Аттракционы

      Реклама была настолько ненавязчивой, что сначала Шэн Шао Ю не мог сказать, видел ли он ее вообще. Она не бросалась в глаза и не требовала внимания. Просто иногда то тут, то там, на экранах в магазинах, в новостной ленте, даже на билбордах по дороге домой Шао Ю начал замечать одни и те же образы в художественных бликах и с незамысловатыми надписями.       Деревья в лучах закатного солнца и поцелуи затемненных фигур. «Романтика». Радостные люди, улыбки и смех в глазах. «Идиллия». Объятия родителей и детей, влюбленных, счастливых стариков. «Семья». Мыльные пузыри и танцы. «Отдых».       Реклама предлагала простое человеческое счастье.       Лишь тогда, когда Шао Ю шел мимо очередной красивой вывески и решил притормозить, чтобы рассмотреть привлекающую деталь, он заметил в нижнем углу логотип. Тот казался знакомым, но Шао Ю не помнил откуда.       Колесо обозрения на фоне чистого голубого неба и пара птиц вдалеке. «Почувствуй высоту и свободу». Крутящаяся карусель, снятая на такой скорости, что превращалась в воздушный магический узор. Американские горки, трасса которых напоминала изящный орнамент. «Попробуйте — и вам понравится!»       Шао Ю стали попадаться ролики в мягких фильтрах и плакаты, призывающие посетить новый парк аттракционов, где каждый мог выбрать развлечение по душе. Реклама обещала незабываемые ощущения на крутых спусках и головокружительных виражах, уют и семейную идиллию на прогулках по живописным местам, романтические зоны и места для встреч с друзьями. «Сказка, где все дороги ведут к счастью».       Картинка завораживала, закручивала воображение и яркими пятнами отпечатывалась в мыслях. Приятная музыка западала в память, и ее мотив невозможно было забыть. Он крутился в голове во время совещаний и на семейных ужинах, всплывал, когда его не ждали, и напоминал об обещанных ощущениях.       Вот только Шао Ю не любил аттракционы. Он не боялся, ведь альфу S-класса не встревожат какие-то горки, ему не нравился искусственно созданный хаос. Он не испытывал радость от взлетов и падений, от вызывающей тошноту круговерти. С самого детства так сложилось, что он предпочитал ровное движение без перепадов и перегрузок. А любые проблемы он решал без эмоциональных всплесков и сомнений. Расставания, увольнения, прощения — все это было для него не драмой, а обычной частью жизни. И он выстраивал ее как дорогу, где каждый поворот просчитан, а препятствия — лишь задачи для блестящего ума.       Пока на этой дороге не появился Хуа Юн.       — А’Юн, куда бы ты хотел пойти? — спросил Шао Ю, разглядывая таблички на указательном столбе.       Его голос был ровным, но в горле стоял ком.       Было душно. Воздух пропитался приторным ароматом сладостей и жареной кукурузы. Все пространство вокруг заполняли радостные визги детей и взрослых, сливаясь с фоновой музыкой в шумную какофонию.       — Туда, куда и ты, господин Шэн, — сказал Хуа Юн, улыбаясь.       От него приятно пахло орхидеей. Пластырь на феромонной железе скрывал его истинную натуру, а белый вязаный пуловер поверх майки и мягкие черные брюки добавляли облику нежной беззащитной невинности. Как никто другой Шао Ю знал, насколько этот образ обманчив.       Шао Ю стоял на перепутье и не мог решить, куда идти. Толпа людей потоками протекала мимо них, инстинктивно обходя стороной. Хуа Юн держал его под руку и прижимался так, словно боялся, что его снесет. Он продолжал счастливо улыбаться и смотрел снизу вверх из-под пушистых ресниц, дожидаясь, когда Шао Ю хоть что-то выберет. В его темных радужках мелькал розовый блеск.       — Господин Шэн, — мягко сказал Хуа Юн, — давай сходим на качели. Я тебя покачаю.       Шао Ю кивнул, расслабляясь. Он уже не сомневался, что ему здесь понравится.