центр тяжести

За окном тянулся бесконечный, выцветший до белизны январь, было ужасно холодно, даже если ты находишься в помещении. Город за стеклом казался наброском, сделанным графитовым карандашом: серые многоэтажки, грязный снег и тяжёлое, низкое небо, которое, казалось, раздавит крыши, окутывая всё вокруг белым цветом. В комнате Лёши было темно и душно. Воздух здесь застоялся, пропитавшись запахом несвежего чёрного чая, дешёвых сигарет, алкоголем, купленным на распродаже взрослым другом, и тем самым едким электричеством, которое всегда предвещало бурю. Лёша не умел просто злиться – он горел. Он метался по тесному пространству, будто запертый в клетке зверь, и каждый его шаг по старому паркету отзывался резким, раздражающим скрипом. Его движения были рваными, сухими, жилистое тело под растянутой майкой напоминало натянутую до предела струну, которая лопнет и хлестнет по глазам. Он быстро вспыхивал, но не быстро утихал, что раздражало не только его самого, но и окружающих людей, которые находились рядом, во время гнева. — Да что ты молчишь блять?! — Спросил он, резко разворачиваясь. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а на щеках горели лихорадочные пятна. — Уставился на меня, как на еблана! Ты думаешь, мне нужны твои советы, твоя забота? Пошёл ты нахуй, я из-за тебя какой раз школу пропускаю, мне выпускаться скоро! Саша не двигался. Он стоял у двери, перекрывая собой единственный выход из комнаты Лёши, и его массивная фигура в полумраке казалась частью самой архитектуры дома. Спокойный, непробиваемый. Его широкие плечи расслабленно держались, а взгляд – светлый, глубокий, лишённый всякого выражения, был пригвожден к Лёше. Саша не перебивал. Он просто впитывал эту ярость, как губка, не позволяя ей даже на миллиметр сдвинуть себя с места. Он привык к своему другу, всё же, одиннадцать лет вместе учатся, для Саши – это обычный день, когда Лёша разозлился из-за незначительной хуйни. В этой тишине, наступившей после выкрика Лёши, было слышно только его рваное, свистящее дыхание. Саша был центром тяжести в этой комнате, потому что, когда Лёша срывался на него, Саша всегда терпел, спокойно реагировал, это буквально заставляло вылетать из катушек… Он был, можно сказать, скалой, о которую Лёша раз за разом разбивался в кровь, даже не замечая, что сам напрашивается на столкновение. Но он всегда винил Сашу, в любых спорах и конфликтах. Лёша сделал шаг вперёд, почти вплотную, сокращая дистанцию до опасного предела. Он выглядел немного хрупким, по сравнению с Сашей, но в его глазах плескалось такое отчаяние, смешанное с жестокостью, что воздух между ними, казалось, затрещал. — Ударь меня, — Прошипел Лёша, вскидывая подбородок и глядя Саше прямо в глаза. — Ну же! Сделай хоть что-нибудь, кроме этого своего ёбаного молчания! — Он замахнулся, его кулак врезался Саше в грудь – жёстко, костляво, но Саша даже не пошатнулся. И именно в этот момент тишина в комнате стала по-настоящему угрожающей.  Саша слабо улыбнулся, коротко, остро, почти сочувственно. Он чуть склонил голову набок, закусывая внутреннюю сторону щеки, будто спрашивал сам у себя в голове: «Стоит ли давать Лёше то, о чём тот так яростно просил?». А потом просто выполнил просьбу. Удар пришёл абсолютно точно в скулу, произошёл короткий звук столкновения кости о кость. Лёшу отбросило назад; в голове на мгновение вспыхнуло белым, а во рту разлился металлический привкус. Он пошатнулся, инстинктивно прижимая ладонь к лицу, и уже собирался броситься вперёд, ослепленный новой вспышкой ярости, но воздух закончился раньше, чем он успел замахнуться. Большие ладони Саши сомкнулись на его запястьях, как стальные кандалы. Без лишних усилий, одним рывком, не давая возможности подвинуть руками. — Отпусти, придурок! Пусти, сучка! — Выкрикнул Лёша. Он дёргался, извивался, пытаясь вывернуть суставы, но Саша только сильнее сжал пальцы, почти до хруста. Саша шагнул вперед, вытесняя Лёшу из остатков его пространства, и впечатал его спиной в тяжелый дубовый стол. Дерево отозвалось глухим стоном, и Лёша судорожно выдохнул, когда удар прошил позвоночник, было очень неприятно. Над ним нависла тяжёлая, нагнетающая тень. В светло-зелёных глазах Саши не было злости, там застыла холодная, пугающая насмешка, от которой по коже пробежал мороз по всей спине. — Не отпущу, — Произнёс он. Голос был ровным, почти ласковым, и это пугало больше всего. Лёша замер на секунду, глядя в веснушчатое лицо напротив. Он чувствовал, как по губе скатывается горячая, липкая струйка крови из разбитого носа. Беспомощность накрыла его тяжёлым куполом. Он попытался ударить Сашу ногой, дёрнуться всем телом, чтобы скинуть это невыносимое тело, но Саша среагировал мгновенно. Одним движением, он перевернул Лёшу на живот, вжимая его лицом в холодную поверхность стола. Тонкие запястья оказались перехвачены одной рукой Саши и жёстко прижаты к пояснице, так, что любое движение причиняло острую боль в плечах. Другая ладонь Саши грубо вплелась в волосы на затылке Лёши, заставляя его выгнуть шею и задрать голову назад. — Да всё, хватит! Слышишь? Я понял! — Лёша выдохнул это в дерево стола, чувствуя, как адреналин смешивается с чем-то другим - липким, жарким и совершенно неправильным, что не заложено в нём. По крайней мере, не должно быть заложено. Его тело, привыкшее к борьбе, внезапно предало его. Под тяжестью Саши, под этим безжалостным контролем, Лёша впервые за долгое время замолчал. Его ярость разбилась о спокойную силу парня сверху, оставив после себя только дрожь и гулкое, тяжелое сердцебиение, отдающееся в самых кончиках пальцев. Сашины движения были точными, уверенными и совершенно лишёнными спешки. Резким движением он стянул джинсы Лёши, затем, не задерживаясь, спустил мешающие боксеры, примерно до колен. Холодный воздух комнаты коснулся обнаженной кожи, заставляя Лёшу вздрогнуть. Из его горла вырвалось что-то похожее на сдавленный стон, который он тут же попытался проглотить. Рука, до этого державшая его за затылок, теперь нежно, но властно прошлась по напряженным ягодицам. Лёша почувствовал, как мышцы непроизвольно сжались. Он приподнял грудь, пытаясь хоть как-нибудь из-за плеча разглядеть Сашу. В его взгляде промелькнуло отчаяние, когда он увидел расслабленное лицо Саши, на котором играла та же насмешливая полуулыбка. Он плюнул на свои два длинных пальца, делая из этого что-то по типу смазки. — Саш, что ты делаешь?! — Единственное, что успел выдавить Лёша, его голос сорвался на хрип. Он почувствовал, как два пальца, влажные и горячие, уверенно, без промедления, вошли внутрь. Лёша резко выгнулся, скривившись от острой боли, которая тут же смешалась с чем-то новым. Он попытался скрыть это нарастающее удовольствие за потоком ругательств. — Блять, какой же долбоебизм… — Сказал он, вжимаясь лицом в стол, пытаясь отстраниться от Саши, но одновременно инстинктивно подаваясь навстречу. А потом вошёл и третий палец, смазанный той же Сашиной слюной. Лёша промычал, его тело дёрнулось, и он почувствовал, как мышцы внутри него сжались, обхватывая пальцы Саши. Это было больно, но в то же время невыносимо хорошо. Три пальца медленно вышли из чужого входа, от чего Лёша почувствовал пустоту внутри, что вызвало небольшой дискомфорт. Он сжал свои руки в кулаки, всё ещё напрасно пытаясь выбраться из крепкого захвата.  Саша свободной рукой расстегнул с себя брюки, так же спуская их на колен. Доходя до нижнего белья, блондин также легко спустил его с себя, оголяя мясистый член, проводя им по бёдрам своего друга, тот невольно всё ещё подрагивал, ожидая того, что должно сейчас произойти. Лёша утыкался лицом в стол, не желая смотреть на Сашу хоть как-то. — Ты ебаный извращуга, — Захныкал Лёша, закусывая свою нижнюю губу. В какой-то момент, парень сзади плавно вошёл внутрь, заполняя пространство своим членом. Было непривычно чувствовать себя наполненным, но это было очень приятно, отчего Лёша слегка простонал, зажмуривая глаза. Саша начал двигаться, его толчки были не особо резкими, скорее нежными, будто он старался не навредить Лёше, сделать и ему приятно тоже. Сашина рука освободила чужие запястья, на которые остались красные следы. Лёша выдохнул, тут же давясь воздухом и, громко вскрикнул, когда головка Сашиного члена упиралась прямо в простату. Парень всхлипнул, поднимаясь на ладонях немного вверх. Парадеев быстро обхватил его торс, вместе с руками, чтобы входить было удобнее и намного чувствительнее. Саша потянулся к шее Лёши, аккуратно покрывая её своими жаркими и влажными поцелуями, оставляя небольшие укусы, и, сразу же зализывая их горячим языком. Так же, он оставил багровый след, засос, около линии челюсти. Руки Лёши непроизвольно дрожали, он выгнулся в спине, когда почувствовал, что толчки друга становились всё быстрее и быстрее, будто он бомба замедленного действия. Он прикрыл свои веки, небольшие слезинки вылезли из уголков глаз, скатываясь прямо по щекам, вниз. Он чуть-чуть опустил свою голову, замечая, как что-то выпирает с его живота толчками, было очевидно, что это был чужой половой орган. — Саш, остановись, — Прошептал Лёша, чтобы получше разглядеть живот. Но блондин не послушал, он всё также долбился в сильном темпе. Деревяшкин громко застонал, от горячего дыхания возле уха и грубого движения, который опять же попал туда, куда нужно было. Саша прикусил чужую мочку уха, и, прошептал в ответ: — Тебе же нравится, зачем мне останавливаться? — От голоса можно было плавиться, Лёша замычал от удовольствия, когда Саша начал расцеловывать место укуса. Он пытался отвернуть голову, но ни черта не получалось, организм будто сам не давал ему это сделать, хотел продолжения, и, даже чего-то больше. — Нет, просто остановись, не выходи из меня, — Сказал Лёша, облизывая свои губы. Саша выполнил просьбу Лёши, не понимая, чего хочет он. — Смотри, — Он указал взглядом на свой живот, откуда выпирал член. Саша ухмыльнулся, убрав одну руку с Лёши и, дотрагиваясь до выпирающей части. Он обвёл головку через кожу живота Лёши, чувствуя это изнутри. Деревяшкин дёрнулся, издав тихий вздох. Саша спросил: — Что чувствуешь? — Он проводил пальцем по члену, спускаясь немного ниже.  — Не очень приятно… — Ответил Лёша. Толчки начали восстанавливаться, безумно медленные, будто и никакого движения и не было. Саша всё также рассматривал брюнета снизу, в его глазах читалась усмешка, или же, стандартное для него спокойствие. Но всё же, небольшой огонёк плясал в его зрачках. Рука его ласкала низ живота, а потом, спустилась на бедро, переходя на внутренюю сторону. — Да ты весь мокрый, — Разнеслось по квартире. Яркий румянец накрыл Лёшины щёки. И правда, его член истекал естественной смазкой, он был в стоячем состоянии, желал внимания к себе, требовал хотя бы малейшого прикосновения. Это сильно смущало, хотелось исправиться, чтобы не ощущать этот стыд на себе. Парадеев накрыл член своей рукой, а потом, обернул вокруг него большой и указательный палец, создавая кольцо. Рука начала двигаться в такт толчков Саши, что доставляло невыносимое удовольствие. Лёша полностью отдался, перекидывая свой вес на Сашино тело, тот придерживал его рукой, уткнувшись лбом в худое плечо. Саша толкался резко и точно, в один момент, он просто стоял на месте, от этого Лёша начинал хныкать, заставляя Сашу быть быстрее. Но он мучал, не слушался. Но позже, он был словно зверь, с бешеным темпом входя и выходя, вынуждая Деревяшкина стонать так, словно последняя продажная шавка. Пальцы крепко сжимали, а губы нежно целовали. И так, спустя ещё пару минут, они оба кончили. Лёша закончил в чужую руку, а Саша, успел выйти, кончая на пол. Брюнет устало рухнул животом на стол, а Саша, погладил того по пояснице, спускаясь пониже, и, потерев анус. — Дебил… — Последнее, что смог сказать парень.