками. Нож прошелся по точильному камню ещё и ещё. Звук с которым лезвие скользило вдоль каменной крошки сменился на шелест. Он накатывал будто прибой, мерно и неотвратимо. Она повернула голову на этот звук и осознала, что вся ее магия была бессильна здесь и сейчас. Гости хотели есть. Они требовали сладкого мяса и зрелищ. У края поляны, прислонившись к дереву, стоял молодой принц. Был он бледен и странен. Волосы его были заплетены в длинную косу, уложенную шиньоном. Губы его кривились в добродушной усмешке. Глаза его были бездонными и темными, будто кто-то не жалея сорвал зеленую ряску со стоячей болотной воды. Он гладил нервно всхрапывающего жеребца по амарантово черной шкуре и что-то шептал ему нежно и сладко. Жеребец перебирал стреноженными ногами, косил лиловым глазом. Когти принца становились все длиннее и длиннее, и амарант расплывался, становясь кармином. И тогда она заплакала. Потому что не все миры стоят того, чтобы в них попадать, даже если имя тебе Мэри и ты урожденная Сью.