От эскиза к сердцу

Руки Максима неторопливо скользили по её спине — сначала едва ощутимо, словно он боялся спугнуть хрупкое мгновение, затем всё смелее, увереннее, будто проверяя границы дозволенного. Его пальцы бережно очертили изгиб позвоночника, плавно переместились к плечам, и одним мягким, почти ритуальным движением он спустил край её кофты с плеча, обнажив нежную, чуть розоватую от волнения кожу. Ангелина затаила дыхание, чувствуя, как внутри всё замирает. В комнате повисла густая, напряжённая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием — то учащённым, то замирающим, словно эхо невысказанных желаний. Максим склонился ниже; она сперва ощутила тепло его лица, а затем — лёгкое, как дуновение ветра, прикосновение губ к ключице. Первый поцелуй был почти невесомым, словно проверка, второй — чуть настойчивее, с намёком на желание, третий — уже с явным намерением разбудить в ней ответный огонь. Она громко выдохнула, чувствуя, как жар стремительно приливает к лицу, растекается по шее, опускается к груди, заставляя сердце биться чаще. Пальцы невольно вцепились в его предплечья — то ли в попытке отстраниться, то ли, напротив, прижать его ещё ближе, раствориться в этом мгновении. Внезапно Максим отстранился. В его глазах плясали озорные искорки, а на губах играла лёгкая, чуть насмешливая улыбка. — Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он с изысканной вежливостью, слегка склонив голову. — У меня есть превосходный выбор напитков. Ангелина прикусила губу, пытаясь собраться с мыслями. Тепло его прикосновений всё ещё пульсировало в каждой клеточке тела, отзываясь лёгким покалыванием на коже. Но предложение звучало неожиданно заманчиво — как шанс перевести дух, переключить внимание, дать себе передышку в этой игре чувств. — Признаться, это звучит весьма привлекательно, — наконец ответила она, стараясь говорить ровно, хотя голос слегка дрогнул. — Тогда, может быть, переместимся к бару? — с шутливой галантностью предложил Максим. — Там нам будет куда удобнее. — А если я предпочту остаться здесь? — протянула Ангелина, не спеша менять положение. Её пальцы всё ещё лежали на его предплечьях, словно искали опору. — Мне и тут весьма комфортно. Максим рассмеялся, его глаза блеснули. — Как пожелаете. Пусть будет по‑вашему. Резким, но удивительно аккуратным движением он поднялся с кровати, крепко придерживая Ангелину на себе. Она невольно вскрикнула от неожиданности и инстинктивно обвила ногами его талию, ища равновесия. — Максим! — рассмеялась она, чувствуя, как волнение смешивается с лёгким азартом. — Вы сами заявили о своём нежелании перемещаться, — парировал Максим, направляясь в сторону бара, расположенного за гостиной. Дойдя до места, он бережно усадил Ангелину на столешницу из полированного мрамора. Холодная поверхность контрастировала с разгорячённой кожей, вызывая лёгкую дрожь. Её пальцы машинально пробежали по гладкому камню, словно проверяя реальность происходящего. — Итак, какие будут пожелания, мадам? — с галантной полуулыбкой спросил Максим, отступая на шаг и оглядывая её с нескрываемым восхищением. — Позвольте предложить вам нечто поистине исключительное. — М‑м… Будьте так добры, расскажите подробнее сэр, — ответила Ангелина, игриво проводя ногой по его торсу, наслаждаясь тем, как он на мгновение задерживает дыхание. — У меня в распоряжении великолепный односолодовый виски с тонкими нотками дуба и мёда, пряный ром с оттенками карамели… Или, быть может, вы предпочтёте бурбон? Насыщенный, с долгим послевкусием, — перечислил Максим с видом знатока. — А нет ли чего‑нибудь менее… внушительного? — поинтересовалась она, приподняв одну бровь. — О, уверяю вас, для столь изысканной дамы только самое лучшее, — с шутливой серьёзностью возразил Максим. — «Менее внушительное» подождёт своего часа. Сегодня — только совершенство. Он приблизился, вовлёк её в короткий, но удивительно чувственный поцелуй, в котором смешались тепло и лёгкий вызов. Затем отстранился и с игривым вызовом спросил: — Готовы сделать выбор? — Пожалуй, я всецело доверюсь вашему вкусу, — с притворной покорностью ответила Ангелина. — Удивите меня. — Как будет угодно, — кивнул Максим, направляясь к барной стойке. Он выбрал два массивных бокала из тёмного стекла с изящной гравировкой, добавил туда несколько кубиков прозрачного льда и налил насыщенного янтарного бурбона. В воздухе мгновенно разлился терпкий аромат выдержанного алкоголя, смешанный с тонкими нотами дуба и ванили. Через несколько минут Максим вернулся к Ангелине, держа в руках оба бокала. Их грани мерцали в приглушённом свете, а лёд тихо позванивал при движении. — Ваш напиток ожидает, — произнёс он с тёплой улыбкой, протягивая ей бокал. — Надеюсь, он придётся вам по вкусу. — Вы чрезвычайно любезны, благодарю, — с шутливой торжественностью произнесла Ангелина. — За этот вечер! Она сделала глоток — не залпом, а медленно, смакуя вкус. Затем еще и еще. Тепло напитка слилось с внутренним жаром, усиливая и без того бушующие эмоции. Ангелина поставила бокал на столешницу и подняла взгляд на Максима — его глаза по‑прежнему светились теплом, а в глубине таилось что‑то большее: интерес, ожидание. — Что скажешь?— спросил он, делая небольшой глоток из своего бокала и внимательно наблюдая за ней. — Восхитительно, — улыбнулась Ангелина, чувствуя, как напряжение постепенно тает, оставляя место лёгкому веселью и сладкому предвкушению. Слегка покачивая ногой в такт не слышной никому мелодии. Её глаза, подёрнутые лёгкой дымкой от первого глотка бурбона, игриво скользили по лицу Максима, задерживаясь на губах, на линии скул, на блеске в глазах. — Ну что, какие наши дальнейшие действия? — спросил он, делая шаг ближе и опираясь плечом о барную стойку. В его голосе звучала смесь любопытства и сдержанного нетерпения. Ангелина почувствовала, как тёплый поток алкоголя мягко растекается по венам, снимая последние остатки скованности. Мир вокруг стал чуть мягче, краски — насыщеннее, а собственное желание — отчётливее. Она провела кончиком пальца по краю бокала, наблюдая, как свет играет в гранях стекла. Затем подняла взгляд на Максима — медленно, нарочито томно — и прошептала: — Хочу ещё выпить. Её голос звучал чуть ниже обычного, с лёгкой хрипотцой, которая не укрылась от его внимания. Максим приподнял бровь, в глазах вспыхнул огонёк заинтересованности. — Ещё бурбона? — уточнил он. — Нет… что‑нибудь полегче, — она слегка повела плечом, и край кофты снова соскользнул, обнажая кожу. — Что‑то с фруктовыми нотами. Чтобы было… приятнее. Максим усмехнулся, оттолкнулся от стойки и развернулся к барной полке. Его пальцы легко скользили по ряду бутылок, выбирая нужный экземпляр. — У меня есть отличный джин с нотами можжевельника и лайма. Или, может, ликёр с персиковым оттенком? — он обернулся, ожидая её выбора. — Ликёр, — решила Ангелина, чуть подавшись вперёд. — Хочу почувствовать сладость. Максим кивнул, достал небольшую бутылку с янтарной жидкостью. Налил не спеша, следя за тем, как густой сироп стекает по стенкам, затем добавил немного тоника и лёд. Вернувшись к ней, он протянул бокал, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Ангелина сделала небольшой глоток, прикрыв глаза от удовольствия. — М‑м, идеально, — протянула она, облизнув губы. — Именно то, что нужно. Максим улыбнулся, наблюдая за ней. Его взгляд задержался на её губах, ещё влажных от напитка, и он невольно сглотнул, чувствуя, как внутри разгорается огонь. — Рад, что угодил, — произнёс он чуть приглушённым голосом. — Но, признаться, меня не покидает ощущение, что дело не только в ликёре. Ангелина рассмеялась, её глаза заблестели. — О, вы слишком проницательны, сэр. Возможно, дело в атмосфере… или в компании. Ангелина сделала неторопливый глоток ликёра. В комнате царил полумрак, лишь приглушённый свет бра рисовал на стенах причудливые тени. Она подняла взгляд на Максима — тот наблюдал за ней, слегка прищурившись, будто пытался прочесть её мысли. — Расскажешь что‑нибудь ещё из своей жизни? — мягко произнесла она. Лёгкое удивление промелькнуло в чертах Максима, но тут же уступило место заинтересованному прищуру. — Например? — отозвался он, делая небольшой глоток бурбона не спеша ставить бокал на столешницу. — Ну… что хочется — то и расскажи, — улыбнулась Ангелина, позволяя кофте сползти ещё чуть ниже. — Мне интересно всё. Твои мечты, страхи, глупые истории из детства… Что угодно. Максим задумчиво покрутил бокал в руках, наблюдая, как янтарная жидкость переливается в приглушённом свете. На его лице мелькнула едва уловимая улыбка. — Глупые истории из детства, говоришь? — протянул он, словно взвешивая, с чего начать. — Ладно. Есть одна. Когда мне было лет десять, я решил стать… пиратом. Ангелина рассмеялась, её глаза заблестели. — Пиратом? Серьёзно? — Абсолютно, — с напускной серьёзностью подтвердил Максим. — Я тогда прочитал «Остров сокровищ» и загорелся. Нарисовал чёрную повязку на глаз, смастерил саблю из доски, даже флаг соорудил — чёрное полотно с белым черепом и костями. Он ненадолго замолчал, погрузившись в воспоминания, и на его губах медленно расцвела тёплая улыбка. — И что дальше? — Ангелина подалась вперёд, забыв о бокале. — Дальше… — Максим усмехнулся. — Я объявил войну соседским ребятам. Захватил их «корабль» — то есть старую лодку на заднем дворе — и потребовал выкуп: три яблока и банку варенья. Но тут вышла осечка: мама одного из «пленников» увидела нашу баталию и вызвала моих родителей. Ангелина заливисто рассмеялась, прикрывая рот ладонью. — И чем всё закончилось? — Меня лишили сладкого на месяц, — со смехом ответил Максим. — Но главное — я понял, что пиратская карьера не для меня. Слишком много правил и слишком мало сокровищ. — Зато теперь у тебя есть отличная история, — сквозь смех произнесла Ангелина. — И, судя по всему, ты нашёл способ получать сокровища без пиратства. — О, это было непросто, — его взгляд стал чуть серьёзнее. — Пришлось много работать, ошибаться, снова вставать… Но знаешь, иногда мне кажется, что тот десятилетний пират всё ещё живёт внутри меня. Только теперь его «корабль» — это мой офис, а «сокровища» — не яблоки и варенье, а проекты, которые я создаю. Ангелина кивнула, её пальцы снова скользнули по краю бокала. — А что насчёт страхов? Ты сказал, что расскажешь и о них. Максим помолчал. Затем медленно произнёс: — Боюсь… потерять то, что имею. Не деньги, не статус — это всё ерунда. Боюсь потерять людей, которые стали для меня важны. Боюсь однажды проснуться и понять, что всё, чего я добился, не имеет смысла без тех, кто рядом. Его голос звучал непривычно тихо, почти интимно. Ангелина почувствовала, как внутри что‑то сжалось — не от страха, а от пронзительной искренности его слов. — Это… честно, — тихо сказала она, глядя ему в глаза. — И страшно. Но, наверное, именно поэтому ты так много работаешь. Чтобы удержать это «всё». — Может быть, — он слегка пожал плечами. — А может, просто пытаюсь доказать себе, что достоин этого. Ангелина медленно потянулась к нему, её пальцы коснулись его запястья. Лёгкое прикосновение, но оно сказало больше, чем любые слова. — Ты достоин, — прошептала она. — Просто потому, что ты здесь. Потому, что ты умеешь мечтать, как тот мальчишка‑пират, и при этом не боишься быть уязвимым. Максим улыбнулся, накрывая её руку своей. Тепло их ладоней смешалось, словно два разных мира, наконец нашедшие точку соприкосновения. — Спасибо, — просто сказал он. — Не думал, что сегодня вечером буду рассказывать о пиратах и страхах. Но… мне нравится. — Мне тоже, — Ангелина пригубила ликёр, чувствуя, как сладость напитка сливается с теплом в груди. С размеренной неторопливостью Максим провёл пальцем по кромке бокала, не позволяя себе отвести взгляд от Ангелины. Она расположилась на мраморной столешнице, едва заметно покачивая ногой; её глаза подернулись дымчатой вуалью — то ли от алкоголя, то ли от того невысказанного напряжения, что витало между ними, словно заряженный воздух перед бурей. — Может быть, займёмся чем‑нибудь поинтереснее, чем просто истории? — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка игривой серьёзности. Ангелина приподняла бровь, её губы дрогнули в полуулыбке. Она намеренно медлила с ответом, наслаждаясь этим мгновением ожидания, тем, как его взгляд скользит по её лицу, задерживаясь на губах. — М‑м‑м, Максим Николаевич, — протянула она, — на что же вы намекаете? Нарочно наивный тон контрастировал с глазами, в которых плясали бесенята, — они-то и выдавали её настоящие намерения. Максим поставил бокал на стойку, сделал шаг ближе, сокращая и без того небольшое расстояние. Теперь он стоял прямо перед ней, настолько близко, что она могла ощутить тепло его тела, уловить лёгкий аромат его одеколона — древесный, с нотками цитруса. — Намекаю? — переспросил он. — О, я думаю, вы прекрасно понимаете, о чём я. Его пальцы невесомо коснулись её запястья, едва ощутимо, словно проверяя реакцию. Ангелина не отстранилась — напротив, её дыхание стало чуть чаще, а взгляд задержался на его губах. — Боюсь, мне требуется более конкретное объяснение, — произнесла она, стараясь сохранить игривый тон, хотя сердце уже бешено колотилось в груди. Максим тихо рассмеялся, его пальцы скользнули выше, к сгибу её локтя, оставляя за собой след из мурашек. — Тогда скажем так: разговоры — это прекрасно. Но есть вещи, которые гораздо приятнее проживать, чем обсуждать. Он наклонился ещё ближе, так, что его дыхание коснулось её щеки. Ангелина почувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения, как тепло разливается по венам, вытесняя последние остатки трезвости. — И что же вы предлагаете, Максим Николаевич? — спросила она, намеренно растягивая слова, хотя каждый нерв в её теле кричал: «Не останавливайся!» Его рука медленно поднялась, пальцы коснулись её подбородка, заставляя поднять лицо. Взгляд Максима скользнул по её губам, задержался на них на мгновение, затем вернулся к глазам. — Предлагаю… — его голос опустился до тёплого, обволакивающего шёпота, — оставить слова. И просто чувствовать. Ангелина медленно отстранилась, её взгляд стал чуть серьёзнее. Она осторожно спрыгнула со столешницы, едва слышно коснувшись пола, и сделала пару шагов назад, выдерживая интригующую паузу. — Сегодня никакого «дозволенного» не будет, — произнесла она, слегка приподняв подбородок. — Меня нужно заслужить. Её губы тронула лукавая улыбка, а в голосе зазвучали новые, властные нотки. — Догонишь — твоя. Нет — значит, всё самое интересное не сегодня. Не дожидаясь ответа, она развернулась и плавным, почти невесомым движением скользнула вглубь комнаты. Её силуэт растворялся в полумраке, лишь изредка выхватываемый бликами приглушённого света. Максим замер на мгновение, впитывая смысл её слов, а затем в его глазах вспыхнул азартный огонёк. Он оттолкнулся от барной стойки, его губы растянулись в хищной улыбке. — Ты играешь с огнём, Ангелина, — произнёс он, делая первый шаг вслед за ней. Она лишь рассмеялась, не оборачиваясь, и ускорила шаг. Её смех эхом разносился по комнате — звонкий, манящий, заставляющий кровь бежать быстрее. Максим ринулся следом. Он двигался стремительно, но осторожно, стараясь не потерять её из виду. Ангелина то и дело исчезала за предметами интерьера, вновь появляясь в самых неожиданных местах — за креслом, за тяжёлой шторой, за высоким книжным шкафом. — Ну что, исследователь, — донёсся её голос откуда‑то из глубины комнаты, — готовы ли вы к настоящему испытанию? Он обернулся, пытаясь уловить её движение, но она была быстрее, ловчее, словно тень, меняющая очертания. — Я всегда готов к испытаниям, — ответил он, медленно продвигаясь вперёд. — Особенно когда награда стоит усилий. В темноте снова раздался её смех — такой же манящий и дразнящий. — Посмотрим, насколько ты настойчив, Максим Николаевич… Максим двигался всё увереннее, постепенно сокращая расстояние. Он чувствовал её присутствие — лёгкий аромат духов, едва уловимый шорох одежды, прерывистое дыхание. Ещё несколько шагов — и он наконец поймал её. — Вот ты и попалась. Он настиг её в коридоре, прижал к стене одним уверенным движением. Его ладони обхватили её запястья, зафиксировав руки над головой. Их лица разделяли миллиметры. — Думаешь, можно так дразнить меня и уходить? — в его глазах плясали опасные огоньки. — Не в этот раз. Ангелина чувствовала, как учащается её дыхание. Эта внезапная доминантность Максима одновременно пугала и безумно возбуждала. — А что, если я именно этого и добивалась? — прошептала она, подаваясь навстречу его телу. — Чтобы ты наконец перестал быть таким… сдержанным. Макcим издал низкий, почти животный рык. Его губы обрушились на её с неистовой страстью, вытесняя кислород, мысли, сомнения. Одна рука продолжала удерживать её запястья, вторая скользнула вниз, очерчивая контуры её тела, задерживаясь там, где её дыхание становилось особенно прерывистым. — Еще раз повторяю, ты играешь с огнём, кошечка, — прохрипел он, отрываясь от её губ и прокладывая дорожку поцелуев к шее. — Уверена, что готова обжечься? Ангелина изогнулась под его прикосновениями, томно прикрыв глаза. — С тобой я готова сгореть дотла, — выдохнула она, обвивая ногой его бедро. Не разрывая контакта, Максим подхватил её на руки и двинулся в сторону спальни. Её лёгкое тело в его руках казалось невесомым, податливым, но он чувствовал, как под этой кажущейся хрупкостью скрывается внутренний огонь. В спальне царил полумрак. Максим опустил Ангелину на кровать, нависая над ней как хищник. В нём больше не было той бережной нежности, что минуту назад. Теперь каждое его движение было пронизано властным желанием обладать, подчинить, показать, кто здесь главный. — Хочешь меня? — спросил он, медленно расстёгивая пуговицы на своей рубашке. Ангелина приподнялась на локтях, глядя на него с игривым вызовом. Её глаза блестели в полумраке спальни, а губы изогнулись в провокационной усмешке. — А ты заставь меня ответить, — промурлыкала она, показывая, что не собирается так легко сдаваться. Голос её был низким, вибрирующим от предвкушения, и Максим почувствовал, как кровь приливает к вискам. Его улыбка стала хищной, глаза потемнели от желания. Он сбросил рубашку одним движением, обнажая рельефное тело — мускулистый торс, покрытый лёгким потом. В следующий момент он уже нависал над ней, придерживая за подбородок сильными пальцами, заставляя смотреть прямо в глаза — Я не просто заставлю тебя ответить, — тихо проговорил он, голос хриплый от возбуждения. — Я заставлю тебя умолять. Его руки уверенно скользнули под её кофту, лаская обнажённую кожу живота, поднимаясь выше, к упругой груди. Максим не спешил — он избавлял её от одежды методично, неторопливо, наслаждаясь каждым сантиметром открывающегося тела. Ангелина дёрнулась, пытаясь ускорить процесс, её руки потянулись к его ремню, но он перехватил их, прижав к матрасу над головой. — Моя игра, мои правила, — шепнул он ей на ухо, легко прикусывая мочку, отчего по её спине пробежали мурашки. Его губы начали путешествие по её телу — от шеи, где он оставлял влажные следы поцелуев, по ключицам, к груди. Он целовал набухшие соски, ласкал языком, чуть прикусывал, вырывая из её губ тихие стоны. Руки скользили вниз по бёдрам, дразняще приближаясь к самому сокровенному месту, но каждый раз, когда Ангелина думала, что вот-вот получит то, чего так жаждет, он отступал, заставляя её разочарованно выдыхать. Её киска пульсировала от желания, соки уже стекали по внутренним бёдрам, пропитывая простыню. — Максим… не мучай… — выдохнула она в какой-то момент, извиваясь под ним. Он поднял голову, встречаясь с ней взглядом, полным насмешливого превосходства. — Ты что-то хочешь? — спросил он с наигранной невинностью, продолжая ласкать внутреннюю поверхность её бедра, опасно близко к центру удовольствия. Пальцы кружили вокруг клитора, но не касались, дразня, заставляя её бёдра инстинктивно приподниматься. Ангелина прикусила губу, но потом сдалась. Её гордость растворилась в волнах желания. — Хочу тебя, — прошептала она. — Прямо сейчас. — Громче, — потребовал он, его пальцы замерли у самой границы, где её плоть горела от неутолённой жажде. — Хочу тебя! — почти выкрикнула она, голос сорвался в хриплый стон. Максим усмехнулся, наконец-то позволяя пальцам скользнуть внутрь, проникая в мокрую, жаждущую дырочку. Он трахал её пальцами медленно, глубоко, растягивая удовольствие, пока она не закричала, кончая с судорогой, тело выгнулось дугой. Но это было только начало — его твёрдый член прижался к входу, обещая полное подчинение. Его губы спустились ниже, целуя шею, покусывая ключицу, пока пальцы тем временем стягивали шорты обнажая гладкие бёдра и чёрные трусики, уже пропитанные влагой. Когда последняя деталь одежды оказалась отброшена, Максим на мгновение отстранился, окидывая взглядом её обнажённое тело — изящное, с плавными изгибами, соски затвердели от возбуждения, а между ног виднелась влажная щель, манящая и горячая. Ангелина чувствовала, как под его взглядом по коже разливается жар, её тело предательски выгибалось, требуя прикосновений. Он наклонился, проводя языком по внутренней стороне бедра, дразня, не касаясь самого сокровенного. — Пожалуйста... — прошептала она наконец, голос дрожал. Максим усмехнулся, его пальцы наконец проникли внутрь, скользя по скользким складкам, надавливая на клитор. Она застонала, извиваясь, пока он не вошёл в неё резко, заполняя полностью. Движения были жёсткими, ритмичными — он трахал её глубоко, заставляя кричать от удовольствия, пока оргазм не накрыл её волной, и она не умоляла о большем, сдаваясь полностью в его руках. Когда последняя деталь одежды оказалась отброшена, Максим на мгновение отстранился, окидывая взглядом её обнажённое тело — изящное, с плавными изгибами, такое желанное. Ангелина чувствовала, как под его взглядом по коже разливается жар. — Такая красивая, — произнёс он с почти болезненной нежностью, которая странно контрастировала с его доминирующей позицией. Его губы начали путешествие по её телу — от шеи, по ключицам, к груди. Он целовал, ласкал языком, чуть прикусывал, вырывая из её губ тихие стоны. Его руки скользили вниз по бёдрам, дразняще приближаясь к самому сокровенному месту, но каждый раз, когда Ангелина думала, что вот-вот получит то, чего так жаждет, он отступал, заставляя её разочарованно выдыхать. Её тело дрожало от предвкушения, а воздух в комнате пропитался запахом их возбуждения. Максим, с хищной улыбкой, наконец позволил своей руке скользнуть ниже, туда, где её плоть уже пылала, истекая влагой. Его пальцы уверенно раздвинули нежные складки, проникая в горячую, скользкую глубину. Ангелина выгнулась дугой, её бёдра инстинктивно подались навстречу, а из горла вырвался низкий, хриплый стон, полный отчаянной похоти. Он знал, как её ломать: то нежно поглаживал набухший клитор, заставляя её бедра дёргаться, то грубо вонзал пальцы глубже, имитируя толчки, от которых её вагина сжималась в спазмах, выдавливая соки на его ладонь. - Да, вот так, стон громче, — прошептал он, наблюдая, как её соски твердеют, а губы приоткрываются в безмолвной мольбе. Она была на грани, её тело корчилось, готовое взорваться оргазмом, но Максим внезапно отстранился, срывая с себя остатки одежды. Его член, твёрдый и пульсирующий, вырвался на свободу, венами набухший, с каплей предсемени на кончике. Ангелина уставилась на него широко раскрытыми глазами, в которых бушевало нетерпеливое, животное желание. Её щёки пылали, киска ныла от пустоты. — Скажи, что ты моя, — прорычал он, устраиваясь между её раздвинутых ног, головка его члена упёрлась в мокрый вход. Игривость испарилась из её взгляда, сменившись трепетом полной покорности. — Я твоя, — выдохнула она, обвивая его шею руками, ногти впились в кожу. — Полностью твоя. Их тела слились в одном мощном, глубоком движении: он вошёл в неё до упора, растягивая тесные стенки, заполняя каждую клеточку. Ангелина вскрикнула, её спина выгнулась, а влагалище жадно сжалось вокруг него, сосущим кольцом. Максим замер, давая ей привыкнуть к его толщине, но его глаза горели заботой сквозь похоть. - Всё хорошо? — прошептал он, сдерживая себя титаническим усилием. Голос его был хриплым, полным первобытного голода. Она кивнула, и через несколько секунд чуть двинула бедрами, давая понять, что готова. Максим начал двигаться — сначала медленно, бережно, его толстый член скользил в ее мокрую, горячую плоть, растягивая ее изнутри. Затем ритм нарастал: уверенный, глубокий, каждый толчок отзывался влажным шлепком и ее тихим стоном. Его сильные руки удерживали ее бедра, контролируя каждое движение, не давая ей вырваться из этой сладкой ловушки. Ангелина извивалась под ним, ее соски твердыми бугорками терлись о его грудь, а пальцы впивались в простыни. Комната наполнилась их стонами — ее высокими, умоляющими, его низкими, рычащими. Дыхание смешивалось в жарком вихре, тела скользили в совершенном ритме, словно они занимались этим всю жизнь. Максим шептал ей нежные слова: "Моя сладкая кошечка, ты такая тесная", то срывался на хриплые требования: "Кончи для меня, покажи, как ты течешь". Она с готовностью подчинялась, раздвигая ноги шире, чтобы он мог войти глубже, чувствовать, как ее стенки сжимают его член в конвульсиях желания. Когда Ангелина почувствовала приближение кульминации — ту сладкую дрожь внизу живота, — Максим, словно чувствуя это, ускорил темп, вбиваясь в нее с животной силой. Его рука скользнула между их телами, пальцы нашли ее набухший клитор и начали тереть его круговыми движениями, добавляя еще больше ощущений. - Смотри на меня, — приказал он, голос полный властной похоти. — Хочу видеть твои глаза. Она подчинилась, их взгляды встретились в момент, когда волна экстаза накрыла ее с головой. Ангелина выкрикнула его имя, выгибаясь под ним, ее тело сотрясалось в сладких конвульсиях, влагалище пульсировало вокруг него, выжимая каждую каплю удовольствия. Максим не выдержал — с рыком он вонзился последний раз, изливаясь в нее горячими струями, заполняя ее спермой до краев. Они замерли, сплетенные в потной, удовлетворенной хватке, пока мир вокруг не растворился в их общем блаженстве. Ангелина лежала, прижавшись к крепкому телу Максима. Ее кожа, покрытая тонкой пленкой пота, блестела в лучах уличного фонаря, пробивавшихся сквозь шторы. Она чувствовала, как его рука медленно скользит по ее бедру, поднимаясь выше, к местам, которые только что он так жадно исследовал. - Моя маленькая провокаторша,— прошептал он, целуя ее в висок, и его голос, низкий и хриплый, вызвал новую волну дрожи в ее теле. Ангелина свернулась у него под боком, чувствуя, как по венам разливается блаженная нега после их дикого соития. — Кто же знал, что под маской делового Максима Николаевича скрывается такой… страстный мужчина, — промурлыкала она, легко проводя пальцем по его груди, обводя мускулы, испачканные следами ее ногтей Ее пальцы спустились ниже, к животу, где она ощутила следы их спермы, смешанной с ее соками — грязный, интимный напоминание о том, как он трахал ее. Он поймал ее руку, поднес к губам и лизнул пальцы, пробуя солоноватый вкус их смешанных жидкостей. - Только для тебя, — произнес он с внезапной серьезностью, его глаза потемнели от желания. - И теперь, когда я узнал, какая ты на самом деле — мокрая, похотливая, готовая на все, — его голос снова приобрел властные нотки, — не думай, что я так просто тебя отпущу. Ты будешь моей. Ангелина улыбнулась, прижимаясь к нему еще теснее. - А я и не собираюсь убегать. По крайней мере, сегодня!