Жизнь удалась (почти)

POV Кенни Я сидел за своим рабочим столом и пытался делать вид, что работаю. Уже полгода, как я вёл этот дурацкий курс в местном колледже. Дизайн, композиция, цвет — всё, что я ненавидел объяснять, но за что платили приличные деньги. Обычно это было скучно, но терпимо. Пока в мою жизнь не ворвался он. Лео Стотч. Двадцать лет, светлые волосы, невинные голубые глаза, шрам на левом глазу и абсолютно убийственная способность делать вид, что он ничего не понимает. Я знал, что это игра. Мы играли в такие игры уже много лет. Но каждый раз, когда он садился на ряом и смотрел на меня этими щенячьими глазами, у меня внутри всё переворачивалось. Сегодня он зашёл в кабинет с особенным видом. Сначала глаза были уверенные, взрослые, в них горел знакомый вызов. Потом он опустил ресницы. Поднял. И на меня смотрел уже не мой муж, а невинный мальчик, влюблённый в своего преподавателя. — Мистер Маккормик? — голос тихий, робкий. — Лео. — Можно задать вопрос? — Валяй. Он подошёл ближе. Остановился прямо перед столом, теребя край футболки. — Я... я не понял тему. Про композицию. Можно вы мне объясните? — Лео, мы это проходили на прошлой неделе. — Я знаю. — Он покраснел. — Но я... отвлёкся. — На что? — На вас. Я замер. Потом усмехнулся. — Лео, ты понимаешь, что это не совсем... уместно? — Что? — он поднял глаза. Невинные. Чистые. — Я просто говорю правду. Вы такой... вдохновляющий. — Лео... — Можно я сяду ближе? Так лучше слышно. Не дожидаясь ответа, он обошёл стол и сел на край, почти вплотную ко мне. — Лео... — М? — Ты играешь? Он улыбнулся. Чуть-чуть. И в этой улыбке мелькнул на секунду мой взрослый муж — хитрый, любящий, опасный. А потом снова невинность. — Не понимаю, о чём вы, мистер Маккормик. — Ладно, — я вздохнул. — Давай посмотрим твою работу. — У меня нет работы. — В смысле? — Я не сделал. — Он опустил глаза. — Я всё думал о вас. — Лео... — Вы такой красивый, когда объясняете. У вас руки... я всё время смотрю на ваши руки. — Лео, это уже переходит границы. — Простите. — Он поднял глаза. В них были слёзы. Искусные, настоящие одновременно. — Я просто... я не знаю, что со мной. Я никогда так не сходил с ума по кому-то. Я смотрел на него. На этого человека, который знал меня лучше всех. Который умел быть таким убедительным, что я сам начинал верить. — Лео, — сказал я тихо. — Иди сюда. Он пододвинулся. Оказался прямо передо мной, между моих ног. Смотрел сверху вниз — робко, доверчиво, влюблённо. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Он кивнул. Глаза блестели. — Тогда попроси. — Пожалуйста, мистер Маккормик. Поцелуйте меня. Я потянул его к себе. Поцеловал. Медленно, нежно, почти невесомо. Он замер, не дыша. А потом ответил — робко, неумело, как в первый раз. — Ты никогда не целовался с мужчиной? — спросил я, отстраняясь. — Нет, — выдохнул он. — Только с вами. — Врёшь. — Не вру. — Лео, мы уже десять лет вместе. — Здесь и сейчас — не вместе. Здесь и сейчас вы мой преподаватель, а я ваш студент. Я усмехнулся. Провёл рукой по его светлым волосам. — Хорошо. Играем. — Всегда играем. — Тогда раздевайся. Он стянул футболку. Остался голый по пояс — светлый, аккуратный, с этим шрамом, который делал его ещё красивее. — Красивый, — выдохнул я. — Правда? — Правда. — А вы? — Что я? — Вы красивый. — Тебе виднее. Я потянул его за руку, укладывая на диван в углу кабинета. Лёг сверху. Поцеловал — шею, ключицы, грудь. Он застонал — тихо, удивлённо. — Лео, — прошептал я ему в ухо. — Ты такой сладкий. — Кенни... — Мистер Маккормик. — Мистер Маккормик... — М? — Я хочу вас. — Хочешь? — Очень. Я спустился ниже. Расстегнул его джинсы. Он замер, затаил дыхание. — Можно? — Д-да... Я стянул джинсы вместе с боксерами. Он лежал голый, красивый, с членом, который уже стоял, предательски выдавая его истинное желание. — Ты говорил, что никогда не был с мужчиной, — сказал я. — Не был. — А почему тогда у тебя стоит? Он покраснел до корней волос. — Я... я не знаю... это вы... — Я? — Вы так... так смотрите... Я усмехнулся. Провёл пальцем по головке. Он вздрогнул, застонал. — Лео. — М? — Кончай. Он замер. Посмотрел на меня. В глазах — недоумение, растерянность, возбуждение. — Что? — Кончай, — повторил я. — Я... я не... Но тело уже знало. Оно выгнулось, задрожало — и он кончил. Прямо в мою руку, с криком, с дрожью. — Кенни, — злобно выдохнул он, отдышавшись. — Что? — Это... это нечестно. — Почему? — Потому что с невинным студентом это не сработало бы! Я засмеялся. — А кто сказал, что ты сейчас студент? — Я! — А кто сказал, что в игре нельзя использовать все свои козыри? — Кенни! — Мистер Маккормик. — Мистер Маккормик! Это рушит игру! — Не рушит. Просто развивает. — Кенни! — Лео. Скажи стоп-слово, если не хочешь продолжать. Он замер. Посмотрел на меня. И промолчал. — Не хочешь? — спросил я. — Хочу тебя убить. — А стоп-слово? Молчание. — То-то же. Я наклонился и поцеловал его. Он зарычал мне в губы, но ответил. Всегда отвечал. — Кенни, — выдохнул он в перерыве. — М? — Трахни меня. — Попроси как следует. — Пожалуйста, мистер Маккормик, трахните своего самого невинного студента. — Хороший мальчик. Я вошёл. Медленно, глубоко, глядя в глаза. Он застонал — громко, отчаянно. — Лео, — шептал я, двигаясь. — Лео, мой. — Да... да... — Ты мой. Даже когда играешь. — Твой... — Даже когда злишься. — Твой... — Даже когда говоришь, что я сломал игру. — Кенни... — Кончай. Он кончил с криком. Я кончил следом, чувствуя, как пульсирует вокруг меня. Мы лежали, тяжело дыша. Лео уткнулся носом мне в шею. — Кенни. — М? — Ты сволочь. — Знаю. — Но я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Даже когда ты пытаешься быть невинным студентом. — Я был убедителен? — Очень. Пока не кончил от моего голоса. — Кенни! — Что? Это комплимент. Он засмеялся. Тихо, устало, счастливо. — Лео. — М? — Спасибо за игру. — Всегда пожалуйста. — И за то, что не сказал стоп-слово. — Я никогда его не говорю, когда кайфую. — Знаю. Я поцеловал его в макушку. — Кенни. — М? — А в следующий раз я хочу быть преподавателем. — Посмотрим. — Кенни! — Я подумаю. — Сволочь. — Твоя сволочь. — Кенни. — М? — А что, если бы мы реально встретились, когда мне было двадцать, а ты вёл курс? — Ты бы меня соблазнил? — Попытался бы. — У тебя бы получилось. — Правда? — Правда. Я бы не устоял перед этими глазами. — Какими? — Невинными. Которые сейчас смотрят на меня. Он улыбнулся. Прижался крепче. — Я люблю тебя, Кенни. — Я тоже тебя люблю, Лео. Мы лежали в темноте, и стоп-слово молчало. Как всегда.