Поступь балканских туманов

За 10 лет до основных событий. Умаг.       Марко не помнил, кто в их дворовой компании первым предположил, что Охотники живут в домах, сошедших из ночных кошмаров. Чьё-то извращённое воображение разместило там сырые подвалы, мрачные лаборатории и жуткие пыточные. Марко долгое время жил, убежденный в истинности этих детских страшилок.       Дом Марко Секуля был совершенно не похож на эти глупые сказки. Небольшой двухэтажный коттедж на окраине Умага был комфортен, в нём всегда было достаточно тепла и света, в шкафах за стеклом были аккуратно расставлены интересные книги, а на полках стояли ухоженные вечнозелёные растения в глиняных горшках. Марко любил бывать дома у своего партнёра, каким стал для него Секуль спустя четыре года после их знакомства. Сперва в гостях, потом на спонтанных ночевках, а после его небогатый скарб как-то незаметно переехал на чужие полки, так что оставалось и самому принять перемены в своей жизни. Брат посмеивался с его серьезных отношений, а родители были рады, что такой влиятельный человек, как Марко Матиевич, правая рука главы истрийского клана Охотников, взял под свое покровительство обоих хоть и одарённых, но все же непутёвых сыновей четы Пуришичей. Секуль познакомил Марко с верхушкой Охотников Умага, и для своих двадцати лет он был неплохо устроен в жизни. Некоторые ограничения, который ввёл в его жизни Секуль, омрачали его жизнь, но давали безопасность и некоторую уверенность.       Марко был ранней пташкой, любил встречать рассветы, особенно в спальне Секуля, из панорамного окна которой открывался поистине волшебный вид. Ласковые оранжевые лучи восходящего солнца выглядывали из-за крон вековых елей, добирались до стекол на втором этаже и разливались теплым течением по доскам пола. Марко считал, что если он успевал проснуться, чтобы щуриться, лежа в кровати, вглядываясь в несмелое начало нового дня, то он сложиться непременно хорошо.       В это утро он перевернулся на кровати, положив подушку, где только что лежали его стопы, устроился на животе и, положив голову на сложенные ладони, наблюдал за нежным рассветом. Вскоре зашевелился Секуль.       — Не спится? — сонно пробормотал мужчина.       — Красиво, — завороженно ответил Марко. Он услышал хриплый смех Матиевича и через пару минут мужчина расположился около него в таком же положении, оплетая Пуришича за бок, притянув к себе. Марко не отрывался от окна, но позволил себя поцеловать в плечо. Теперь за рассветом наблюдали они оба.       — Пурри, — тихо позвал Секуль через некоторое время тишины. Голос его был хриплым, но уже не таким сонным. Марко промычал, поворачивая к нему голову. Тёмные глаза смотрели жадно, пытаясь рассмотреть заново, изучить как препарат на предметном стёклышке микроскопа. — Твои волосы пахнут травами, — заметил Секуль. Марко резко дёрнул головой, ощутив жар проступающего румянца на щеках. Секуль был прав: пока его не было дома, Марко сбежал в лес, чтобы зарисовать в свой блокнот нужные растения, тем самым нарушая запрет Матиевича. Но как же ему ещё овладеть своим даром, если не заниматься им? — Ты опять уходил ночью в лес, пока меня не было дома? — спросил напрямую Секуль. Марко знал, что врать бесполезно, поэтому начал сбивчиво оправдываться:       — Да… я… это было в последний раз, обещаю…       Секуль тронул его предплечье фалангами, осторожно погладив, будто успокаивая дикого зверя.       — Чшш, я не против. Ты сам понимаешь, что мой партнёр не может пойти официально учиться своему дару, но если ты хочешь изучать травничество, я могу поискать для тебя книги.       Пуришич замер, раскрыв рот на полуслове. Отчаянье застыло в его глазах, а в голове крутилось непонимание: что ему только что предложил Секуль, уж не показалось ли ему?       — Марко! — вскрикнул окрыленный Пуришич и навалился с объятием на мужчину, наплевав на живописный рассвет и на просьбу Секуля не называть его по имени. Он поймал Марко в свои руки и начал гладить по голове.       — Тише-тише, в этом нет ничего особенного, — с улыбкой проговорил Матиевич. Марко клюнул поцелуем в его подбородок, резко до отчаянья переместился губами на колючую небритую щеку. Хотелось окунуть своего мужчину в пучину любви и благодарности за то, что он позволил нарушить свой же запрет и дать ему возможность самообразовываться. Но Секуль оставался задумчивым под шквалом ласк Марко. Он продолжал водить пальцаии по его волосам и обеспокоенно заглядывал в лицо.       — Марко, мне нужно, чтобы ты нашёл нужный сбор трав. В нашем городе появился один человек. Плохой человек, очень плохой. Он опасен для жителей Умага, для твоей семьи, даже для твоего брата…       — Что ты хочешь? — остыв от эмоций, спросил Марко, пытаясь отодвинуться от Секуля, но тот продолжал удерживать его в объятии, чтобы вкрадчиво шептать.       — Ты способен убрать его, чтобы избавить нас от проблем? Это не ради меня, Пурри, ради многих людей.       — Да, наверное, есть такое, — неуверенно пробормотал Марко. Ему не нравилось, на что уговаривал его Секуль, но он не стал бы просто так разбрасываться громкими фразами! Марко успокаивал себя: скорей всего, он просто не знал и не понимал всей ситуации целиком, чтобы объективно не оценивать.       — А смог бы сделать так, чтобы он некоторое время оставался бы в сознании, чтобы ответить на наши вопросы? — Секуль погладил его по щеке и посмотрел с невыносимой надеждой, будто только способности Марко могли бы решить проблему в городе.       — Я… попробую. Могу попробовать, если у меня будут книги и возможность экспериментировать с травами, — в ответ заявил Марко, хватаясь за возможность урвать себе больше возможностей для учёбы. По сути, что есть жизнь одного человека против жизней тысячи, которых он в будущем сможет спасти, если сможет сейчас взять как можно больше знаний?       Марко не нравились слова Секуля, не нравилось это дело, но наверное, так было нужно всем им. Матиевичу он доверял и доверял его решениям. Когда-то он пылко обещал идти с ним до конца.       — Я верю в тебя, Марко. Ты очень талантливый мальчик, — Секуль притянул Пуришича к себе и поцеловал в плечо. Кожу обожгло раскаленным железом, но Марко прикрыл глаза. Пусть будет так.