0.8 секунды

— Нет, это физически невозможно, — заявил Коннор, механически закидывая в рот попкорн. Он не чувствовал сытости, но ему нравился сам процесс — это делало его похожим на Хэнка (который все еще не мог смириться с тем, что тот впустую переводит пищу). К тому же, хруст успокаивал его аудиосенсоры. Хэнк закатил глаза так сильно, что ему стало больно. На экране телевизора маньяк в хоккейной маске медленно, но неотвратимо преследовал группу подростков, которые бежали изо всех сил, но почему-то не могли оторваться. — Коннор, заткнись, — беззлобно попросил Хэнк. — Это классика слэшера. Не ищи здесь логику. — Но Хэнк, — не унимался андроид, указывая пальцем на экран. — Средняя скорость бега напуганного человека с выбросом адреналина составляет около 15-20 км/ч. Убийца идет шагом, его скорость не превышает 5 км/ч. Дистанция между ними сокращается. Это нарушает законы физики. У него что, пространственный двигатель в ботинках? Хэнк вздохнул и повернулся к своему "критику". Коннор сидел в углу дивана, поджав ноги под себя, и выглядел возмутительно уютно в растянутом свитере. — В фильмах ужасов, Коннор, страх замедляет жертву. А зло — оно вездесуще. Это метафора. — Это плохой сценарий, — отрезал Коннор. — И почему они разделились? Вероятность выживания в группе выше на 78%. А эта блондинка... она только что побежала вверх по лестнице? В тупик? Уровень интеллекта данного персонажа вызывает вопросы. Хэнк потянулся и закрыл рот андроида ладонью. — Тш-ш. Сейчас будет скример. На экране музыка затихла. Героиня медленно подходила к зеркалу в ванной. Тишина нагнеталась. Хэнк напрягся, ожидая момента. Коннор же просто жевал попкорн под рукой Хэнка, глядя на экран с выражением вежливого скучания. БАМ! Из зеркала выскочила какая-то тварь. Звук был выкручен на максимум. Хэнк дернулся, расплескав немного пива из банки. Сумо, спавший на ковре, проснулся и гавкнул. Коннор даже не моргнул. Его пульс, вероятно, остался на идеальной отметке. — Дешевый аудиовизуальный трюк, основанный на резком изменении громкости, — прокомментировал он, когда Хэнк убрал руку. — Не страшно. Хэнк фыркнул, вытирая пиво с футболки. — Конечно, тебе не страшно. Ты машина, которая ловит пули зубами. Тебя вообще что-нибудь может напугать? Коннор замер. Он перестал жевать и медленно перевел взгляд на Хэнка. Диод на его виске сменил цвет с расслабленного голубого на задумчивый желтый. — Меня не пугают монстры, Хэнк. Или темнота. Или резкие звуки. — А что тогда? — Хэнк спросил это шутливо, но, увидев лицо партнера, стал серьезнее. Коннор отставил миску с попкорном. Он придвинулся ближе, сокращая дистанцию, и положил голову на плечо Хэнка, глядя не на экран, а на свои руки. — На прошлой неделе, — тихо начал он, — когда мы были на вызове... и тот наркоман наставил на тебя пистолет. Моя программа расчета вероятностей показала 89% шанса летального исхода для тебя, если я не вмешаюсь за 0.8 секунды. Хэнк напрягся. Он помнил тот день. Коннор тогда двигался быстрее молнии. — В те 0.8 секунды, — продолжил Коннор, и его голос стал глуше, — я испытал ошибку системы. Я не видел кода, не видел задач. Я видел только... пустоту. Мир, в котором тебя нет. Андроид поднял голову и заглянул Хэнку в глаза. — Вот это было страшно, Хэнк. Куда страшнее любого парня с бензопилой. В комнате повисла тишина, нарушаемая только криками подростков из телевизора. Хэнк почувствовал, как ком подступил к горлу. Он поставил банку пива на стол и обхватил лицо Коннора обеими руками. — Эй, — мягко сказал он. — Я здесь. Я старый, вредный и живучий как таракан. Ты так просто от меня не избавишься. — Обещаешь? — спросил Коннор с детской серьезностью. — Обещаю, — Хэнк поцеловал его в лоб, прямо рядом с мигающим диодом. — А теперь иди сюда. Он потянул Коннора на себя, заставляя лечь так, чтобы голова андроида оказалась у него на груди. Хэнк обнял его крепко, как плюшевого медведя. — И давай досмотрим эту чушь. Я хочу увидеть, как того парня в кепке распилят. Он меня бесит. Коннор хмыкнул, устраиваясь поудобнее и кладя руку на грудь Хэнка, туда, где ровно билось сердце. — Согласен. Его тактические решения были ошибочны с самого начала. Они лежали в обнимку под вопли экранных жертв, и Хэнку вдруг подумалось, что это — лучший вечер кино в его жизни, даже если фильм — полное дерьмо.