Из многих — единое

***

      В Урзыкстане погода была солнечной и почти не было ветра, поднимающего пыль.       Прекрасная погода для того, чтобы отбить пару боеголовок у «Конни» и предотвратить политические распри между Россией и Урзыкстаном. Вполне возможно, третью мировую в том числе, но пока важно было сделать малое — не дать взлететь на воздух ракетам с газом.       Однако лежать на песчанике было неприятно и больно.       Нисса нахмурилась, выравнивая прицел.              — Слева у ангара двое. Убрать по команде, – голос Гоуста справа.              Вдох.       Пальцы не трясутся, локти не ходят.       И двое из патрульных у темной стены ангара оказались бесполезными болванчиками на земле. Нисса задержала взгляд на собирающемся темном пятне под головой у одного, наконец выдохнула и перевела прицел на знакомые силуэты в высокой траве у пыльной дороги.       — Чисто, 7-1 выдвигайтесь.       — Нам хотя бы оставьте парочку, – шутливо проговорил Соуп в коммуникатор, перебираясь через густую растительность на пути.       Газ наверняка согласно хмыкнул позади, хоть и не было слышно по связи.       Нисса краем глаза глянула на Гоуста — тот сосредоточенно вглядывался в прицел. Смотрела она дольше положенного по внутренним ощущениям и тут же вернулась к целям.       Работать с таким человеком в группе — золото.       А все, что после миссий — уже сложнее в плане коммуникации.              — Не отвлекайся. Теперь – дальний ангар.              Нисса на секунду закрыла глаза.       Сдержанно кивнула, чуть не задев маской оптику. Передвинула локоть для удобства.              — Ракеты считала, лейтенант, – ответ вышел произвольно. Где-то в коммуникаторе фыркнул Газ.              — И сколько?              Душевные разговоры тоже не по его части.              — Ходят слухи, что две, – проговорила Нисса, следя за продвижением Соупа и Газа по зачищенному сектору и переводя от них прицел к открытой площадке перед строением. – И что их еще охраняют злые русские.       Из коммуникатора послышался неловкий смешок.              — Поправка – много русских…цепных псов.              В эфире наступила тишина, пока еще несколько агентов «Конни» упали от точных выстрелов.              — Целая армия вооруженных до зубов, – отозвался Гоуст сбоку, – И без своего хозяина.              Нисса сжала зубы от упоминания командира «Конни». Левое плечо отдало фантомным покалыванием, когда она оторвалась от прицела на пару секунд, смещая вес.              — …Успокойся.              — Я спокой…              — Вряд ли – судя по тому, как ты возишься на песке.              Нисса открыла рот.       И тут же закрыла.       Не поспоришь с очевидным.              — Предчувствие…хреновое.              — Лучше опирайся на расчет.              Нисса повернулась в его сторону, отмечая, как он искоса смотрит на нее, даже не повернув голову от прицела. Газ и Соуп тоже притихли, занимались внизу противниками в тишине.              — Так будет меньше шансов сдохнуть.              Утешает.              Она решила благоразумно промолчать, вглядываясь в оптику.       Определенно он не создан для душевных разговоров.       Для тактических с британским язвительным юмором – врожденный талант.       С левой стороны все тело хотело сдвинуться куда-то. Внезапно стало некомфортно, но приходилось сдерживать порыв. Нисса догадывалась, из-за кого конкретно возникало сейчас это ощущение и упрямо смотрела на интересный куст вдали...с наушниками.       — Прошли овраг, выдвигаемся к воротам, — было слышно, как Газ запыхался. Или все же связь сбоила и хрипела больше, чем сами люди.       А, нет, он двигается.       Это ирокез Соупа.              — Голова не болит?              Нисса моргнула раз. Два.       Пауза затягивалась до подозрительной длительности.       Все еще глядя в прицел, ответила:              — …Нет.              Вот левое плечо заныло.              Ниссе становилось некомфортно — ни двинуться, ни выдохнуть нормально. Все будет принято за сомнение в своем ответе.       Неприятно отозвались воспоминания о ночи в Таиланде, где их повалило отравление.       Глаз под маской дернулся.              — L.T. как там погодка? Мы в трехстах метрах от точки.              Жизнерадостный голос Соупа нарушил неловкую тишину.              — Безоблачная, — сухо ответил Гоуст, нажимая на кнопку переговоров с глухим щелчком, и снова обратился к ней, — Не договариваешь.              — Это сейчас не важно.              Нисса позволила себе сдержанно выдохнуть.              Смотреть на цели уже было не нужно — периметр чист. И поэтому абсурднее казалась Нисса, отчаянно вглядывающаяся в удаляющиеся фигуры двух солдат.       Жаль, что Соуп сейчас замолчал.       Ей показалось, что можно было услышать, как она моргает.              — …Ясно.              Ответ в стиле лейтенанта, где одно слово может означать от «я понял, но это подозрительно» и до «я это запомнил». Ни одна из опций не выглядела успокаивающе.       Какое настроение «ясно» у него сегодня — оставалось загадкой.              У Ниссы по спине прошелся холодок от внезапного шороха. Даже если Гоуст был рядом, ни одного звука от него не исходило.              Если он сам того не захочет.              Соуп и Газ продвинулись до входа в зону бункеров. Осталось теперь только Ниссе и Гоусту выдвинуться за ними – больше целей со снайперского насеста не было видно. Заброшенный комплекс, построенный еще с холодной войны, навевал не самые лучшие мысли – сначала пустотой и ощущением зловещей тишины. Затем и тем, что время у них уходило быстрее, чем следовало бы.       — …Все кости болят, – прохрипела Нисса, спрыгнув на песчаный выступ и сползая ниже, на траву. Гоуст со своими длинными ногами был уже в трех шагах от нее.              В трех больших шагах.              — Не плетись сзади.              Это почти вызвало у нее раздраженный выдох.              — Легко тебе говорить, – пробурчала она, пробираясь через густую траву.              К моменту, как они подошли к границе, отделяющей бункеры от пересеченной местности забором, связь снова затрещала. Нисса успела только поправить винтовку на ремне, тут же перехватывая ее двумя руками.       Макушки Газа и Соупа были намного ближе.              — Шестой – Гоусту, я в точке сбора, что у тебя?              Гоуст обернулся посмотреть на Ниссу, шагающую за ним по его же следам.       Ответ был сухим и невозмутимым.              — По плану на «Чарли». Ты на «Альфа», Кило берет «Браво»              В наушнике Прайс звучал еще ниже, чем в жизни. Удивительным образом Гоуста через маску было четче слышно, чем самого капитана.              — Принято. Будь наготове…              По коммуникатору прошелся непонятный шорох, крепкое ругательство, резкий звук и дальше тишина. По крайней мере было понятно, что в точке встречи капитан пересекся с Фарой.       Нисса встала у стены вместе с Газом, кивнув ему. Они уже все были на взводе после реактора, где чуть не задохнулся сам капитан. И вот они снова здесь с издевательски повторяющейся раз за разом беготней за ракетами.              Начинает наводить на определенные мысли.       Не совпадения, а ощущения полного хаоса.              Нисса посмотрела на осматривающего территорию за воротами Гоуста, зажавшего рацию на плече.              — Ракет не наблюдаю.              Соуп отозвался мгновенно, подключаясь к общему каналу.              — Значит, они в бункерах.              И как же эта фраза настораживала.              

***

      Четверо — в бункер, по двое на ракету.       Связь заметно стала хуже. А им бы не стоило терять друг друга.              Обезвредив скопление «Конни» в зданиях и ангарах, группа выдвинулась забирать ключ-карту у капитана здешней группы. Пару минут назад они уже выяснили, что без нее не попасть дальше.              И все же —       С лейтенантом было приятно работать. Но не разговаривать.              Они зачищали полутемные коридоры эффективно и быстро.       Нисса на пути видела камеры, так и не успевая рассмотреть, в рабочем ли они состоянии. Проводка тут старая все же и старше их всех раза в три.       Их прорыв в бункер заметили только у комнаты охраны, уже готовящейся к запуску ракет. Скопления противников в коридорах увеличились.       Трое заперлись за защитной дверью, думая, что один оперативник перед ними никак не прорвется.              Нисса остановилась перед ними, всматриваясь в стекло.              — Брось оружие!              — Американская крыса.              Русская речь,       давно она ее не слышала.       Нисса молчала. У нее изменился только хват на винтовке.       Один у панели замешкался, дотягиваясь до рации.              Иллюзия безопасности.       Особенно, если есть поддержка в виде второго оперативника, прорвавшегося через служебную дверь с другой стороны коридоров.       Один повалился до того, как успел повернуть голову — два выстрела в ногу и под челюсть.       Второй упал на стол лицом, с торчащим ножом из шеи.       Кровь заляпала стекло.              Нисса дождалась открытия двери и шагнула внутрь.              — Обычно чище…работаешь.              Гоуст промолчал, выдернув нож и направляясь дальше в проход между помещениями.       Нисса вздернула винтовку, осматривая углы и замечая камеру в углу.       Работающую.       Взгляд сам нашел монитор у панели.              В северном коридоре из-за угла вышли Соуп с Газом, уже отыскав железную дверь, за которой должна быть одна из двух ракет.       На экране видели их перемещение, как только они зашли сюда. Гоуст встал у проема, пока Нисса подходила к панели и отключала всевозможные кабеля, подходящие под питание. Постройка старая, все наверняка делалось проще и компактнее.              Раз уж их видели, то скоро придется ожидать гостей.       Не хватало еще, чтобы их удаленно отследили.       А почему тревогу не подняли?       У Прайса и Фары точно сирена завыла в соседнем…              — …Идешь?              — Да, – коротко ответила она, зажав последние два провода в руке и наблюдая за тем, как глючат изображения.              Резкий рывок.       И сам экран тоже потускнел.              — Это 7…, наш..ли ракету.              — …готова к запуску…обезвреживать.              Связь была отвратительной до писка помех в ушах.       Нисса недовольно мотнула головой. Крепче сжала винтовку и подняв ее, завернула за угол.       Гоуст на ходу ответил, обернувшись на Ниссу. Она проверяла темную дверь в коридоре, подергав ручку — заперто.              — Принято.              Небольшая пауза.              — Не подорвитесь.              Это связь передала четко — с другой стороны послышался неровный, хриплый от помех, но смешок.       Нотка юмора в и так плачевную ситуацию.              Дальше через коридоры, две плотные двери и один патруль из четырех человек Нисса с Гоустом добрались до последнего помещения перед ракетой.              Где-то в глубине бункера сработал сигнал. Контейнер с меткой УО дрожал от вибрации.       Вместе с ракетой, уже готовой к запуску.              Слова Газа по рации доносились статичным шумом. Нисса выцепила два важных слова.              — …Скоро запуск.              Они были направлены на Арклов.              

***

      В узком служебном проходе слева ее подвела реакция.              Резкая вспышка перед глазами.       И темнота.              — Браво, что…у вас.              Ниссе было немного не до доклада.       Ощутить на себе удар прикладом винтовки – отвратительно. После него кружится голова и мир вокруг становится на несколько тонов темнее, мигая перед глазами.       Нисса помотала головой, отходя на несколько шагов, вытянув руку в сторону. Винтовка осталась болтаться на ремне, пока другая прикрывала висок.       Не вырубило и на том спасибо.       Схватилась за первую попавшуюся твердую поверхность.              — Мы опоздали, капитан…Вокруг…«Конни»!              Беспокойный голос Соупа глушил писк.       Знакомая интонация Газа была последним разборчивым звуком, который донесся из наушников.              — …на сев…западе.              В ушах зазвенело и стало тихо. Ориентация в пространстве потеряна. Одно только известно — противник точно где-то спереди.              И не слышно.       И не видно.              От резкого потемнения в глазах колени подогнулись.              Обхватив что-то похожее на рукоятку и увесистое, она наотмашь попала по чему-то твердому.              Шум в ушах утих через пару секунд.       Картинка прояснилась, все еще по краям оставаясь в неприятных мушках.              Противник уже потерял равновесие и задев ящик, осел на колено.       Она быстро сориентировалась, свободной рукой дотянувшись до кобуры       Щелкнул предохранитель.              Все произошло быстро.              Два выстрела. Слишком громкими для закрытого помещения — по коридорам прошлось двойное эхо. Нисса, поморщилась и долго смотрела на противника перед собой. Как «Конни» падает на пол с глухим звуком.       Для мира прошло слишком много секунд затишья.              — ..ис..са…статус.              Голос капитана вывел ее из оцепенения. Спина сразу выпрямилась, от остаточной пульсирующей боли в виске пришлось зажмуриться. Нисса сделала аккуратные два шага, опираясь о стол в небольшой проходной комнате.       Маленькое помещение, похожее на склад из столов, забытых вещей и практичных предметов, разбросанных в кучах.              Отправив пистолет обратно в кобуру, пальцы сами нашли кнопку рации на плече.       Сдавленный выдох раздался позади.              — В служебном туннеле вместе с Гоустом… – сухо доложила она, оборачиваясь через плечо, проморгавшись, увидела темный силуэт, – Идем…на выход.              В подтверждение ее слов лейтенант появился в проеме позади. Маска вся в кровавых пятнах.       Нисса глянула вниз. Теперь уже мертвый «Конни» неподвижно лежал на полу, винтовка где-то под ним. Пистолет в застегнутой кобуре.              Почему он даже не пытался?..       Гоуст, смерив помещение взглядом, пошел на выход, зажимая рацию на лямке бронежилета:              — Соуп, идем к вам.              — При…то. Тут дофига…ру…ких!              Он оценивающе осмотрел комнату, задержав взгляд на ней. На правой руке в частности. В глазах явно было одобрение, вслух он ничего не сказал.       — Не пропускай удары, – низко проговорил Гоуст, исчезая за проемом.              Ну, почти не сказал.              Нисса фыркнула, никак это не комментируя.       Правая рука продолжала сжимать тот же увесистый предмет.       Шуруповерт с теперь уже кровавым сверлом.       Откинула она его в ту же сторону, где лежало на полу тело.              Перед дверью к последнему помещению связь стала проясняться, слышно было открытое беспокойство капитана. Волнение Соупа и Газа.              Уже на поверхности их встретили «Конни» — заполонили весь комплекс, будто ждали их здесь.       На глазах у них всех стартовали две ракеты, пока они добирались до точки срочной эвакуации.              Земля задрожала под ногами, когда они укрылись за ограждением у пульта управления.       Осознание неизбежного пришло мгновенно.              Кейт.              Сердце пропустило удар.       Кейт Ласвелл с Николаем сейчас были в Кастовии.              

***

      Молчание в вертолете можно было резать на порции и подавать на тарелочке.              Воздушное судно доставило всех на промежуточный пункт, в нескольких километрах от комплекса.              Просто перебросили их сюда, потом дальше повезут.              Не входило в их планы и то, что тут придется ждать.       Вертолет планировал садиться по топливу.              Ноябрь в Урзыкстане был неприятным. Холодным и песчаным.       В целом все, что было в этой стране, непостоянное, неуютное и в постоянном хаосе.              Ополченцы приняли их хорошо, хоть и сначала сделали предупредительные выстрелы по днищу вертолета.              Дозаправка пару часов.       И ужасное ожидание.              Как только Фара вышла из вертолета все невероятным образом приобрело дружелюбные нотки. Зазвучала урзыкстанская речь. Возгласы, приветствия и команды.              Капитан хмурился больше всех.       Говорил он меньше.              И все же косые взгляды от некоторых ополченцев в сторону тактической группы остались.              Три часа назад, перед их отправкой останавливать ракеты, Ласвелл вылетела с Николаем в Кастовию.              И уже третий час не было ответа.              Соуп ходил с перевязанным плечом.       И все равно упрямо сохранял видимость функциональности.              Нисса устало упала на покосившийся стул в выделенном для них помещении. Больше напоминающий склад, хранящий в себе застывшее движение. Самодельные стеллажи, стойки для оружия, одна единственная лампочка, мигающая на потолке.              Соуп решил занять руки делом и проверял магазины в другой части склада.              Особенно приглянулся ему калаш с самодельным прикладом из дерева.                     Голова все еще болела.              Или это просто стены давили.       Разбираться с этим не хотелось.                     Они тут неизвестно насколько застряли.        Вслух этого, конечно же, никто не говорил.              Опять же, день-два было бы замечательно — можно будет поспать. Да даже прямо на ящике — непринципиально.                     Саймон точил ножи.              Нисса глянула в его сторону, задумываясь о том, что он подозрительно молчит.       А такое молчание обычно скрывает под собой многое.              И самое основное — то, как он косо смотрел на Соупа с перевязанным плечом. И как движение заточки было медленнее, чем обычно. Менее точным, агрессивным в своей сдержанности.              Стальной звук проходился по ушам в рваном ритме.              Нисса увидела даже искорки.       Слишком сильное сжатие рукоятки.              Рука остановилась на середине движения.              Нисса уже отвернулась.       Стена выглядела внезапно интереснее чужого тяжелого взгляда.              К нему пока не подходить.              И не разговаривать.        Чуть позже можно попытаться.                     — Эй, L.T.              Молодец, Соуп.       Как раз вовремя, то, что нужно.              Следом за вопросом сержанта последовал вопросительный хмык.        И очень медленный звук металла по металлу.              МакТавиш стоял спиной к ним.       В блаженном неведении напряжения.              — Как думаешь, насколько мы тут застряли? – проговорил Соуп, все еще не замечая состояния лейтенанта, – …Я бы не хотел тут отсиживаться и жрать песок до тех пор, пока о нас вспомнят.              — Понятия не имею, Джонни, – ответил сдержанно Саймон, будто стараясь быстрее избавиться от настырных вопросов.              Металлический лязг стал естественной паузой перед следующим ответом.       Нисса изучала стену уже больше минуты, сосчитала трещины на обсыпавшейся штукатурке.                     — Да блять…                     Плечо подвело Соупа.       Магазин упал на пол, звонко отскочив от ботинка.              На секунду стало тихо.              Нисса вздохнула.              Перевела взгляд на корячащегося Соупа.                     Может, день.        Может, полтора.              Шум заточки ножа возобновился.              Интересно, сколько нужно шотландцев, чтобы склад превратился в хаос?              Нисса помотала головой от глупой, но не менее реальной мысли.              Их заберут отсюда — это точно.              А им нужно только дождаться.              Чуть позже они уже мирно пили чай из прокипяченной воды и заварки, которую любезно предложил Газ в двойном объеме. Чай лишним не бывает. Кружку она забрала с собой, так и не оставшись за компанией у импровизированного стола, захламленного больше оружием, чем нормальной едой.              Нисса ему благодарна за заботу. Тут только что-то горячее удерживает в реальности и не дает совсем сходить с ума от тревоги.              Жива ли Кейт.       Николай.              Под вечер, когда начал завывать злобный и пробивающий до костей урзыкстанский ветер — Нисса не хотела ложиться спать.              Неудивительно, что не хотелось отдыхать.              Организм и шатало постоянно, но и не давало вырубиться что-то упрямое, сидящее в глубине души.              На самом деле в такую ночь она бы проснулась от удушающего кошмара с горящей лабораторией.              Хотелось посидеть.       Подумать.              К складу пришлось идти через темный коридор с полным отсутствием освещения. На полпути она резко остановилась, хотела развернуться обратно. Что-то вкусное должно было оставаться в пакетике ежедневного рациона…              А, нет.              Соуп же взял из ее сухпайка пудинг.              Уже успел умять свой.       И теперь ее.              Вздох.              Ей пришлось смириться с поражением. Зашла на склад, придвинув ногой пустой ящик к стулу, наконец приземлилась на что-то устойчивое.              Стул скрипнул.              В голову отдало неприятным уколом, даже с учетом недавнего обезболивающего.              Она отпила чай из кружки, давно поставленной на ящик рядом, поглядывая на огоньки в окне. Нисса съехала вниз, подобрав ноги под стулом. Несчастная мебель скрипела от малейшего движения, металлическая труба вместо спинки впивалась в затылок.              Шотландец пропал с ее пудингом где-то за пределами склада.              Саймон был не в духе днем — она точно знала, что у него есть порезы и ушибы, но он же молчит как камень. Или как шкаф с проблемами доверия и личными границами. Это возмущало ее как человека, и как основного для них полевого медика.              И она точно слышала шорох бинтов ранее.              Где-то в проеме мелькнул силуэт.                     — Саймон..?              Или не он, а Газ с очередным походом за водой.              Он искоса посмотрел на нее, когда шастал где-то снаружи. Она поежилась от холода, зажав кружку в обеих руках сильнее и заметно напрягаясь.              Если становится некомфортно, значит, Саймон. Газ бы не промолчал.              …или она так отреагировала из-за сосредоточенного на ней взгляда?               Все же решила дальше продолжить:                     — Тебя бы осмотреть, – прозвучало от нее тихо, металл кружки под пальцами был холодным, – Тщательнее.       Последнее слово Нисса особенно выделила с укором.              Темная фигура не сдвинулась от проема.              Нисса прикрыла на пару секунд глаза.       Дайте ей сил, еще немного.              Свои опасения она высказала в максимально нейтральной фразе.                     — Хромаешь на одну ногу.                     Не совсем правда, но и не вранье — определенно было изменение в его движениях. Почти незаметное.              Проем скрипнул.       Тяжелая фигура заполнила весь проход.              На пару тонов в помещении стало темнее.                     — Не повод для беспокойства.              — Тотальное обесценивание проблемы, – хмыкнула Нисса, сжимая в руках кружку сильнее. Чай допивать не хотелось. Разговор тоже не клеился, если такой обмен репликами можно было таковым назвать.              В этот раз он не ответил.              В стиле Гоуста как обычно — стоять и пялить на тебя.              Нисса отвернулась снова к стене.       К той же трещине. Стул скрипнул от перемены веса.              Скрип.       Легкий шорох слева — перемещение чувствовалось в воздухе.              Нисса повернулась.              И не смогла оторвать взгляд.        Слишком внимательно следила за его движениями.              Прошел мимо ящиков.       Еще одного стула, нагруженного боеприпасами.              Особенно она следила за тем, как он размеренно прошел в ее сторону.              На пути у него был пустой стул.              Он не сел.              Остановился перед ней.        Снизу, с кресла, он казался слишком…громадным.              Нисса медленно моргнула, забывая о том, что кружка все еще была в руке — пальцы впились в нее.              Сохраняй спокойствие.       Пока ничего ужасного не произошло же.              — Тут стул есть, – глаза сами нашли за его фигурой одинокий и достаточно прочный предмет мебели. Без спинки, опять же.              Игнор.              Ладно, стоит попробовать по-другому.              — …Ящики, в конце-концов.              Снова — ничего в ответ. Начинало утомлять.              Кружка с чаем вернулась на ящик с тихим стуком, пока Нисса не сводила с Гоуста взгляд.              Приходилось задирать подбородок.                     — Ты хотела посмотреть, – сухо выдал он.                     Бровь у Ниссы сама по себе поползла вверх. Рука поднялась с вытянутым указательным пальцем.              — Я хотела…              Что, собственно, хотела. Точное продолжение не приходило в голову, складываясь из многих.              Хотела убедиться, что ты не свалишься где-нибудь.       Хотела узнать, почему молчишь.       Или из-за чего он хмурится при заточке.              С этой фразы началось неизбежное.              Рука зависла в воздухе.       Еще пару мгновений все было хорошо.              У нее дернулся глаз.       Он стянул через верх плотную старую футболку SAS.              Он остался.       С голым торсом.              Господи.              В этот момент хотелось отвернуться. Нисса не стала.              Футболка упала где-то позади на тот самый стул. И затем он выдал самую логичную фразу в мире:                     — Можешь осмотреть.                     Спасибо за разрешение.       Вслух она этого не сказала.              И когда Нисса, все же собравшись с мыслями, потянулась обеими руками вперед в привычном медицинском движении…              Ее остановили одним взглядом с опасным наклоном головы.                      — Смотри, но не касайся.              Она застыла.       Теперь смотрела на него и не понимала вообще ничего.              Это было предупреждение?       Или это была очень выверенная граница?              Потому как Саймон разрешал прикасаться к рукам и ногам при ранениях. Но…к спине и торсу в целом — неохотно. Больше сам заматывался.              У Ниссы вырвался нервный смешок.                     — Гениально. И как тогда…                     Она осеклась, когда он очень опасно наклонил голову вперед.              Как он делал на брифингах, рассматривая данные миссии и будущих противников.              Слишком по-хищному.       Предупреждающе.              Со вздохом, скорее от принятия раздражающих условий, чем от ситуации в целом, она только глазами осматривала его.              Откинулась назад, прямо на железную неудобную спинку.       Рука легла на подлокотник.              Показное спокойствие.              Повязка на животе — значит, тот ближний бой в служебных коридорах прошел не так гладко.              Отметила шрамы.       На ключице с отблеском огонька от костра.       На мощных мышцах груди, слишком пересеченных косыми полосами.       На прессе, буквально не пропуская каждый сантиметр шли выцветшие линии.       Рубцы.              Слишком много.              Нисса поджала губы в напряженную тонкую линию.       Карту войны на коже она не планировала рассматривать.              Невольно Нисса взглянула выше, отрываясь от предплечья, где татуировка поплыла от косых линий.              Остановилась на плече.       Еще выше она уже не может.              И самое тяжелое было то, что Гоуст не говорил. Все еще в своей балаклаве с черепом, все еще внимательно следил за каждой промелькнувшей эмоцией на ее лице.              В любое другое время подсознательно она бы отметила, что он очень массивный и хорошо сложенный.              Но не здесь.       И не так.              Когда шрамов на человеке больше, чем нетронутой кожи.              Нисса не касалась.       Запоминала, где и какой длины шрам.              Остановился взгляд на бинтовой повязке. Перевязка правильная, бинт уходит под ногу. Закреплено профессионально. Оценить, что под серыми бинтами отсюда, было сложно.              Наконец, она посмотрела на него.       Все это время за ней следили неотрывно.              — Развернись, – вышло глухо. В горле неожиданно начало пересыхать.              Нисса закрыла глаза, прикрыв рот рукой.       Шорох ткани.              Где-то ветер сильно ударил по дрогнувшим стеклам.              Открывала глаза она медленно.              Если спереди следов было много.       То на широкой спине их было ненормально много.              На лопатках.       Вдоль позвоночника.              Боже, везде.              Пару секунд после этой мысли Нисса молчала.       Рука опустилась с подлокотника на колено, пальцы скомкали ткань штанов.              Медицинскую часть сменила человеческая:                     — …Пиздец.                     Появилась складка между бровей, пока глаза бегали от одной маленькой детали к другой. Рациональных слов больше не было — Нисса не доверяла себе сейчас, не тогда, когда все внутри замыкает от одного вида.              Саймон обернулся через плечо, искоса взглянув на нее.              Балаклава сейчас выглядела жутко.              Нисса собралась на пару секунд, быстро осмотрев лопатку, спину, поясницу, скрытую под повязкой.                     — У тебя левое плечо ниже другого.                     От этого неожиданного замечания Нисса остановила взгляд на лопатке.              Пальцы сами впились в подлокотник — еще раз оглядела усыпанную полосами и рубцами спину. Намного тише ответила:                     — Компенсация. У тебя же бинт почти…              Ее прервали.        Резко.       Почти грубо, если бы не этот аккуратный, незаметный по краям тон.                     — Маскировка.                     От него была чистая констатация факта, так что она даже не попыталась оправдаться. Голова сама опустилась вниз, Нисса недовольно поморщилась.              Легче смотреть на чужие,        чем ожидать, что могут увидеть у нее.              Левое плечо издевательски заныло, отчего пришлось его рефлекторно провернуть.              Кто-то прошел под окнами слишком громко для той тишины, которая растянулась между ними.              Заминка стала невыносимой.              Саймон развернулся к ней лицом.        Нисса это почувствовала больше, чем увидела.              — Покажи.              Не приказ и не угроза.       Просьба, маскирующая волнение под грубым голосом.              Нисса моргнула раз.       Два. Хотелось нахмуриться.              На нее не давят. Можно отказаться — как и можно согласиться.              Различие было теперь в том, что она сомневалась.       Ей открылись.        Она не открывалась ему еще.              Нечестно получается, наверное.                     — Ты плакала тогда в ванной, – нарушив паузу, он пытался добиться ответа.              Он слишком спокойно это произнес. Она подняла удивленный взгляд на него. Не знала, что он слышал.                     — Есть причины.                     У него не вопросы — утверждения. Слишком метко попадающие в цель.              — Есть, и все же… – врать сейчас не было смысла. Нисса все же нахмурилась, но уже от стрельнувшей боли в висок. Приложили ее знатно – рука сама потянулась помассировать жгучее место.              Саймон наклонил голову.       Нисса сцепила зубы.                     — И все же?              Она не ответила.              Не смотрела на него, вглядывалась в проем. Тихо.       И никого нет.                     — На спине.                     И все.       Больше она ничего не сказала.              Он сдержанно и почти незаметно кивнул.       Переменил вес с ноги на ногу, руки положил на ремень.              — Кто?              Нисса помотала головой и опустила взгляд.       Костяшки на ладони побелели от хватки на коленке.              Вопрос повис в воздухе.              Выдохнула и поднялась с кресла, растягивая движение – медленно выпрямилась, встала ровно.              Все равно она ниже. Ожидаемо.              Взгляд зацепился за татуировку с черепами. Черные линии на левой руке.                     — Макаров, – произнесла она одними губами. Наконец подняла голову и встретилась с ним взглядом.                     Хотелось увидеть реакцию. Честную реакцию.       И она была — промелькнула в темных глазах на пару секунд. Только неясно, что конкретно.              Где-то на фоне база ополченцев гудела ночным шумом генераторов и шагов патрулей по песчанику.              Ветер начинал стихать.              Нисса молчала.       И Саймон ничего не говорил.              Постепенно начало доходить опасное осознание: даже не показывая ничего, было ощущение, что ее рассмотрели слишком пристально.              Будто прятаться больше не было смысла.       Он все еще стоял с чуть склоненной головой, рассматривая у нее что-то на левом плече под курткой. Он только тяжело поднял взгляд на нее и…              — Ложись спать.              И тут же сдерживая на лицо неясную ему эмоцию, развернулся и потянулся за футболкой.              Нисса проследила за его движением и забрала кружку с ящика.       Чай был отвратительно холодным. В последний раз взглянув на то, как он натягивает футболку обратно, на полшага она зависла и остановилась перед проемом, положив руку на дерево.       Вот и поговорили, — промелькнуло в мыслях, пока пальцы стукнули один раз по ветхому наличнику. Нисса наконец нашла, что сказать – не совсем те слова, которые стоило сейчас произносить. Но слишком важные, чтобы промолчать:       — Доброй ночи.              За спиной осталась тишина.              Сегодня ночь была спокойной и молчаливой.              

***

      Их забрали через полтора часа. Выспаться никто, конечно же, не успел.       Вечером они уже были в России.       В ангаре было неуютно — быстро составленные ящики, в спешке организованный стол для брифингов, больше похожий на импровизированный кружок по интересам.       Спасало только наличие ноутбука, присутствие Ласвелл и Николая, встретивших их по прилете сюда.       С неудачной миссии.       И это еще мягко сказано —       Они разменяли одну ракету на две.              Не предотвратили, не рассчитывали на такое количество «Конни» на объекте. Нисса сжала монетку между двух пальцев.       Давно к ней не прикасалась, постоянно сдерживая невольный порыв дотянуться до верхнего кармана. Всегда мысленно била себя по рукам.              Где-то в стороне, судя по звукам, подозрительно похожим на усталый выдох, копошился Соуп. Газ шастал где-то у стола, организуя и так лихорадочный хаос. Порядок хотя бы визуально.              Жалких шесть часов перерыва между миссиями. Если отсчитывать от их начала. А если считать часы отдыха…их не было.       Все было завязано на химическом оружии.       Сарине.       И плохих таймингах.              Капитана еле достали живым и откачали от отравления газом.       Соуп ходил из стороны в сторону, измеряя шагами ангар уже четвертый раз за пару минут. Он не мог смириться с тем, что они упустили две боеголовки, запаса газа в которых хватит на город.       Гоуста видно не было.              Нисса прикрыла глаза на минуту.       Постучала ребром монетки по ребру.              Чувство неопределенности изматывало. Было ощущение, что они не успевали никуда, после чего им приходилось расплачиваться последствиями.       База Арклов в Кастовии.       Ранее – кража ракет для подрыва и так нестабильной репутации Урзыкстанских ополченцев.              И у всех этих проблем было одно начало, натворившее за пару часов дел больше, чем его приспешники за пару лет.              Шаги в дальней части ангара привлекли внимание всех.       Нисса приоткрыла глаза, в последний раз глянув на монетку с застывшими следами крови, которую так и не смогла оттереть ранее. Засунула ее в карман быстрее, чем хотела.       Соуп внезапно встал как штык на месте у дальней стены и обернулся. Газ поднял взгляд от стола с картами и пометками.       Даже Гоуст появился из тени угла. Нисса смерила его уставшим взглядом и снова начала следить за троицей.       Приглушенный разговор между ними ей уже не нравился. Четко было слышно размеренный тон Ласвелл, уже явно знающей слишком много к этому часу. И замечание Николая – больше про то, как от Арклова остались одно кровавое побоище.       И про сраных ультранацистов.       Прайс заговорил первым, выходя к столу и осматривая помещение.              — Собираемся.              Вышло низко.       Все еще хрипло по краям после газа.              От команды хотелось взвыть, но вместо этого – Нисса соскользнула вниз с металлического ящика, приземляясь на подогнувшиеся колени.       Еще пара часов сна урывками и можно отправиться не только в медблок, но и в психушку.              В импровизированном углу, где срочность стала обыденностью, а повторяющиеся миссии — нормальным состоянием, Ласвелл наконец подключила проектор, оглянув их всех.       Нисса коротко кивнула ей, когда взгляд задержался на ней. Руки сами по себе сложились на груди.       Ласвелл начала не с Арклова. Не с разбора полетов.              С записи с камер наблюдения обычного аэропорта.       В этот момент все уже поняли, где их переиграли и снова превзошли по времени, пока они были заняты ракетами.       

***