Мичи

Очередной перенос в прошлое и что-то пошло не так. Душа светловолосого героя не выдержала, круг разорваться. Если бы страдал он один, он бы справился. Но страдали дорогие ему люди. Страдала Хината Тачибана. Так что он сломался глубоко внутри себя. Есть библейская история, в которой Иисус рассказывает, что когда изгонят беса из человека, если он не заполнит это место Богом, бес вернётся и приведёт с собой семь других бесов, ещё злейших. Или это в библии было? Впрочем, не важно. Вот и тут пословица «свято место пусто не бывает» сработала на все сто процентов и пробудилась я. С губ едва не сорвалась нецензурная брань. Рука полезла в сумочку, где по моим-нашим-чужим воспоминаниям лежало карманное зеркало. В груди неприятно сжало, словно за ребра приобнял медведь. Искомый предмет холодил кожу. Насыщенно-голубые глаза крашенной блондинки посмотрели на меня из отражения. «Меж комнатой страха и комнатой смеха, не то смеяться, не то плакать.» — с иронией подумала я, внимательно изучая меню основных блюд, стараясь побороть зарождающуюся истерику. А истерить было из-за чего. Например, что я попала в фем версию туповатого плаксы из аниме, которое смотрела краем глаза. Мне НРАВИЛАСЬ моя жизнь. Она была идеальна! Рамен с курицей, со свининой, острый, сырный, с корнями лотоса… Я вижу меню. Я вижу свое отражение в зажатом рукой зеркале. Я вижу ярко-голубое небо с перистыми облаками. Я вижу пластмассовую столешницу. Я вижу свой-наш-чужой маникюр на руках. Глубокий вдох-выдох. Я слышу людские разговоры на японском, которые понимаю. Я слышу шум машин. Я слышу кошачью ссору. Слышу стук каблуков проходящей мимо женщины. Я чувствую аппетитный аромат еды, царящий в воздухе. Я чувствую боль внутри. Я умерла. Так обидно, потому что пережив тяжёлые времена и добившись своего «долго и счастливо», умерла именно в этот момент. Когда было, что и кого терять. И я возродилась, объединившись или же поглотив настоящего Ханагаки. Я полная неудачница и даже не Цунаде. Я Ханагаки Такемичи. Я помню, как учился в обычной японской школе, был влюблён в Хинату и остервенело пытался её спасти. Я помню каждый провал и новые попытки, боль и отчаянную надежду. Помню, но не ощущаю этого. Настоящая я там, в России. Вопрос «как» даже не стоял. Скорее «какого ху». Ханагаки был парнем, что в воспоминаниях, что просмотренном мультике. Только вот небольшая растущая грудь и третий пласт воспоминаний школьницы намекал. К столику подходит мелированная официантка в симпатичном передничке. — Чиз рамен, пожалуйста. Латте с двумя ложками сиропа «Брауни». И черничное моти. Моти любила моя свекровь за их умеренность сладости. Самая лучшая женщина в моей жизни, ставшая мамой и близкой подругой. С которой я больше никогда не увижусь. Тоска засела глубоко внутри и собиралась стать повседневной. Раньше я умела довольствоваться малым, убеждая себя, что потом все будет хорошо, надо только переждать. Сейчас мне нечего было себе сказать. Хорошо мне было и лучше уже не станет. Тот кусочек рая, что у меня был стоил всего. Самое забавное, что на этот момент у меня не было истории, что занимала мои мысли и я с нетерпением ждала продолжения. Обычно попаданцы тоскуют по невозможности узнать продолжение любимой истории и лишь мимолетно скучают по семье. Если вообще скучают. У меня же все в точности наоборот. Да, было время, когда я любила мечтать о теме попаданства, но оно прошло. За соседним столиком три девушки и трое юношей собрались на гокон — групповое свидание. Распространенная практика в Японии, но Такемичи никогда в подобном не участвовал. Заказ принесли достаточно быстро и я сразу же попросила счёт. Расплатиться было делом десятка секунд. Родители Мичи не жалели денег на ребёнка и самому дитю на карманные. Мои собственные дети в прошлом получали на порядок меньше, отчего умели копить. Я в детстве и того не получала. Мичи не умела и не понимала необходимости этого. Я мечтала когда-то быть богатым вторым поколением с золотой ложкой в жопе. И я сейчас нахожусь близко к этому. По воспоминаниям из будущего парня, он хоть и сбежал от семьи и друзей, периодически их отслеживал. Его мать рано умерла, как я подозреваю, покончила с собой. А вот отец после развода женился второй раз и даже завел еще одного ребенка, а его бизнес поднялся в гору. Вроде бы даже сотрудничал с Какучо. Отец и правда был фениксом — выходец из бедной семьи, который всего добился сам. Такемичи был упрямым именно в него. Хотя забавно, что попав в «высший круг», он последовал общему настроению бесконечного потакания ребенку. Думаю, если бы взрослый Такемичи попытался наладить отношения, его бы приняли с распростертыми обьятьями. Девушка приносит заказ и я неспешно начинаю утолять голод. Рамен вкусный, а в кафе негромко включили веселенький мотивчик. Попросила официантку принести бумагу и ручку и начала неспешно писать плюсы и минусы нынешнего положения. Записи веду на русском, так что чужого взгляда не боюсь. Новое молодое тело. Отсутствие болезней. Симпатичная внешность, которую можно превратить в красивую. Обеспеченная семья. Возможность начать свой бизнес, о котором мечтала. Примерное знание будущего. Знание влиятельных и опасных в будущем личностей. Сама возможность жить. В минусах была потеря прошлой жизни и любимых людей. Муж, конечно, справится, но вдовство причинит ему немало боли. Думаю, дочки сумеют вернуть ему волю к жизни. Зачеркиваю все, пока слова не становятся совсем уж нечитабельными. Под столом послышалось шуршание и я с любопытством заглянула. Под столом сидел светловолосый ребёнок в выцвевшей красной футболке и шортах. — Привет, я Майки, а у тебя есть конфеты? — Привет, я Мичи. Похож, а может и не Манджиро вовсе. Впрочем, без разницы. История идет иначе, коли я женского пола, а Майки мне в младшие братья годится. Я предлагаю детенку сесть рядом и заказываю детский бургер и клубничное мороженное. Заказ вновь оплачиваю сразу. Сижу, а внутри словно глубокий и холодный океан, приглушивший эмоции. Улыбаюсь блондину, спрашиваю его о друзьях и он счастливо рассказывает, не забывая о еде. Потом тыкает пальцем на что-то позади меня, смешно состроив удивленную мордочку. Я послушно оборачиваюсь, пока ребёнок убегает, неумело прячась за предметами на пути. Это чуть-чуть веселит. Маленький плут. Я тоже надолго не задерживаюсь. Дома все тихо, новый отец на работе, а новая мать занята домашними делами. Я на секунду сравниваю её с Наной, матерью Савады Тсунаеши из «Реборна» и поражаюсь сходству. Та же «выборочная слепота» во имя нормальности и одна только домашняя работа на повторе. Идеальная японская жена. Та-да-има, Такемичи. Добро пожаловать домой, мелкая.