Жизнь удалась (почти)

POV Лео Утро началось с надежды. Кенни уехал на встречу с заказчиком, чмокнув меня в нос и пообещав вернуться пораньше. Я остался дома, допивал остывший кофе и листал телефон. А потом пришло первое сообщение. Кенни: Скучаю уже. Ты как? Я улыбнулся. Лео: Скучаю тоже. Тут без тебя пусто. Кенни: Фото покажи. Лео: Какое? Кенни: Ну... любое. Хочу на тебя посмотреть. Я засмеялся. Сделал фото — просто себя, в домашней футболке, с мятой после сна головой. Отправил. Кенни: Красивый. Но много. Лео: Чего много? Кенни: Одежды много. Сними. Лео: Кенни! Кенни: Что? Я просто предлагаю. Я закатил глаза, но улыбка не сходила с лица. Сделал следующее фото — футболка чуть спущена с плеча, взгляд в камеру. Кенни: Вот это уже ближе. Но я знаю, что ты можешь лучше. Лео: Ты невыносим. Кенни: Твой невыносимый. Дальше пошло-поехало. Я фоткал себя, он фоткал себя. Я — в трусах, он — без рубашки. Я — с пальцами на резинке, он — с расстёгнутыми джинсами. Сообщения становились грязнее, желание — сильнее. Кенни: Я хочу тебя. Сегодня. Обязательно. Лео: Я тоже. Давно не было. Кенни: Потому что мы оба устали как собаки. Но сегодня — всё. Я приеду и трахну тебя так, что ты забудешь своё имя. Лео: Обещаешь? Кенни: Обещаю. Жди. Я ждал. Весь день. Переписка становилась всё горячее, я уже предвкушал вечер, представлял, как он войдёт, как я брошусь к нему, как мы... А в пять часов вечера у меня заболел живот. Сначала я подумал — ерунда, пройдёт. Выпил воды. Посидел. Стало хуже. Через полчаса я уже сидел на унитазе и молился всем богам, чтобы это закончилось. Кенни: Я выезжаю. Час — и я дома. Лео: Кенни... Кенни: Что? Лео: У меня проблема. Кенни: Какая? Лео: Живот. Очень плохо. Я в туалете сижу. Пауза. Потом: Кенни: Отравление? Лео: Похоже. Кенни: Блин. Я сейчас приеду. Лео: Кенни, прости. Я знаю, мы хотели... Кенни: Заткнись. Ты не виноват. Я сейчас буду. --- Он приехал через сорок минут. Я сидел на диване, сжимая подушку, бледный как мел. Живот крутило, сил не было, настроение — ниже плинтуса. Кенни влетел в квартиру, бросил сумку, подбежал ко мне. — Лео! Ты как? — Плохо, — прохрипел я. — Прости. Я знаю, мы хотели... сегодня... а я... — Замолчи, — он сел рядом, обнял. — Ты серьёзно сейчас про секс думаешь? — Но мы же... — Лео. Мне плевать на секс. Мне важно, чтобы тебе было хорошо. А тебе плохо. Значит, я буду тебя жалеть. Он погладил меня по голове. Я закрыл глаза. — Кенни... — Тсс. Лежи. Он принёс мне воды. Потом чай — крепкий, как бабушка учила. Потом рис — разваренный, без соли. Я ел через силу, пил через силу, а он сидел рядом и гладил меня по спине. — Кенни, — прошептал я, когда очередной приступ отпустил. — М? — Ты злишься? — Нет. — Правда? — Лео. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Но если у тебя отравление — я буду заботиться о тебе. Это называется отношения. — Но мы так долго не... — И подождём ещё. Никуда не денемся. Я посмотрел на него. На этого человека, который мог бы сейчас быть где-то, развлекаться, а сидел тут, со мной, с моим больным животом и моей виной. — Я люблю тебя, — сказал я. — Я тоже тебя люблю. А теперь пей чай. --- К ночи мне стало полегче. Живот всё ещё ныл, но уже не крутило так, что хотелось лезть на стену. Я лежал на диване, Кенни сидел рядом, перебирал мои волосы. — Лео. — М? — Знаешь, я тут подумал... — О чём? — У геев ведь нет месячных, да? — Кенни, что за... — Ну, слушай. У обычных пар есть «эти дни», когда девушек нельзя трогать, потому что им плохо. А у нас, получается, «эти дни» — когда отравление. Я открыл рот. Закрыл. Потом засмеялся. Сквозь боль, сквозь усталость, сквозь всё. — Ты невыносим. — Знаю. — Я точно с тобой разведусь когда-нибудь. — Не разведёшься. Во-первых, любишь. Во-вторых, ты сейчас с таким отравлением до загса не добежишь. — Кенни! — Что? Я просто факты констатирую. — Ты идиот. — Твой идиот. Я засмеялся снова. И вдруг почувствовал, как внутри отпускает. Не только живот — всё. Вина, напряжение, ожидание. Всё это растворилось в его дурацких шутках и тёплых руках. — Кенни. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. За то, что не злишься. За то, что шутишь даже когда мне плохо. — Это моя работа. Официально. Должность — «шутить, когда Лео плохо». — Зарплата — поцелуи. — Достаточно. — Мало плачу. — Хватит. Он наклонился, поцеловал меня в лоб. — Лео. — М? — Ты справишься. Завтра будет легче. — Знаю. — А когда станет легче — мы наверстаем. — Обещаешь? — Обещаю. Я улыбнулся. Прижался к нему. — Кенни. — М? — Я люблю тебя. Даже когда ты шутишь про мой больной живот. — Особенно когда. — Особенно когда. Мы лежали на диване. Он гладил меня по спине. Я засыпал под его дыхание. И это было лучше, чем любой секс.