Гулкая пустошь

      картинка перед ним плыла от наворачивающихся на краешки глаз солёных и горячих слёз. чувствовал ли он действительно их температуру или мозг пытался воссоздать эти ощущения? какая, блять, уже разница. хотелось выпустить эмоции, хоть куда-то, хоть так, неважно, лишь бы не чувствовать эту пустоту внутри, эту бездну, которая находилась внутри него, которая стала частью его тела. он закрыл глаза и схватился за свои темно-синие длинные волосы, сжимая пальцами кожу головы, чуть ли не вырывая их с корнями. Женя зажмурил веки с такой силой, что звёзды начали летать перед глазами, а затем ощущуение, будто куда-то падаешь. это заставило мозг протрезветь, он открыл глаза и..       оказался в гостиной домовладелеца. он уснул, размышляя над словами гадалки, и прекрасное царство Морфея заставило его снова пережить этот кошмар. снова прочувствовать все, что произошло. единственное, что хорошо, что ему не пришлось вспоминать, как его чуть не убили в прошлом убежище, точнее.. а это уже вторая другая история.       пытаясь прийти в сознание от ударившего в глаза ослепительного света и восстановив равновесие, он схватил руками свое лицо, сжав ладонями его у висков, приходя до конца в сознание. руки почувствовали мокрые следы на щеках. хах, все кое-что было и в реальности, не только во сне. он начал быстро вытирать длинными рукавами свитера, чтобы никто этого не увидел. он меньше суток в новом доме, а уже расклеился. нельзя, нельзя, чтобы кто-то узнал его прошлое, чтобы они заподозрили в нем Гостя. он не хотел наступать на те же грабли, поэтому стоило сидеть тихо и радоваться, что тебя не вычислили. закончив устранять следы кислого лица, он сделал глубокий вдох и выдох. хоть дыхание не было ему важно, он уже просто привык к нему. есть ли в нем необходимость? нет. но как люди, лишившиеся руки, иногда забывают про это, или хотят ее почесать, так и Женя выполнял базовые действия людей, которые помнил. ну, разве что не мылся и иногда забывал про еду. он не хочет думать, что произойдёт, если в эту пустоту попадет что-то инородное, а сушить одежду будет слишком долго.              немного привыкнув глазами к свету, он немного разогнул шею, которая затекла под тяжестью головы, и посмотрел в сторону, где в теории должен был находиться его сосед. там его не оказалось. так намного лучше, последний груз с души упал, не издавая ни децибелла. оставалась лишь одна проблема. но он уже даже немного попривык к холоду, да и днём, когда стояла адская температура на улице, а он в помещении, в одежде и под пледом. в общем, не было холодно настолько, что он не мог сдерживать свои движения.       он продолжил сидеть, укутавшись, как бабочка в куколку, лишь голова была не накрытой. пока не раздался уже знакомый тихий скрип двери, а затем и негромкий хлопок. вернулся значит, блудный сын. к слову, интересно, сколько проспал Женя? или пару часов или сутки. во втором он явно сомневался, он столько даже при жизни не спал. шаги приблизились к дивану и тот прогнулся под весом тела, которое опустилось на него. послышался звук открывания банки, а затем и шипение пены. в нос ударил запах солода.       «опять.. он что, каждый день только и делает, что заливается алкоголем? как печень только выдерживает такие мучения»—фыркнул Мёрзнущий, но не сказал ни слова. справа послышались глотки, а затем алюминий ударился о дерево подлокотника, принимая устойчивое положение. —«и как только угораздило попасть в эту дыру»—послышался голос длинного.—«жил себе, да жил, работал да дома сидел. а тут раз, и сижу в чужом доме, пью чужой алкоголь и только и делаю, что сам с собой разговариваю. так и с ума сойти недолго.»—сетовал на себя мужчина. кроме таких жалоб в пустоту, чтобы выплеснуть все, что копится внутри за все время, у него ничего не осталось.—«хотел же повеситься, и почему же не сделал раньше? 'нет, жизнь дороже.'. к черту все это. теперь сидишь как мышь, в ожидании пока тебя сожрёт какая-то тварь могильная. так бы уже гнил себе спокойно, даже не зная страхов всех, что свалились»—разочаровано проговорил тот. в голосе его не было дрожи. лишь скорбь о том, что прошлое не воротить и не изменить.       долговязый встал с дивана и подошёл к дряхлому стеллажу, беря уже знакомый сборник стихов поэтов серебряного века. открыл первую попавшуюся страницу, как тот загадочный лысый мужчина, который предлагал погадать хозяину по книге. попалась Марина Цветаева. недолго думая, он пробежался глазами по стиху, вспоминая строки, которые когда-то отложились в памяти. сколько стихов он выучил? да бесчисленное множество, мало школьной программы, так и все, что видел и ему откликалось в душе, затем лилось мягкой рекой выразительного чтения. это чувственнее, чем кино, эмоциональнее, чем пантомима. это буквально излияние своей души на строки. не важно, чужие или свои собственные. главное, чтобы оно имело отклик в середине груди, отдаваясь приятным теплом. даже не задумываясь, он смотрел в стену напротив, облокотившись на стеллаж, и язык сам начал вслух произносить чувственные строки.

***

'Идешь, на меня похожий,

Глаза устремляя вниз.

Я их опускала — тоже!

Прохожий, остановись!

Прочти — слепоты куриной

И маков набрав букет,

Что звали меня Мариной,

И сколько мне было лет.

Не думай, что здесь — могила,

Что я появлюсь, грозя…

Я слишком сама любила

Смеяться, когда нельзя!

И кровь приливала к коже,

И кудри мои вились…

Я тоже была, прохожий!

Прохожий, остановись!

Сорви себе стебель дикий

И ягоду ему вслед, —

Кладбищенской земляники

Крупнее и слаще нет.

Но только не стой угрюмо,

Главу опустив на грудь,

Легко обо мне подумай,

Легко обо мне забудь.

Как луч тебя освещает!

Ты весь в золотой пыли…

— И пусть тебя не смущает

Мой голос из-под земли.'

***

      закончив чтение в полголоса, он ещё долго стоял и пялил в книгу. этот стих был таким спокойным и в то же время ярким. будто, смирением со смертью, но в то же время, жажду быть с кем-то. будто, она боялась, что про ее могилу забудут, как и про нее саму. в этих стихах чувствовался характер поэтессы. она любила много говорить, выражала свои эмоции и не скупилась на выражения, даже если они были грубы. а сейчас, она тосковала, болтая пусть с каким-то левым человеком, просто проходящим мимо, но она изливала ему душу. но девушка все же не хотела, чтобы воспоминания о ее смерти тяготили чью-то душу. лишь пробежав мелкими шагами, слегка отдались какими-то эмоциями, спокойными как морской бриз. и так же быстро скрылись, пролетая мимо, как вольная птица в небе.       он поставил книгу назад на стеллаж и сел обратно. опустив тяжёлую голову на ладонь руки, согнутой на ручке дивана, он ещё долго размышлял над этими строками, ища в них глубокий смысл, который заложила автор. искал в этих строках себя. сбоку послышалась возня и тихие шорохи, он медленно повернул голову в сторону звука. оттуда на него смотрели пара зелёных глаз, рассеченные посередине черными полосами. они пару секунд рассматривали его, а потом отошли куда-то в стену, пробежали по потолку, ища за что зацепиться. —«а я думал ты всё ещё спишь»—сказал Есенин на выдохе.—«звиняй, если разбудил. сидеть и прожигать глазами стену бесполезно, сам понимаешь, вот и приходиться искать развлечения»—он закрыл глаза и взял в руку банку, сделав ещё глоток, чтобы как минимум смочить горло. «д-да нет, я не с-спал уже»—неуверенно начал тот. —«вот значит как. значит подслушивал»— изменил уже свое мнение долговязый, негромко хмыкнув себе под нос —«д-да не то ч-чтобы.. э-этого не план-нировал»—попытался немного оправдаться —«к-красиво читаешь»—добавил он, стараясь сгладить края. —«лесть мне ни к чему»—холодно ответил собеседник, повторно сделав глотки ещё холодного пенного. —«д-да с чего б-бы мне т-тебе л-льстить! я-я лишь с-свое мн-мнение сказал..»—немного разозлился на него мёрзнущий. тот будто пытается принизить себя, чтобы не показаться слишком высокого мнения о своей натуре, но выходит это в обратную сторону, будто он такой весь из себя крутой. ну, как показалось Жене, по тону его голоса.—«а т-ты в обо-оборону сраз-зу съёжился»—он немного помолчал и в полголоса добавил—«я читал час-сто, лишь п-поэтому и сказ-зал». —«вот оно как. приятные воспоминания?»—вновь хмыкнул долговязый и допил остатки алкоголя. —«можно и т-так с-сказать»—ответил тот, уткнувшись носом в колени. —«значит стихи хорошие только, а читал я хуёво»—протянул длинный. —«я понять н-не могу, т-ты на жалость д-давишь?»—возмущенно произнес он—«если н-на комплименты н-нарваться пытаешься..» —«ой да больно надо»—перебил его собеседник. —«..т-то и в-вправду красиво»—все же договорил Мёрзнущий со своим привычным небольшим заиканием, пряча нос в пледе.       длинный немного удивился такому развороту событий. не, ему и раньше говорили, что чтение его стихов приятно слуху, но.. это было так давно. разве так говорила его жена. она любила поэзию, писала короткие стихи, но никогда не публиковала их. часто в их доме стояла лёгкая, даже несколько праздничная атмосфера. а потом она умерла. лейкемия, не редкое заболевание. он долго пытался отойти от потери. встретились они ещё в юности и быстро поженились. их брак был даже похож больше на дружбу, нежели на серьезные отношения, но это не мешало их ждать друг друга с работы и учебы, проводить время, гуляя по зеленым тропам парка, читать книги по очереди страница за страницей. но так же и быстро все закончилось. но все же он рад, что она не страдала долго. потом он работал, лишь иногда вспоминая о прозе, как о единственном тепле. —«ну..спасибо тогда»—витая в воспоминаниях ответил длинный, немного улыбнувшись краем губ.—«для меня стихи тоже приятные воспоминания. о покойной жене. давно ее нет уж. отмучилась, а я все никак не могу.»—лирически протянул он, перебалтывая остатки напитка в жестянке, расслабив кисть, но не пальцы. —«и-и т-тебя это всё..ус-страивает?» —«в каком плане?»—озадаченно посмотрел на него сосед. —«эм. ну. ж-жить ожидая л-лишь.. смерти? без ц-целей, за-заливая пус-тоту алкоголем?» —«цели у меня были, когда я совсем мелким был. сейчас осталось то, что осталось. а именно ничего. вот эта книжонка иногда да развлекает. а от пива размаривает быстро, всяко лучше, чем сидеть и смотреть на эту люстру, мечтая перекрыть себе кислород. ну и редкие беседы с другими жильцами. с тобой к примеру. натура у меня такая, разговорчивая, но слушателей мало, оттого и гнию я изнутри»—закончил свою речь длинный. —«ну-ну.. я в-вприципе могу с-слушателем с-стать. всё ра-равно идти н-некуда»—покачал головой парень. —«хах, и то правда. как имя твое хоть слушатель. а то так и не спросил» —«Женя». —«Артём».       они пожали друг другу руки. контраст температур был настолько отчётливым, что оба быстро одернули ладони друг от друга. —«ух, пацан, я будто в прорубь руку засунул. я думал ты угараешь, что тебе холодно»—он немного отряхнул руку, сгоняя остатки прохлады. хотя она была очень кстати. на улице под полсотни жары. —«а я-я в кип-кипящий чайник..»—привел свою аналогию Женя. но почти сразу понял. тепло. он его почувствовал впервые за все эти месяцы. какого вообще чёрта происходит. кипяток не берет, одежда не берет, но чья-то рука... гоня мысли прочь, он засунул обратно руки под плед, сжав в замок, удерживая остатки чужой температуры на ладонях.       они продолжили сидеть в немного неловкой тишине, пытаясь подобрать слова, чтобы продолжить диалог. —«может ты что-нибудь расскажешь? а то рот будто только к меня не закрывается» —«эа.. я-я бы м-мог конечно..но не у-уверен, что го-готов откровенничать.. по крайней м-мере сейчас»—замявшись он ушел от нежелательного для него диалога. он рассказал бы о том, что его тревожит, но когда будет уверен, что это хотя бы чуть безопасно. —«д-давай я пока буду с-слушателем, а позже п-подключусь?»—он попытался найти альтернативу, лишь бы не начались излишние вопросы. —«да я и не против впринципе. скажешь, могу рассказать о том, как жил до этого»—спокойно согласился на предложение Артём. ему было неважно, перед кем он будет рассказывать историю своей жизни, никто ничего не запомнит все равно. а вспомнить то, что отдается горячими языками пламени в сердце как никак все же заставит его разум сделать вывод, что его жизнь не была такой пустой и бессмысленной.       он говорил долго. долго и много, но часто использовал различные эпитеты, которые свидетельствовали о его страсти к литературе, шутки и философские рассуждения по какому-либо событию в его жизни. такое ощущение, будто слушаешь подкаст. так спокойно и легко воспринималась информация. Жене нравилось слушать. нравилось слушать о том, как жили другие люди, невольно думая, была ли у него возможность жить иначе, как жил он раньше, нравилось манера речи соседа, его тон голоса, те эмоциональные переживания, которые он испытывал, будто сам находился в центре событий. —«а дальше диалог был, как анекдот. я спрашиваю: этого вашего мужа машина сбила? она мне в ответ: да, я его за макаронами послала. задаю уже второй вопрос: и что теперь делать будете? "да не знаю, наверное картошку сварю", ну ты прикинь? вообще ахренеть, жалеет она его, как волк овцу»—с эмоциями рассказывал он истории про соседей, про семью, про юношество, как познакомился со своей женой. Женя лишь смеялся искренне, как только мог, да кивал в ответ, невольно показывая увлеченность.       до глубокой ночи длился монолог длинного, и когда у него закончились самые интересные и местами гиперболизированные истории, он затих и закинув левую руку за шею, а вторую держа на коленях. ноги были закинуты "нога на ногу", а спиной он облакотился на спинку старого продавленого дивана. настроение у него было прекрасное, может хмель дал свой эффект, или же такую реакцию вызвала первая такая душевная и долгая беседа, пусть и с не до конца знакомым ему человеком. но будто они почти сразу нашли общий язык, и это было на руку обоим. он повернул голову на Пальто, который сидел подтянув колени к груди и обхватив их своими руками, опущенной головой на них, которая была повернула лицом к нему. глаза были закрыты, а на лице была еле видная улыбка. такое мирное лицо. не напряжённое, даже..естественное. —«уснул что-ли?»—вырвалось из уст длинного, а бровь взлетела вверх. —«неа, внимательно слушаю»—проговорил он в ответ, приоткрыв один глаз и не меняя позы. —«да вроде уже всё, что только мог рассказать, уже выдал»—усмехнулся тот и все же решил попытать удачу—«ну, теперь твоя очередь, Жень» —«аа.. хах, н-не уверен ч-что это будет оч-очень веселый рас-рассказ..»—он открыл оба глаза, поднял голову с колен и посмотрел прямо перед собой. лицо стало более напряжённым. он сомневался, стоит ли это делать. стоят ли последствия, которые могут настать, этого порыва души? —«да не важно мне, что угодно. пусть уж диалог будет. я хочу послушать истории о твоей жизни, плевать, насколько они будут весёлыми или отчаянными. у каждого своя жизнь, свои ценности. да и меня действительно заинтересовало, откуда такая северная принцесса взялась»—ответил тот немного с шуткой, чтобы разбавить нагнетающуюся атмосферу, продолжая спокойно и ожидающе смотреть на собеседника.

к черту. все, это было последней каплей.

      такой..интерес к его личности, настойчивое желание узнать о его натуре больше. он больше не мог жить так, постоянно проглатывая слова от страха, что его перебьют или начнут смеяться. странно, но он доверял этому человеку, хотя совсем его не знал. «ладно, возможно, на утро он ничего не вспомнит из-за спирта, отравивщего организм».       он начал издалека, как жил на севере, как видел северное сияние, какое восхищение у него вызывал снег вокруг. как переехал на юг, как не складывалось общение в школе, как любил книги про культы и историю. как поступил в университет, но не смог его окончить из-за..тех событий. про ту компанию, в которую ему не повезло попасть. говорил он спокойно, мягко, с особой 'заботой' выделяя приятные его душе моменты и тихо говоря о ненавистных. но начиная рассказывать о том, как они пошли на радиостанцию, он резко замолчал и смотрел прямо перед собой, не решаясь продолжая говорить. глаза начали блестеть и он упал лицом вниз в колени, пряча нос в шарфе, а глаза в пледе. —«и что же было дальше?»—с неподдельным интересом спросил длинный. было у него нехорошее предчувствие по поводу этой шайки, не зря же ее выделили в этом всем. —«я-я-я.. не з-знаю, стоит ли м-мне рассказывать это..»—почти шепотом проговорил Мёрзнущий, не двигаясь.—«по-понимаешь, ты первый, к-кто хоть заговорил со м-мной за столько в-времени. я боюсь. вдруг..вдруг э-это не повториться»—продолжил тот, говоря быстро и немного сбивчиво. —«да ладно тебе, чего ты это придумал чушь собачую какую-то. нормально же общались»—ответил тот, немного забеспокоясь, что же могло вызвать такую бурную реакцию. какие воспоминания могли всплыть, чтобы заставить резко замолчать. пару минут назад он с таким энтузиазмом рассказывал обо всем, что только мог. похоже, он не заметил, как зашёл слишком далеко, может сказал лишнего. —«все бывает, но мы все, живём во время катастрофы. каждый день может быть последним. нет смысла умирать с недосказанностью. ты можешь излить мне все, что тебя тревожит. я человек, который умеет хранить секреты, какие бы они ни были»—попытался убедить парня он.—«и все же, твой выбор, я не желаю допытывать» —«даже если меня могут убить за это?» —«что?» —«даже, если завтра мои мозги могут оказаться на этих обшарпанных обоях?»—мужчина на это лишь вздохнул глубоко, пуская воздух в лёгкие, и на пару секунд опустился в мысли, размышляя над сказанным—«и-извини, я наверное по-погор..» —«да» —«п-правда?» —«конечно. я человек честный, слово свое держу. кем бы ты не оказался. сердце у тебя чистое, я чувствую это» —«л-ладно»—Женя подвинулся чуть ближе к фигуре справа от него, чуть ли не в плотную и вытащил лицо из-под теплого куска ткани, немного спасавшего от холода. он положил подбородок на колени и направил взгляд куда-то в стену. собираясь с мыслями пару секунд, он почувствовал как тяжёлая, длинная рука собеседника опустилась на его плечо и тот немного наклонился чуть ближе к телу, от которого он ощущал тепло.       и продолжил рассказ: о том предательстве, о тех сомнениях, которые посещали мысли, но он их игнорировал, о расправе за неизвестно какие грехи в своей жизни. о том, как увидел смерть своими глазами, как та отказалась его принимать. о том, как перестал ощущать жару, как обжигал кожу кипятком, пытаясь получить хоть отголосок тепла. как пришлось бежать с прошлого убежища, как невольно убил того человека. о том, как набрёл на этот дом на отшибе. говорил он в полголоса, чтобы не услышали соседи, которые населяли их дом. голос моментами дрожал и тот замолкал на пару минут, собирая все в кучу и продолжал говорить, пока не дошел до конца. —«и вот. я сижу з-здесь»—сказал он, немного шмыгнув носом и опустил лицо вновь себе в колени, чтобы ткань бежевых брюк впитала подступающие слезы.—«я-я..не знаю, ч-что делать д-дальше. думал, с-смерть—последняя ступ-пень жизни.. но даже она отк-казалась от меня»—закончил он, смочив остатками слюны во рту пересохшее горло. он ощущал одновременно облегчение, и в то же время, нарастающую тревогу. теперь он точно не жилец, завтра же он умрет снова и будет страдать по кругу, пока его не примут на тот свет. —«выходит, ты..Гость?»—спокойно проговорил длинный, не повышая голос, чтобы это осталось только между ними. —«судя по признакам, то да. н-но я у-убил л-лишь один раз, по неволе, я-я не х-хотел лишать его жиз-зни, клянусь..я-я просто хочу.. ч-чтобы все за-закончилось»—оправдываясь проговорил тот.—«я ви-видел Гостей. они даже..даже..н-ни на что не пох-похожи. я б-будто застрял между л-людьми и ни-ними. но я не могу убивать. просто не могу» —«я не боюсь смерти. а на жильцов этого дома мне плевать. я изначально понял, что что-то не так с тобой, но все же решил узнать больше. и знаешь. мне кристаллически похуй, Гость ты или человек. будто бы в некоторых людях умерло больше человечности, что их нельзя ими больше называть. буду надеяться, что как-нибудь, как я усну, ты не разорвешь мне кожу»—попытался разбавить атмосферу тот.—«ты можешь мне доверять. я не сдам тебя никому.»—убедил тот его, немного покрепче сжав его плечо и расслабив ладони, но все же не разрывая эти, полуобъятия. —«ты тёплый» —«так ты же не чувствуешь тепло» —«я-я сам не з-знаю как мо-могу объяснить.. я не чув-чувствую температуру от в-внешней среды. но..но ко-когда мы соприк-коснулись руками, я-я впервые ощ-щутил его»       на этот вывод он тихо хмыкнул, и свободной рукой, лежащей до этого на колене, схватил, вытавщего свой ледяной нос уже наружу Жени, в сливу, немного сжав, чтобы не вырвался. тот в свою очередь издал звук недовольства на это действие и тихо требовал отпустить, чтобы не привлечь внимание жильцов. —«и как, тепло?» —«дос-достаточно.. если б-бы мне нос н-не вырывали»—после этих слов рука отпустила хрящ, оставив его немного побаливать от пульсировавшей боли. но терпимо. не успел тот опомниться как холодная рука вылезла из-под пледа и ущипнула его за левую щеку немного оттянув и отпустив. —«ну что, холодно?»—язвительно произнес тот, улыбаясь сам себе и смотря на начинающий розоветь кусок кожи, подвергшийся его касанию. —«один : один »—проговорил длинный, тоже улыбаясь себе под нос. они вдвоем начали тихо смеяться с происходящего. будто они малые дети, а не здоровые лбы. но..было в этом что-то особое, теплое, приятное, душевное.

им было приятно общество друг друга.