Как спасти любимую?

      После завершения Второй Магической войны многое для чистокровных волшебников изменилось. В основном это было связано с новой политикой Министерства Магии, которое теперь стало более лояльным к полукровкам и маглорожденным. Старые семьи, скрипя зубами, терпели, пока привычный уклад общественной жизни потихоньку менялся.       Тем не менее, древние традиции, впитанные с молоком матери, правила и догмы, установленные еще во времена Мерлина, продолжали существовать внутри древних родов магической английской аристократии. И пусть теперь маглорожденные получили больше возможностей и прав в волшебном мире, это почти не изменило ничего для тех, чьи семьи считались элитой.       Чистокровные маги продолжали кичиться своей чистотой, ради которой Темные волшебники творили столько зверств, и совсем не видели, что это ведет их к упадку. Волшебники подходили к грани, за которой лишь деградация и вымирание, и сама Магия была вынуждена вмешаться. И местом своего вмешательства она выбрала Хогвартс, чтобы понять, достойны ли маги спасения. Это было их шансом, и получить его выпало на долю юных чистокровных, еще способных изменить будущее магического мира в лучшую сторону.

***

      Отстроенный после войны замок первого сентября торжественно принял у себя всех вернувшихся, а также новое поколение, поступившее на первый курс. Школа также дала возможность получить диплом тем, кто не смог сделать этого за последний год по разным причинам. Таким образом, вместе с седьмым курсом на уроки ходили ученики дополнительного, восьмого, курса.        Вернувшихся повторно оказалось не так и много, около десяти человек, которых расселили по привычным факультетам. Исключение составили старосты школы, выбранные директором. Малфой и Грейнджер получили в распоряжение свою собственную башню старост. Многих учеников удивил выбор МакГонагалл, они не понимали, почему именно Драко дали подобную должность. Только сам парень знал, что это его шанс показать — он действительно изменился, и его не зря оправдали.       События прошедшей войны оставили след во многих юных волшебниках, но особенно в тех, кто оказался в эпицентре событий. Гермиона, например, отнеслась к такому напарнику спокойно. Она, конечно, не была в восторге от подобного соседства поначалу, но больше не ненавидела Малфоя. Не после того, как он несколько раз помог им в самые нужные моменты.       Работать с ним в паре было удобно. Драко не опаздывал, выполнял свою часть дел и вообще оказался ответственным человеком. Они мирно разговаривали по любым вопросам, но каких-то долгих личных бесед не вели. Соседствовать с ним в общем пространстве тоже было комфортно. В гостиной у них всегда был порядок — потому что некому было разводить беспорядок, они оба за собой убирали и любили чистоту. Гостей Драко водил редко, в основном сам куда-то уходил. Он вел себя с ней вежливо и даже по-джентльменски с тех пор, как после суда поблагодарил за помощь и принес извинения.        Грейнджер скучала по своим друзьям, не вернувшимся в школу в этом году, но иногда думала, что рада их отсутствию. Были бы эти полгода учебы такими же тихими и спокойными, если бы Гарри и Рон, — особенно Рон, — часто навещали ее в башне старост? Наверняка конфликт со слизеринцем случился бы в первый же день, даже если бы Малфой действительно пытался сдерживаться. Не сдержался бы Уизли.       Рождество в Норе только подтвердило ее догадки. Письма не смогли убедить Рона в том, что Драко ведет себя нормально, и по приезде друг вывел Гермиону из себя: спрашивал, уточнял, предполагал и искал любой предлог, чтобы вернуть Малфоя на уровень первого врага. Гарри больше доверял мнению подруги, но и он попросил писать, если вдруг что.       После каникул Грейнджер выдохнула и вернулась к своей тихой рутине, поистине наслаждаясь ею. Но идеальный внутренний мир и гармония все же пошатнулись, омраченные странными чувствами к Драко. Пытаясь доказать друзьям, что он теперь нормальный, Гермиона и сама невольно посмотрела на него как бы со стороны.       Выискивая аргументы в пользу Малфоя, она отметила все его изменения и, вместе с этим, все достоинства. И, неожиданно, размышления привели ее к тому, что ей, оказывается, нравится высокий рост Драко и его подтянутое тело, ей приятна его небольшая забота о ней, вызванная исключительно вежливостью. Кажется, ей стал нравиться его голос, особенно когда в нем проскальзывали бархатные нотки. От него по коже неуловимо пробегала дрожь. Гермиона признала, что ей импонирует его начитанность, острый ум, тонкие шутки, которые не все понимали. Малфой оказался достаточно интересным, чтобы она невольно его заметила и стала выделять из толпы остальных однокурсников.       Грейнджер честно попыталась выкинуть глупые мысли из головы, но заинтересованность никуда не исчезла. Наоборот, ей стало казаться, что взгляды Драко в ее сторону длиннее, чем должны быть, что в них есть что-то более глубокое, чем показное спокойствие. Его слова вдруг наполнились новыми смыслами и иногда даже вгоняли в краску. Неожиданно выяснилось, что джентльменские повадки и некая мягкость у него только к ней, с остальными он был просто учтив и довольно холоден.       Теперь то, что он запомнил ее маленькие привычки, заставляло задуматься, почему он вообще обращает на это внимание? Ее любимый чай всегда был на столике, и раньше Грейнджер даже не задумывалась, почему он не заканчивается — она была слишком занята учебой и делами. Если книга была не дочитана, но забыта где-то в кресле или на пушистом ковре у камина, ее всегда можно было найти на столе. Эльфы убрали бы ее в шкаф, значит, это были не они.               Малфой завел общую баночку с перьями, чтобы не искать новое, если старое во время их работы портилось. Гермиона оценила идею и удобство и пару раз добавляла туда перья из своих запасов, но ломала она гораздо больше. Погрызенные от нервов, сломанные от неосторожного использования, забытые на парте в классе — она действительно тратила много, но почему тогда в той баночке они никогда не заканчивались? Эта мысль заставила вспомнить, что Драко писал дорогими перьями, а такими простыми пользовался исключительно во время дел, касающихся старостата, то есть, в башне, когда они что-то делали вместе. Получается, он так незаметно заботился о ней?       Гермиона ничего не могла с собой поделать и все больше увязала в этом парне. Это ее немного пугало, потому что надежды и фантазии могли привести ее к разбитому сердцу и недопониманиям. Может, она надумывает лишнего, и в поступках Малфоя нет никакого подтекста?       Возможно, его осторожные касания лишь случайность и ничего не значат? Может, они были и раньше, но она не замечала? Хотя едва заметные прикосновения к ее спине, когда он пропускал вперед, и задетые пальцы, когда помог и забрал часть книг, и касанием-то толком не были. Малфой всегда держал вежливую дистанцию с ней, не пересекая черту. Это напоминало ей о том, что чистокровные не желали лишний раз трогать кого-то вроде нее.       Чувства стали мешать нормально жить и учиться, и Гермиона искала любой повод, чтобы отвлечься. И через две недели после возвращения с рождественских каникул МакГонагалл этот повод предоставила.

______

      Грейнджер сидела на уроке истории магии, когда Мэнди Линс стало плохо. Девушка выглядела бледной, с темными кругами под глазами, поэтому потеря сознания не очень всех удивила. Ее быстро отправили в лазарет, и все бы ничего, но Гермиона услышала странные пересуды:       — Опять это случилось…       — Она уже четвертая, да?       — Может, это новый вирус?       — Кажется, те три девочки так и не пришли в себя…       — Слушайте, а меня одну беспокоит, что все они маглорожденные?       Последний вопрос заинтересовал Грейнджер, и она развернулась к перешептывающейся компании.       — О чем вы говорите? — потребовала ответов староста школы.       — А ты что, не знаешь? — изумилась семикурсница с Гриффиндора, с которой Гермиона была не очень знакома.       — Не знаю чего?       — Ну ты даешь! Ты настолько занята учебой, что вообще ничего не замечаешь? — фыркнула другая девушка, тоже новая однокурсница.       — В общем, — заговорила Патил, — происходит что-то странное. В октябре Кетрин Уилсон с Когтеврана тоже вот так сознание потеряла, и с тех пор ее никто не видел. Всем говорят, что она подхватила какой-то вирус и все еще лечится в лазарете. В ноябре Лиза Смит с Пуффендуя тоже перестала ходить на уроки. В декабре ее однокурсница Саманта Робертс оказалась в лазарете и все еще вроде бы там. И теперь вот наша Мэнди.       — А вы заметили, что она уже неделю будто больная ходила? Стала дергаться от каждого звука, постоянно озиралась по сторонам…       — Да-да, и на уроках засыпать стала…       — Мне тоже показалось, что она плохо спит, но после войны всякое бывает, я не лезла…       — А я слышала, как Мэнди с криком выбегала из комнаты, перебудила всех соседок. Все бормотала о каких-то глазах…       Гермиона передернула плечами и откинула непонятный страх, поползший мурашками по спине. Решив выяснить, что происходит, она пошла к МакГонагалл сразу после занятий.       Директор помялась, тяжело вздохнула и сказала:       — Да, это правда. Пострадали уже три маглорожденные девочки, и мы до сих пор не знаем, что происходит. Они будто застыли, уснули и впали в кому. Жизнедеятельность организма сильно замедлена, их тела похолодели, и никак не удается согреть их. Я отправила всех в Мунго, но даже там не могут понять причину такого их состояния. Все указывает на то, что это проклятие. Но какое именно? Почему эти девочки? Из-за статуса крови или же это здесь не при чем?       — Я поищу информацию в библиотеке, — пообещала Гермиона, обеспокоенная происходящим.       Драко она ни о чем не рассказала, не желая поднимать между ними тему странных нападений на маглорожденных. Если виноват кто-то из чистокровных, Малфой мог нечаянно спугнуть преступника, обсуждая эту тему с друзьями. Просить его молчать было бы глупо — об этом и так полшколы говорят. А еще он мог подумать, что она считает виноватым его, хотя это было не так. В общем, портить их мир не хотелось. Грейнджер просто отговорилась новым проектом и все свободное время стала проводить в библиотеке. Заодно и отвлеклась от опасных чувств к напарнику.       Через неделю МакГонагалл вызвала Гермиону к себе и сообщила:       — Специалисты Мунго совместно с Отделом Тайн смогли выяснить, что это за проклятие.       — И что? — с замиранием сердца поинтересовалась Грейнджер, немного досадуя, что ей так и не удалось найти ответ самой.       — К сожалению, все очень плохо как для девочек, так и для всех волшебников в целом, — поведала Минерва. — Это проклятие было описано в «Истории волшебства» и однажды уже применялось. Много столетий назад магический род чуть не исчез из-за него. Оно называется «Проклятая любовь» и появляется само по себе из-за неизвестных нам причин. Признаки те же, что и в этот раз.       — Нашли способ победить его? — взволнованно спросила Грейнджер.       — А вот тут проблема. Ответа на этот вопрос нет. В древнем свитке просто написано, что в какой-то момент проклятие исчезло, а все проклятые вернулись к жизни. Там также ничего не было сказано о том, кто именно был жертвой… — с потемневшим лицом ответила Минерва. — Никто не знает, сколько времени пройдет в этот раз, прежде чем решение будет найдено. Пока все держится в секрете, чтобы не пугать людей, но … Будь осторожнее, Гермиона.       — Возможно ли, что это проклятие поразило волшебников из-за двух последних магических войн? Вдруг это наше наказание за то, как мы используем магию? — произнесла испуганная Грейнджер.       — Все может быть, — горько признала МакГонагалл.       — В таком случае, осторожность мне не поможет, — вздохнула гриффиндорка.       Укладываясь спать, Гермиона размышляла о проклятии и его возможных причинах. Она так глубоко ушла в свои мысли, что не сразу заметила темное нечто, притаившееся в верхнем углу ее балдахина над кроватью. Но красные светящиеся глаза вскоре привлекли внимание, и Грейнджер испуганно застыла под одеялом.       Первой мыслью было, что ей мерещится. Второй — что это шутка Пивза. Третьей — что какая-то мелкая магическая тварь залезла в комнату. Может, это просто какие-то чары? Но странный страх сковал мышцы, и это ощущение напугало больше, чем что-то неизвестное над ее головой. Гермиона с трудом преодолела себя и медленно завела руку под подушку, сжимая палочку. Усмирив заколотившееся сердце, она резко села и осветила комнату люмосом.       Нечто черное, бесформенное и похожее на облако уставилось на нее своими горящими красным глазами. Оно угрожающе качнулось к ней, открыло рот, неровный, с зубчатыми краями, и Грейнджер не выдержала. Чистый ужас наполнил ее разум, она завизжала и бросилась прочь, вылетая из комнаты. Ноги сами понесли ее к спальне Малфоя, и Гермиона, обернувшись назад, врезалась в него со всей силы.       — Ай! Ты что творишь! — воскликнул Драко, едва устояв на месте. — Что за крики?       — Т-там… оно… это… — в панике, почти задыхаясь, выдавила Грейнджер, тыча палочкой в сторону открытой в ее комнату двери.       Она развернулась, оставив за спиной парня, и нацелилась, готовясь отражать атаку. Ее всю трясло, тело не слушалось, а страх заглушил любые доводы разума. Гермиона все вглядывалась в темноту своей спальни, ожидая, когда же то ужасное нечто покажется, но ничего не происходило.       — Что случилось? — уже обеспокоенно спросил Малфой, и она ощутила, как он напрягается позади нее.       — Там… у меня в комнате… что-то было… — пытаясь начать дышать, выговорила Грейнджер. — Прямо под балдахином. Черное пятно с красными глазами… оно еще там… будь осторожен…       — Что? Какое пятно? — нахмурился Драко и обхватил ее за плечи, разворачивая к себе лицом.       Гермиона побледнела от испуга и тут же обернулась, чтобы видеть дверь своей спальни. Вставать к такому спиной? Нет уж!       — Ты что, перезанималась? Твой новый непонятный проект довел тебя до ручки? — хмыкнул Малфой. — Отдыхать надо почаще.       — Да я не вру! — крикнула Грейнджер, начиная тереть заслезившиеся глаза.       — Ладно. Пойдем и посмотрим. Уверен, там ничего нет, — чуть более мягко сказал Драко и двинулся к комнате напарницы.       Гермиона отрицательно покрутила головой и схватила его за локоть, не пуская. Он фыркнул, вырвал руку и решительно прошел вперед. Грейнджер замерла, зажмурилась, но заставила себя сдвинуться с места и подойти ближе. Малфой молчал, ничего не происходило, и она рискнула заглянуть внутрь. Свет от яркого люмоса заливал всю комнату, Драко оглядывал пространство со скепсисом и неким любопытством, задерживая взгляд на брошенной на стуле вчерашней одежде, фотографиях на полке, разобранной кровати.       Гермиона осторожно сделала шаг вперед и крепко сжала палочку, успокаивая себя и убеждая, что все хорошо.       — Ну, и? — вскинул бровь Малфой, оглянувшись на нее.       Грейнджер слегка устыдилась, стала сомневаться. Вдруг это все ей померещилось? Может, она уже почти уснула, и это ей просто приснилось? После влияния крестража и не такие ужасы могли привидеться. Она медленно, все еще страшась, приблизилась к кровати и осторожно заглянула под балдахин. В углу никого не было.        Взгляд заметался, отмечая, что нигде ничего странного нет. Гермиона забормотала несколько заклинаний, проверила все чарами и сконфуженно остановилась, опустив глаза в пол.       — Похоже, это был просто кошмар, — протянул Драко.       — Да. Извини, — промямлила Грейнджер. — За то, что разбудила и…       — Ничего, — снисходительно ответил Малфой и вышел, закрывая за собой дверь.       Гермиона тут же включила верхний свет, чтобы не оставаться в темноте. Все еще оглядываясь, она легла в кровать, наложила вокруг нее кучу защитных чар, но уснуть так и не смогла. Страх не ушел, он затаился где-то в глубине души и мерцал там, не позволяя спокойно закрыть глаза. Только когда рассвело за окном, Грейнджер задремала немного и проснулась от будильника.       Утром ночное происшествие показалось глупостью. Она убедила себя, что ей померещилось или приснилось от усталости, и позволила себе немного отдохнуть в свободное время. День прошел в некой рассеянности из-за недосыпа, но в целом ей удалось вернуть себе потерянное душевное равновесие. Сидя вечером у камина в гостиной Гермиона смутно тревожилась, но все же пошла спать. Ее взгляд сам собой прошелся по комнате и всем темным углам, а потом волшебница оставила лишь одну свечку, выключив остальной свет. Усталость взяла свое, и она уснула.

___

      Демон Эмоций с удовольствием приблизился к своей новой жертве. В прошлый раз его выпускали в этот мир слишком давно, он был ужасно голоден. Несколько человеческих девиц немного насытили его, но стали лишь аперитивом. Демон обожал страдания, а кто страдает лучше, чем безответно влюбленные? Боль, ревность, обиды, невзаимные чувства, разбитые мечты и надежды, страхи — любимые лакомства, которыми ему позволили питаться и в этот раз.       Условие, при котором его контракт с этим миром закончится, было простым, но, очевидно, у волшебников этого времени тоже были проблемы с принятием неравной любви. На сей раз его обязали выбирать лишь маглорожденных жертв. Уже было ясно, что пира не случится, ведь их число было ограничено теми, что жили в замке.       Демон Эмоций протяжно вздохнул, вспоминая прошлый призыв. Вот где он наелся до отвала, поглощая чувства абсолютно любого волшебника из низших слоев общества. Тогдашние барышни и мужчины высокого социального статуса обожали развлекаться, влюбляя в себя множество сердец и разбивая их отказом. Мммм, вот это были времена…       Демон вздохнул погромче, впитывая приятную горечь эмоций от девицы напротив. Еще одна жертва, чьи зародившиеся чувства тоже останутся без ответа. Эти современные чистокровные считали маглорожденных чем-то настолько неподходящим им, что даже не замечали их самих, не то что их влюбленность. Похоже, и в этот раз он сможет наесться. Неравная любовь сейчас явно была не в почете.

___

      Гермиона ощутила странный холод, пробежавший по телу. Мелкие волоски на руках встали дыбом, побежали мурашки, и она сквозь сон попыталась укрыться одеялом. Спустя несколько долгих секунд разум сообразил, что она и так укрыта, тогда почему леденеют конечности? Не могло же окно открыться?       Грейнджер открыла глаза, моргнула, привыкая к полумраку, и застыла от страха. Это существо снова находилось над ней, теперь в другом углу балдахина. Визг вырвался сам собой, она суматошно подорвалась, запуталась в одеяле и упала с кровати, но тут же вскочила и выбежала в гостиную. Свет зажегся, как раз когда Гермиона обернулась назад, снова нацеливая палочку на дверной проем, а позади из своей спальни вышел Малфой. Увидев похожую на вчерашнее картину, он цокнул и сказал:       — Что, опять?       Прошествовав мимо напуганной напарницы, Драко заглянул в ее комнату, зажег там свет и осмотрел, фыркнул.       — Знаешь, это становится плохой привычкой. Если у тебя кошмары, попроси в лазарете зелье, — посоветовал он.       — Там опять ничего нет? — сдавленно просипела Гермиона. — Но я же видела! Оно было прямо надо мной!       — Что «оно»? — скептично хмыкнул Малфой, устало зевая.       — Что-то черное, бесформенное и с красными светящимися глазами, — дрожащим голосом объяснила Гермиона, растирая свои плечи — ее трясло еще и от холода. — Смотрело на меня и будто приблизилось в этот раз… Я… — она замолчала, не желая вслух признавать, что настолько чего-то испугалась. Тем более, он ей не верил. Нечто снова исчезло, стоило выйти из комнаты.       Драко покачал головой, думая о том, что ей стоит больше отдыхать. Это же он посоветовал, когда уходил к себе. Грейнджер с опаской приблизилась к спальне, осмотрела ее, но войти уже не решилась. Она так и просидела в гостиной до самого утра, то задремывая от тепла камина, то оглядываясь в поисках темной тени.       Новый день тянулся долго, у нее заболела голова от недосыпа, но Гермиона добросовестно сделала все уроки и дела. Днем она заходила в комнату, чтобы переодеться и взять некоторые вещи, но постоянно осматривалась, потому что было страшно находиться там теперь.       Вечером тревога усилилась. Никакие доводы разума уже не помогали, и Гермиона осталась сидеть в гостиной на диване. Малфой, направляясь из ванной к себе, закатил глаза и пожелал спокойной ночи. Грейнджер не просидела долго. После полуночи уставший организм буквально заставил ее веки опуститься, и она уснула. Но уже через час башню старост сотряс новый испуганный крик. В этот раз Драко просто выглянул из спальни, окинул взглядом пространство и ее и настоятельно попросил сходить с утра к мадам Помфри.       — Серьезно, Грейнджер, это уже не дело, — сказал он и ушел спать.       Гермиона, которая увидела этот ужас почти над собой прямо в воздухе, все еще пыталась прийти в себя. Ноги тряслись, сердце колотилось так сильно, что она едва могла дышать. Не выключая больше верхний свет, она с трудом заставила себя осмотреться. Снова увидеть это не хотелось до дрожи, но Грейнджер переборола страх. Когда стало понятно, что существо снова исчезло, она добрела до столика с чайным набором и сделала себе крепкий чай. Оставшееся время до утра она просидела на одном месте, даже не шевелясь, и вздрагивала от любого шороха.       Утром Гермиона решила последовать совету Драко и сходить в лазарет. Пересказав свои странные симптомы, больше похожие на кошмары, Грейнджер приготовилась выслушать совет медведьмы. Но мадам Помфри почему-то смотрела с огромным сожалением и стала утирать выступившие на глазах слезы.       — Мне очень-очень жаль, Гермиона, — всхлипнула женщина. — Похоже, проклятие добралось и до тебя…       Грейнджер замерла, не слушая то, что ей объясняла колдомедик. О проклятии она уже знала, как же не догадалась, что с ней то же самое? Наверное, во всем виноват дикий недосып и постоянный стресс из-за страха. Казалось бы, во время войны она многое повидала и уже должна была перестать бояться, но это проклятие словно поднимало все из глубин души и заставляло бояться как никогда.        Чуть позже МакГонагалл вызвала старосту школы. Убедившись, что доклад мадам Помфри верен, она решительно отправилась делать запрос в Мунго и Отдел Тайн. Гермионе как героине войны было разрешено изучить все имеющиеся записи и данные о проклятии, поразившем волшебников в прошлом. А целая команда спецов исследовала ее комнату и гостиную вдоль и поперек.       Малфой смотрел за этим и хмыкал, мол, привилегии Золотой девочки. Из-за обычных кошмаров директор устроила невесть что. На него косились, но не трогали — Грейнджер строго пресекала любые намеки на то, что это может быть виной ее напарника-старосты. Она выглядела измотанной и просидела над свитками до ночи. Драко ее не трогал, ничего не сказал, и это в равной степени задевало и устраивало.       Проснулась Гермиона около трех ночи, прямо за столом, чувствуя, как холодные мурашки ползут по ногам. Свет в гостиной горел, так что она бегло осмотрелась, усмиряя заколотившееся сердце. Ничего не было. Но стоило ей опустить взгляд вниз, в темноту под столом, как она отшатнулась прочь. Существо было прямо там, так близко, как никогда, и от его взгляда леденело внутри.       Грейнджер даже не помнила, как влетела в комнату Драко и запрыгнула на его постель. Малфой подорвался, вскидывая палочку, его взгляд, острый и темный, напугал ее, но меньше, чем то материальное проявление проклятия. Гермиона даже не обратила внимания на то, что он держит ее на прицеле — она смотрела на дверной проем с тихим ужасом. И вроде бы теперь понимала, что это не что-то реальное, способное навредить ей физически, но страх попасть под его влияние был даже хуже. Оно вызывало в ней что-то, похожее на ощущение, когда рядом дементор.       — Да ты издеваешься, — со стоном произнес Малфой и упал на подушку, прикрывая веки.       Потом посмотрел на нее, и Гермиона тяжело сглотнула, прижимая дрожащую ладонь к своей груди. Сердце снова колотилось так, что ее трясло. Драко вздохнул, взмахом палочки закрыл дверь, зажег свечу и уставился на неожиданную посетительницу его кровати. Поджал губы. Грейнджер знала, что выглядит невероятно уставшей.       — Ты вообще спала в последние дни?       — Немного, — шепнула она, чуть сдвигаясь и думая о том, что надо уйти. В конце концов, это невежливо, и она давно прибила бы слизеринца, посмей он вот так забраться в ее постель.       — У Помфри была? — нахмурился Малфой.       Гермиона кивнула и ничего объяснять не стала. Он закатил глаза, о чем-то подумал и вдруг сказал:       — Оставайся, если хочешь.       — Что? — удивилась Грейнджер, ощущая, как странное облегчение растекается внутри и помогает успокоить дрожь.       — Может, соседство со мной поможет тебе нормально уснуть? — предположил Драко. — Ну, или я тоже увижу то неуловимое нечто, которое тебя так пугает.       — Ты не увидишь, — горько хмыкнула Гермиона, раздумывая над его предложением. Спать и правда хотелось, идея была очень заманчивой. Но этическая сторона вопроса…       Малфой фыркнул и отвернулся, укладываясь на бок, к ней спиной.       — Если что, я не против поделиться одеялом, так что не мерзни, — заявил он и затих.       Грейнджер сидела еще минут пять, сомнения грызли изнутри, но здравый смысл победил. Поспать ей было очень нужно, вдруг соседство с чистокровным поможет? Она робко и осторожно сдвинулась на другую сторону, благо, ширина кровати позволяла, и скромно забралась под его одеяло. Почему-то страх действительно отступил, несмотря на полумрак. Мысли сами собой сменили направление, и теперь Гермиона размышляла над тем, что лежит с Малфоем в одной постели. Она не заметила, как уснула.       — Грейнджер, ты просыпаться собираешься?       Голос, наполненный легкой смешинкой и чем-то еще, неуловимо приятным, прорвался сквозь сон. Гермиона с трудом открыла глаза, но как только поняла, где она, тут же широко их распахнула и резко села.       Драко издал тихий смешок, и она посмотрела на него. Он уже был почти одет: застегивал пуговицы на рубашке. Грейнджер успела рассмотреть его грудные мышцы, прежде чем он закончил и взялся за галстук. Разум соображал с трудом, поэтому она реагировала на все очень замедленно.       — Нравится то, что видишь? — весело спросил Драко.       — А? — Гермиона моргнула и наконец поняла, что пялится. Щеки немного покраснели и бросило в жар.       — Я говорю, вставай, а то опоздаешь на занятия, — усмехнулся слизеринец, надевая пиджак.       Он почти вышел из комнаты, когда Грейнджер все же сказала:       — Извини, что я вчера…       Малфой отмахнулся и ушел, не дав ей времени нормально извиниться за неподобающее поведение и все неудобства.       МакГонагалл разрешила Гермионе не ходить на занятия и изучать древние свитки в надежде, что она сможет найти что-то, что поможет ей. Но Грейнджер, с трудом заставив себя преодолеть страх, переоделась у себя и поспешила учиться. Находиться одной было слишком тяжело.       Вечером она до последнего боролась с собой и изучала информацию, не думая о том, что в башне никого нет, а Малфой спит. Тишина, нарушаемая треском поленьев в камине, давила на нервы, тревога росла, но Гермиона упрямо сидела на месте. Снова идти в комнату к Драко и просить разрешения переночевать с ним? Нет уж, увольте. За вчерашнее и так было стыдно. Ей удалось подремать уже под утро, когда рассвело.       День, наполненный учебой и обязанностями старосты, прошел тяжело, ее тревожность росла. Грейнджер стала дергаться от громких звуков, вздрагивать от неожиданных касаний, ее внимание стало рассеянным. После занятий ее ждал приятный сюрприз — МакГонагалл позволила Гарри прийти к ней.       Поттер, как оказалось, смог узнать пока еще тайную информацию о проклятии, потом ему доложили, что его боевая подруга тоже подверглась этому, и он поспешил ее увидеть. Объяснив другу все, что возможно, Гермиона позволила себе несколько минут в его крепких объятиях. Это немного успокоило ее, и она взялась за изучение свитка, с трудом разбираясь в дебрях древневолшебного языка.        Гарри напряженно сидел рядом с ней на диване и смотрел в одну точку. Он переживал и пытался понять, почему судьба вновь так несправедлива к его близким. Вскоре в башню вернулся Малфой. Они поздоровались кивками, но потом Драко подошел и молча протянул руку. Поттер моргнул и пожал.       — Так, эээ… — попробовал он что-то сказать, чтобы заполнить неуютную тишину, но слизеринец приложил палец к губам и указал назад.       Гарри обернулся и увидел, что подруга спит. Она выглядела очень уставшей, какой-то осунувшейся, и он с досадой сжал кулаки. Да почему все так? Гермиона была лучшим человеком в его жизни, лучше многих. За что ей это?       В это время Малфой обошел его и заглянул в листки с переводом, нахмурился, читая.       — Так это проклятие? На ней? — тихо и хмуро спросил он.       — А ты не знал?       Драко поджал губы, продолжая бегать взглядом по тексту. Гарри с легким удивлением следил за ним, замечая, что слизеринца почему-то волнует происходящее. Неужели действительно так изменился и теперь беспокоится о напарнице-старосте?       — Я знаю только то, что она уже почти неделю нормально не спит, — все же ответил Малфой. — Я думал, это переутомление и кошмары, а она твердила о каком-то черном нечто, которое пугает ее каждый раз.       Он отложил листы на стол, протянул руку в сторону женской спальни и пробормотал что-то. Большой плед подлетел к ним, был ловко пойман и передан гостю.       — Кажется, если рядом кто-то есть, она нормально спит, — сообщил Драко.       — Я смогу посидеть еще пару часов максимум, — удивленно ответил Гарри, наблюдая за тем, как Малфой усаживается в соседнее кресло, забирает свиток и словарь и начинает переводить текст.       — Ну хоть так. Вчера она спала около часа, видимо, всю ночь над этим просидела, а позавчера часа четыре, — произнёс Драко, вчитываясь в свиток и сдвигая брови к переносице от сложности.       — Ты довольно осведомлен, — заметил Поттер, усаживаясь на диван к подруге. Он внимательно посмотрел на слизеринца, пытаясь принять то, что видит.       — Вчера она не будила меня диким криком, значит, не спала всю ночь и подремала только с рассветом. А позавчера ворвалась ко мне в комнату, опять напуганная. До этого она после такого уже не засыпала, так что я оставил ее спать со мной, — произнёс Малфой, начиная что-то записывать.       — В смысле, спать с тобой? — настороженно переспросил Поттер.       Драко осознал вопрос, оторвался от занятия и спокойно сказал:       — В смысле просто спать. На другой стороне кровати. Она выглядела еще хуже, чем сейчас, так что я просто не стал выгонять ее. Это кажется помогло, так что не нужно претензий.       Гарри хмыкнул, но промолчал. Малфой переводил еще час, потом ушел на вечерний обход без напарницы. Поттер посидел еще, но вскоре был вынужден уйти. Он надеялся, что подруге удастся найти способ избавиться от проклятия и спасти себя. В нее он верил больше, чем в сотрудников Отдела Тайн.       Драко, вернувшись, немного подумал, но потом отнес Грейнджер к себе в комнату. А сам продолжил переводить, просидев до самого утра. Разбудила его возня под боком и тихое бормотание.       — Нет, ну не могла же я снова… Блин, даже не помню, как пришла… Фух, так, собираем руки в ноги и тихонечко уходим…       Гермиона с трудом выбралась из-под его руки, которой он обнял, когда лег спать под утро, и стала сдвигаться по постели.       — Тихонечко уже не вышло, — хриплым ото сна голосом сказал Драко и открыл глаза. — Сколько времени?       — Пора вставать, — покрасневшая и очень смущенная Гермиона замерла и виновато посмотрела на него. — Извини, я…       — Это я тебя сюда перенес, — перебил ее извинения Малфой, усаживаясь и незаметно любуясь ее выражением лица.       — Ты? Зачем? — пискнула Грейнджер, зачем-то поднимая руки к груди.       Драко отвел взгляд от объемных окружностей и ответил:       — Ты уснула в гостиной, помнишь? Я подумал, тебе стоит выспаться хоть немного, а то выглядишь…       Он прервался и сменил тему:       — Значит, проклятие, да?       — Как ты узнал? — встрепенулась Гермиона. — Ты что, брал мои записи? — возмутилась она.       — И даже немного помог, — хмыкнул Малфой, поднимаясь и возвращая ей свиток, книгу и листы. — Не благодари.       Грейнджер уставилась на два листа текста, написанного красивым почерком, потом на него. В ее глазах было удивление.       — Спасибо, Малфой, — с неожиданно мягкой улыбкой сказала она.       Драко кивнул и отвел взгляд, чтобы не выдать себя. У него давно возникли чувства к Гермионе, но он, разумеется, не собирался как-то это показывать. Ей точно не интересно, да и сначала нужно было добиться хотя бы дружбы. Но вот это ее спасибо… Сердце прям ёкнуло.       — Так, ты проклята? — прочистив горло, переспросил он, меняя тему. — Как так вышло?       — Проклятие старое и неизвестно, как его снять, — тихо ответила Грейнджер. — Даже непонятно, что становится причиной его активации. Пока мы знаем только то, что пострадали уже четыре маглорожденных. Теперь вот я…       Малфой нахмурился и посмотрел на нее.       — То, что я видела — это оно и есть. Оно пугает меня хуже боггарта, и я чувствую, что замерзаю каждый раз, когда оно смотрит на меня, — Гермиона неосознанно потерла плечи и поежилась. — И вот это ощущение больше похоже на то, что рядом со мной дементор. Оно словно забирает все тепло.       — И что будет, если…       — Я впаду в состояние, похожее на кому, мое тело станет холодным, жизнедеятельность замедлится. И так будет до тех пор, пока проклятие не развеется, — с дрожью в голосе ответила Грейнджер.       Она встала и вышла, а Малфой вдруг понял, что не хочет ее терять. Сколько времени уйдет на то, чтобы решить проблему? А если Гермиона умрет, пока будет в этом состоянии анабиоза? В таком случае, может, лучше не допустить подобного? Пусть проклятие и нацелилось на нее, но пока Грейнджер рядом, оно, кажется, отступает. Драко ходил на занятия, но думал только о том, что должен предложить Гермионе снова ночевать у него. Он не выспался совершенно и чувствовал себя уставшим, не представляя, как Грейнджер живет так почти неделю.       Едва вернувшись, Малфой завалился спать, забив на домашку. Он собирался отдохнуть немного сейчас, чтобы к вечеру были силы посидеть с Гермионой, если она не захочет снова ночевать с ним. Из сна его вытащило какое-то странное чувство тревоги. Драко еще не до конца проснулся, но ноги сами по себе уже понесли его к Грейнджер. Она, скорее всего, смогла задремать, вот только это было опасно сейчас.       Малфой распахнул дверь и в страхе замер. Над Гермионой висела большая черная субстанция и словно бы довольно урчала. Нечто обернулось, недовольно зашипело, сверкнуло красными глазами и исчезло. Драко с трудом заставил себя выйти, ему тоже стало страшно. Но за девушку он беспокоился сильнее. Грейнджер лежала на диване и смотрела вверх, ее взгляд был полон ужаса. Она немного дрожала, но очень слабо. Малфой, едва оценив ее состояние, забыл обо всем и бросился вперед, наклоняясь над ней.       — Грейнджер? Ты меня слышишь? — испуганно спросил он.       Ее руки были ледяными, губы побелели, и она с трудом разомкнула их.       — Холодно, — едва слышно прохрипела она.       — Сейчас, я согрею, — засуетился Драко, призывая одеяло, заворачивая ее в него и накладывая согревающее. Он с тревогой подождал около минуты и спросил:       — Ну как?       Гермиона с трудом повернула голову влево, потом вправо. Ее стало сильнее трясти.       — Холодно, Мал-фой, — с дрожью всхлипнула она.       — Вот же! — выругался Драко, сгреб ее на руки и поспешил к камину.       Усадив как можно ближе, он развел огонь посильнее. Потом метнулся к столику и сделал настолько горячий чай, насколько возможно, чтобы выпить и не обжечься. Он протянул ей чашку, но Грейнджер не смогла достать свои руки из-под одеяла.       — Рук и ног почти не чувствую, — уже более понятно сказала она. — Мне страшно…       Тихий надломленный голос заставил все внутри него сжаться от страха за нее. Драко опустился на корточки, осторожно достал ее руки сам и вложил в них чашку. Обхватив поверх ее ледяные ладони, он стал поить ее чаем.       Гермиона с трудом пила, чувствуя, как внутри немного все отогревается. Она сама не заметила, как задремала, а когда проснулась, было уже поздно. Проклятие поразило настолько, что она не смогла встать. Малфой появился очень вовремя и теперь пытался как-то помочь ей. Сердце забилось чуть чаще, но уже не от испуга.       — Тебе лучше? — спросил он, когда чай закончился.       — Совсем немного, — ответила Гермиона. — Говорить точно стало проще. Но телом все еще почти не управляю.       Драко обхватил ее руки и стал растирать их, сильно хмурясь.       — Тебя срочно надо согреть. Но я не знаю, что еще сделать. Тут очень жарко, а ты вся ледяная все равно.       Он задумался ненадолго, продолжая греть ее ладони, и Гермиона засмотрелась на его крепкие предплечья.       — У меня есть на уме еще два способа, как можно согреть тебя, — словно сомневаясь, произнёс парень. — Но тебе не очень понравится.       — Какие? — спросила Грейнджер, пытаясь сжать свои пальцы. Совсем немного получилось.       Драко проследил за этим, покачал головой.       — Горячий душ. И я потащу тебя туда, даже если ты против, — твердо сказал он.       — Не надо, — тут же отказалась Гермиона, только представив это.       — Надо, — Малфой серьезно посмотрел на нее. — Ты сидишь в теплом одеяле, у камина, под двумя согревающими чарами, и ты ледяная вся. Можешь ругаться, но…       Он стащил с нее одеяло и под возмущенный крик потащил в ванную. Грейнджер даже вывернуться не могла, а протестов Драко не слушал. Он поставил ее прямо под душ и замер, глядя на одежду.       — Даже не думай, — сквозь зубы процедила Гермиона, с трудом закрываясь руками, которые едва слушались.       — Если я выйду, а тут ты грохнешься? Да и стоять под душем в одежде… — цыкнул Малфой.       — Не смей, Малфой, или потом я тебя так прокляну!.. — пригрозила она, всерьез опасаясь, что он ее не послушает.       — Ладно. Я закрою глаза, уничтожу твою верхнюю одежду, а потом отвернусь. Опасно оставлять тебя одну, еще голову расшибешь тут, — решил Драко и нацелил палочку.       — Нет! — вскрикнула Гермиона, но он уже закрыл глаза и произнёс заклинание. Кофта и штаны с носками исчезли, оставив ее в тонкой майке и трусиках.       — Вот же придурок! Как только я отогреюсь, я тебя прибью, — прорычала Грейнджер, чувствуя себя неуверенно и слишком раздето.       — Как скажешь, — хмыкнул Малфой, отворачиваясь. — Остальное сама снимешь? Или мне помочь? Обещаю глаза не открывать, — протянул немного насмешливо он.       — Да иди ты! — прошипела Гермиона, но взвизгнула, когда он взмахнул палочкой и включил горячую воду.       — А ты грейся.       Грейнджер простояла минут десять и только потом с трудом смогла стянуть с себя мокрое. Тело все еще плохо слушалось, стыд накатывал волнами, и хотелось провалиться сквозь землю. Она поклялась, что если Малфой повернется, то получит так, как ему и не снилось.       — Я бы спросил, живая ли ты еще, но слышу твое недовольное сопение, — фыркнул слизеринец.       — Заткнись, паршивец, — пробурчала Гермиона.       — Хоть помогает? — спросил он.       — Немного лучше.       Еще через пять минут Грейнджер надоело мокнуть, а Малфою стоять — и так уже вспотел от жары, которая поднялась в ванной. Он подхватил огромное полотенце, раскрыл его и развернулся, держа глаза закрытыми. Гермиона зашипела от недовольства, но все же с трудом шагнула и позволила закутать себя. Драко посмотрел на нее, удерживая в своих объятиях, и она застыла, но уже не от холода. В его взгляде было что-то…       Не успела Грейнджер додумать, как он подхватил ее на руки и потащил обратно к камину, где снова закутал в одеяло и немного отжал волосы. Она извернулась, но смогла вытащить руки из полотенца, не уронив его. Малфой тут же ухватил ладонь, потом нагло залез под пуховый край и потрогал лодыжку.       — Мы были в гребаной парилке, а ты все еще такая холодная, — с беспокойством сказал он.       Быстро охладив себя чарами, Драко задумчиво посмотрел на нее, но сразу отвел взгляд. Гермиона наконец немного отогрелась и смогла сесть удобнее. По телу пробегали неприятные ледяные мурашки, ноги и руки до сих пор ощущались плохо. Она с трудом держала одеяло, пальцы будто одеревенели, как от мороза. Стыд и смущение отошли на второй план, и снова накатил страх. Что если это никогда не пройдет? Вдруг в следующий раз проклятие заберет ее? Грейнджер невольно вздрогнула и посмотрела на Драко испуганно.       — Я знаю еще один способ, которым можно попробовать согреть тебя, но… — он запнулся и замолчал.       — Но? Алкоголь, что ли? — предположила Гермиона.       — Хм, как вариант, но его еще надо где-то достать, а времени нет. Да и оставлять тебя одну опасно, — произнёс Малфой, продолжая разглядывать ее лицо.       — Тогда что?       — Не уверен… Точнее, уверен, что тебе такой вариант не понравится даже больше, чем душ, — хмыкнул он и криво усмехнулся.       — А это позволь мне самой решать, — возмутилась Грейнджер. — Давай, говори, что ты имеешь в виду?       Драко пару секунд сомневался, но потом чуть приблизился к ее лицу и сказал:       — Секс.       — Ч-что? — изумленно заикнулась она, не веря, что он ей такое предложил.       — Это тоже очень согревает, — заверил Малфой.       Он окинул ее взглядом и стал медленно наклоняться в ее сторону. Гермиона растерянно замерла, ее глаза становились все шире по мере того, как он приближался. Она никак не ожидала, что он и правда… В животе неожиданно откликнулось что-то горячее, волнительное, сердце застучало чаще, а в голове возникли картинки того, что может произойти.       — А ты сможешь сделать это для меня? — робко спросила Грейнджер, вспомнив о том, как он всегда отзывался о ее происхождении. Разве чистокровный захочет такого с ней?       — Почему нет? — бархатным тоном хмыкнул Малфой, на мгновение замирая и разглядывая ее.       — Кажется, таким, как ты, зазорно прикасаться к маглокровкам, — опуская взгляд, прошептала Гермиона.       Она не знала, почему напоминает ему о своем статусе крови, ведь момент был, возможно, единственным, и все выглядело бы как обычная помощь. Или знала…       Драко медленно наклонился к ней, отчего она совсем замерла и перестала дышать, коснулся губами уха и тихо, вкрадчиво произнес:       — А я в это больше не верю.       Грейнджер судорожно вздохнула и ахнула, когда он лизнул ушную раковину, потом отвел влажные волосы, обнажая шею, и коснулся поцелуем бешено бьющейся жилки. Малфой плавно отстранился, посмотрел на нее темнеющим взглядом и низким тоном уточнил:       — Я продолжу?       — Попробуй, — одними губами произнесла Гермиона.       Он неторопливо раскрыл одеяло, потом стал наклоняться, все еще удерживая его концы в своих руках. Грейнджер медленно откидывалась назад, сохраняя небольшую дистанцию и продолжая смотреть прямо в его глаза. Откинув одеяло на мягкий ковер позади, Драко подхватил ее под спину и мягко опустил, нависая сверху. Его совсем потемневший взор прошелся по телу, закутанному в полотенце, и он взялся за слабый узел.       Гермиона тихо выдохнула, ощущая совсем иную дрожь, и кивнула на его молчаливый вопрос. Малфой оголил ее и тяжело сглотнул, рассматривая твердые соски, мягкие полушария грудей, плоский живот и стройные ножки, сейчас поджатые в попытке немного закрыться.       — Нравится то, что видишь? — подрагивающим от волнения голосом спросила Грейнджер, возвращая ему его фразу.       — Очень, — хрипло ответил Драко.       Он быстро расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки и снял ее через голову. Следом он разобрался с брюками, опустился перед ней и положил теплые руки на колени, немного нажимая. Гермиона под аккомпанемент быстро бьющегося сердца раздвинула ноги и позволила ему смотреть. Малфой облизнул губы, наклонился к ее лицу и спросил:       — Ты же не девственница, я надеюсь?       Грейнджер покраснела и отрицательно покачала головой. В его почерневших глазах что-то мелькнуло, но потом он произнёс:       — Вот и хорошо. Ведь я собираюсь тебя согреть, а в ином случае ты бы не смогла хорошо расслабиться.       — Но у меня было давно, — шепотом предупредила Гермиона.       — Это ничего, — чуть усмехнулся Малфой, переводя взгляд на ее губы.       — И только раз, — зачем-то добавила она.       — Ладно, — произнёс Драко тихим, бархатным тоном. — Теперь понятно, почему ты тянешь время. Не волнуйся, Грейнджер. Я заставлю твое тело гореть от удовольствия.       Гермиона не успела возмутиться или хоть как-то отреагировать. Он поцеловал ее крепко, настойчиво, буквально требуя отвечать ему, и она подчинилась. Ладони дрогнули, желая обхватить его за плечи, коснуться волос, но поднять руки пока не получилось. По телу разливалась какая-то тяжесть, кожу в конечностях покалывало, словно она вошла в теплое помещение после мороза.       Малфой не сбавлял обороты, проявляя небольшую жадность и несдержанность, но от этого все в груди сжималось. Внизу живота запульсировало, и Грейнджер попыталась сжать бедра, но не смогла, потому что Драко был между ними. Он тихо рыкнул, запустил ладонь во влажные локоны и запрокинул ее голову, касаясь горячим поцелуем шеи. Гермиона ахнула, ладони сами взлетели и сжали парня, но она этого не заметила. Разум затуманился желанием, зрение расплывалось, остались только чувства, острые, сильные, пробирающие до костей.       Малфой провел дорожку до ее уха, вновь лизнул ушную раковину, и тело задрожало. Холодные пальцы впились в его плечи, Грейнджер зажмурилась, открывая ему лучший доступ. Он хрипло выдохнул и накрыл ладонью ее грудь, сжимая, нашел и ущипнул горошинку соска, продолжая выцеловывать линию челюсти. Гермиона тихонько всхлипнула, ощущая, как кожа нагревается, а румянец заливает щеки.       Малфой вернулся к ключицам, задел их зубами, опустился ниже, оставляя легкие укусы на вершинах грудей. Когда он накрыл ртом сосок, втянул его и слегка сжал губами, Грейнджер не удержала более громкого стона, выгибаясь ему навстречу.       — Просто восхитительно, — хрипло произнёс Драко, и от его голоса все внизу живота сжалось еще сильнее.       Он принялся смаковать вторую вершинку, опускаясь ниже и прижимая извивающееся тело своим. Гермиона задохнулась от ощущения его веса на себе, от жара, от твердости члена, нажавшего прямо в нужном месте. Из нее вырвался громкий вздох удовольствия, а бедра сами двинулись вверх, чтобы получить больше. Малфой сдавленно простонал и крепко сжал ее ягодицу, удерживая на месте. Его язык прошелся между грудей, поочередно коснулся сосков, а потом Драко вернулся к ее губам и утянул в головокружительный поцелуй, глубокий, страстный и немного развязный.       Грейнджер, переполненная ощущениями, бесконтрольно оцарапала его спину, заставив зашипеть. Он оторвался от нее на мгновение, перехватил руки и прижал к одеялу у нее над головой. Новый поцелуй был даже горячее предыдущего, Малфой терзал ее губы, пока они не стали насыщенного красного цвета.        Опустившись к груди, он мягко прошелся по вершинкам, вызывая приятные мурашки, провел ладонью по животу и скользнул пальцами в горячую влажность. Их стоны прозвучали одновременно, и Гермиона вскинула бедра и дернулась в его хватке. Драко прикусил сосок, намекая не бунтовать, и размазал смазку по клитору, начиная сладкую пытку. Грейнджер вообще перестала понимать, где она, зрение окончательно расфокусировалось, осталось только чувство неимоверного жара, бегущего под кожей. Ее всхлипы превратились в крики.        Малфой вскоре сосредоточился исключительно на своих пальцах, повышая градус напряжения. Он сел на колени между ее ног и вошел средним и безымянным глубоко внутрь ее лона. Гермиона протяжно простонала, ее дернуло, словно током, когда он начал двигать рукой, а большим пальцем другой принялся гладить клитор. Оргазм нарастал сбивающей с ног волной, и уже через полминуты она кончила, громко, сильно, стискивая его руки своими бедрами. Малфой не остановился, пока она, задыхаясь, не попыталась отодвинуться.        Гермиона хватала ртом воздух, пытаясь дышать и услышать хоть что-то кроме звука ее собственного сердцебиения. Тело горело, чувствовалось единым оголенным нервом, поэтому мягкие поцелуи над коленом заставили вздрогнуть. Драко прошелся вверх до бедренной косточки, проделал то же с другой ногой, давая ей время прийти в себя. Потом обхватил одну стопу и потянул наверх, располагая на своем плече.       Гермиона наконец открыла глаза, и посмотрела на парня. Он выглядел слишком горячо: напряженный, с темным, голодным взглядом, приоткрытыми, чуть припухшими губами и взлохмаченными волосами.       — Твои ножки еще немного прохладные, — хриплым, низким голосом сказал Малфой, спуская боксеры и приставляя головку к складочкам. — Готова согреть их?       Грейнджер почти кончила снова от этого сексуального тона, горячего вида и ощущения его члена на ее клиторе. Он прошелся по нему несколько раз, прежде чем она сообразила кивнуть. Драко плавно, но одним движением вошел в неё и крепко сжал лодыжку и бедро, выстонав что-то бессвязное. Гермиона на вздохе застыла, пытаясь приспособиться к размеру и ощущению.       — Ты просто невероятна, — прохрипел Малфой, делая медленное движение назад.       Новый толчок практически сразу вернул ее в состояние, близкое к предоргазменному. Все внутри сжалось, пульсация усилилась, а удовольствие начало вновь набирать обороты. Грейнджер со стоном вдохнула, дернулась, потому что это было слишком ярко для неё сейчас. Узел внутри стремительно стягивался.       — Ну нет, — прорычал Драко, удерживая ее и набирая темп. — Принимай все. Целиком. Вот так, — он вошел особенно глубоко, одновременно с этим надавив ладонью на низ живота.       Гермиона взвизгнула и сжалась внутри, заставив его стиснуть зубы. Малфой ускорился, его темп стал жестче, и гостиная наполнилась пошлыми шлепками. Грейнджер перешла на короткие вскрики, чувствуя, как снова подходит к оргазму. Из уголков глаз покатились слезы от интенсивности удовольствия, и Драко довольно простонал, продолжая трахать ее все быстрее.       — Да-а, умница, возьми все, — хрипло произнес он, насаживая ее на свой член.       Гермиона содрогнулась от первой волны наступающего наслаждения, и он добил ее.       — Вот так. Еще. Еще, — требовательно сказал Малфой, с каждым словом входя в неё на всю длину, преодолевая сопротивление сжимающихся мышц и подталкивая к оргазму. — Кончай, Грейнджер, — приказал он.       Ему пришлось замереть, потому что она выгнулась в спине с немым криком, крепко сжимая внутри. По венам пронеслась эйфория, жар залил каждую клеточку, и все это длилось и длилось, потому что Драко продолжил двигаться, усиливая ее оргазм, пока не кончил с тихим эротичным стоном. Гермиона отдаленно ощутила, как он рухнул сверху, тяжело дыша. Ее разум и тело пребывали в блаженной неге, и сосредоточиться удалось далеко не сразу.       Она все еще хватала воздух пересохшими губами, когда Малфой с трудом отстранился и упал рядом. Несколько минут они приходили в себя, а потом он призвал графин с водой и принялся пить прямо так. Грейнджер хихикнула над этим, и Драко закатил глаза, но для неё все же налил в кружку из-под чая, предварительно ее очистив.       Гермиона с трудом села, мышцы тряслись, но уже не от холода. Она с радостью пошевелила пальцами, согнула и разогнула руки. Малфой лег обратно и с легкой улыбкой спросил:       — Ну что, ты согрелась?       — Да, — краснея щеками, ответила Гермиона.       Ее наконец окутала неловкость, и она попыталась отвлечься, начиная рассуждать:       — Интересно, почему сработало?       — Потому что я старался? — немного самодовольно и насмешливо фыркнул Драко.       — Да я не об этом! — смутилась Грейнджер, замирая, когда поняла, что из нее вытекает его сперма. Она мигом призвала палочку, все очистила и наложила противозачаточные чары. Потом задумалась, но внезапное озарение возникло неожиданно:       — Точно! — воскликнула ведьма. — Наверное, те девушки тоже были влюблены в кого-то из чистокровных, но те и не подумали бы им помогать, даже если бы знали о чувствах! Получается, мне повезло, что ты несколько изменил свои взгляды на маглорожденных. Только вот, не можешь же ты вечно мне помогать, еще и таким шокирующим способом? — поняла она.       — Почему нет? Если женюсь, то смогу, — легко произнёс Малфой, приподнимаясь и поворачиваясь к ней.       — Что? — ошарашено шепнула Гермиона и уставилась на него широко распахнутыми глазами.       — Что ты там говорила? Тоже были влюблены? Тоже, Грейнджер? — с хитрой ухмылкой переспросил Драко.       Она замерла, осознав, что сказала. Но ему, кажется, это… понравилось?       — Я… ну да, похоже, ты мне нравишься, — со смущенным смешком признала Грейнджер, отводя взгляд.       — Так и ты мне нравишься. Иначе я бы тоже не стал помогать, еще и таким шокирующим способом, — усмехнулся Малфой, наблюдая за удивлением и неверием, расцветавшим на ее лице. Гермиона снова посмотрела на него, и он продолжил. — Так что, если ты дашь мне шанс, и наши отношения смогут выдержать испытание временем и общественным мнением, думаю, я вполне могу на тебе жениться, — просто сказал он, откинулся на спину и устремил взгляд наверх, о чем-то думая.       Его слова стали шокирующими. Он что, серьезно?       — Что же скажут твои родители? — с сомнением и неким сарказмом поинтересовалась Гермиона, наблюдая за парнем.       — О, они проклянут нашу любовь, — почему-то весело усмехнулся Драко и посмотрел на нее. — Но, кажется, меня это совершенно не волнует.       Он потянул ее на себя, мягко коснулся губ поцелуем и уложил рядом, обнимая. Камин, все еще разоженный сильнее обычного, отлично согревал их.       Внезапно прямо над ними возникла черная тень с красными глазами. Темный рот раскрылся в недовольстве, и из него послышалось угрожающее шипение. Гермиона и Драко застыли, скованные страхом, но нечто вдруг рассыпалось прахом, исчезая.       — Это что же… — наконец заговорил Малфой, когда его немного отпустило.       — Кажется, проклятие снято, — будто не веря, произнесла Грейнджер. Потом охнула, посмотрела на него засверкавшими глазами и огорошила:       — Я поняла! Ты снял его!       — Что? — не понял Драко, любуясь ее выражением лица.       — Оно ведь называется «Проклятая любовь»! А наша, как ты сам сказал, будет проклята! — взбудораженно сказала Гермиона. — Получается, ключом к отмене было осознанное решение чистокровного помочь маглорожденной и его признание своих чувств, которые, вроде как, запретны.       — Знаешь, теперь что-то холодно мне, — неожиданно заявил Малфой, дернул ее на себя и в самые губы прошептал:       — Твой вид сейчас меня ужасно возбуждает. Согреешь?       Грейнджер не успела пискнуть, как он перекатился, подминая ее под себя, и поцеловал. Губы двигались медленно, тягуче, сладко, словно теперь у них было всё время мира, и Драко решил насладиться ей без спешки и туманящей голову страсти. Она тихо, возбужденно вздохнула и позволила ему продолжать, наконец запуская руку в волосы и сжимая пряди, скользящие между пальцами, словно шелк.

____

      На следующий день с утра пораньше МакГонагалл вызвала Гермиону к себе в срочном порядке. В ее кабинете уже был Гарри, который с радостью обнял подругу.       — Проклятие снято! — воскликнул он. — Представляешь, вчера вечером все девушки пришли в себя! Я так и знал, что ты справишься!       — Вообще-то, проклятие снял Драко, — с мягкой усмешкой огорошила всех Грейнджер.       — Как это? — изумился Поттер, а Минерва удивленно приподняла брови.       — Я вчера почти замерзла из-за проклятия, а он меня согрел, — с широкой улыбкой сообщила Гермиона, стараясь не засмеяться.       — Согрел? — не понял Гарри.       — На самом деле, он перепробовал больше пяти вариантов, пытаясь отогреть меня. Но последний оказался самым действенным, — усмехнулась она. — Драко выполнил условие, при котором проклятие исчезает.       — И что же это за условие? — с любопытством спросила директор.       — Искренне захотел помочь маглорожденной, — ответила Гермиона.       Стук в дверь прервал ее веселье. В кабинет вошел Драко, мельком оглядел всех, поздоровался, замечая любопытные взгляды.       — Вот законченные списки всех, кто будет брать новые факультативы в этом полугодии, — он передал бумаги МакГонагалл и посмотрел на Грейнджер с легкой улыбкой. — Так и знал, что найду тебя здесь. Если вы закончили, то стоит поспешить. Зелье само себя не сварит, а занятие уже почти началось.       — Ой! У нас же зельеварение первым! — вспомнила Гермиона.       — И еще вот, — Малфой положил на стол свиток, книгу-словарь и другие материалы по проклятию. — Можно уже вернуть.       Грейнджер заколебалась, почти потянулась, чтобы забрать их обратно, и он закатил глаза и протянул:       — Я сделал временную копию и оставил на твоем столе.       — Правда? — обрадовалась Гермиона, посмотрела на него с едва скрываемой благодарностью и небольшим удивлением.       — Конечно. Разумеется. Само собой, — фыркнул Драко. — Даже если проклятие снято, ты определенно точно захочешь это дочитать.       — Спасибо! — просияла Грейнджер.       — Не за что. Мы можем идти, директор?       — Да, идите, — произнесла МакГонагалл, посматривая на старост школы с особым интересом.       Малфой взял Гермиону за руку и повел на выход. Он сделал это так естественно, так просто, что даже Гарри не сразу сообразил, что они уходят.       — Подождите! Так как получилось снять проклятие? — спросил Поттер в догонку.       Драко пропустил девушку вперед, обернулся и с небольшой ухмылкой ответил:       — Она тебе потом расскажет.       — И что это значит? — хмыкнул Гарри, вспоминая, как тонкие пальчики подруги мгновенно переплелись с длинными пальцами Малфоя, стоило ему коснуться ее.

____

      Демон Эмоций был зол и все еще голоден. Он забылся, смакуя страх и отчаяние последней жертвы, и позволил увидеть себя постороннему. Из-за этого волшебник наконец поверил девице и действительно смог помочь ей, выполнив условие. Призыв тут же отменился, и демон, так и не наевшийся в этот раз, вернулся в свой мир. А как жаль! Та девчонка была намного вкуснее остальных, ее чувства были терпкими, выдержанными, наполненными сомнениями и сопротивлением. Она еще не сдалась, несмотря на все страхи и трудности, поэтому коктейль ее эмоций был слишком великолепен. Эх, он бы хотел выпить ее до дна! Но…

______

             Драко Малфой спокойно варил зелье на уроке зельеварения и даже не догадывался, что стал спасителем всех волшебников магической Британии, воспользовавшись шансом, который дала сама Магия.