Иллюзионист

Воздух Нью-Йорка был заряжен мной. Я чувствовал это кожей — то знакомое, сладкое напряжение, исходящее от кольца зрителей. Их дыхание, их взгляды, прилипшие к моим рукам, были топливом. Я — дирижер их изумления, а эта колода — мой оркестр. Ещё один несложный трюк с монетой, просто чтобы размять пальцы и разогреть их доверие до нужной температуры. И вот они уже рукоплещут. Предсказуемо. — Спасибо, спасибо! — мой голос звучал как сладкий яд, усмешка играла на губах. Я перетасовывал карты, и этот шелест — саундтрек моего превосходства. — Но это была лишь разминка. Следующему трюку нужен помощник. Кто готов удивиться? Лес рук. Восторженные крики. Все те же лица. Фанатки, которые следят за мной по всему городу, парни-любители, которые пытаются проследить за каждым моим движением, чтобы потом разобрать его по косточкам в своих блогах. Муравьи. Полезные, но скучные. И тут родилась мысль. Почему бы не подразнить их? Не потешить их мелкое тщеславие? Я обратился к толпе: — О, я вижу, здесь полно моих постоянных фанатов. Тех, кто смотрит мои видео на YouTube, пытаясь разгадать мои секреты. Я сделал паузу, давая им почувствовать себя избранными. А потом нанёс удар. — Нет, сегодня мне нужно что-то... свежее. Незамутненный взгляд. Я смотрел на них свысока, наслаждаясь моментом. Их лица немного глупели — они польщены тем, что я их «знаю», и одновременно уязвлены тем, что они не подходят. Идеальный баланс. Мой взгляд скользнул за пределы этого замкнутого мирка, выискивая чистый холст. И нашёл. Девушка стояла у перил, спиной к суете, и смотрела на огни Манхэттена. Тёмно-рыжие волосы, обычная куртка, поза — не просто отстранённая, а... растворяющаяся. Она не была частью этого шоу, она была его фоном. Идеальная пустота, которую я мог бы заполнить своим искусством. — Идеально, — прошептал я про себя, и ноги уже понесли меня к ней. Моя стандартная, отточенная улыбка — та, что всегда работала безотказно. — Мисс! У меня к вам историческое предложение. Помогите мне провести один маленький эксперимент по порабощению... э-э-э... то есть, по восхищению умов. Я ожидал смущённого хихиканья, заигрывающего взгляда, может, даже испуга. Но получил... ничего. Её глаза встретились с моими, в них не было ни искорки интереса. — Я очень спешу, — сказала она. Её голос был ровным, без интонации. Это задело меня. Глупо, но задело. Я — Джей Дэниэл Атлас. Меня не отшивают. Мной интересуются по умолчанию. — Все спешат! — парировал я, уже хватая её за локоть. Её рука была удивительно спокойной под моей рукой. Ни напряжения, ни сопротивления. — Но сколько людей могут сказать, что одурачили пол-Бруклина вместе с Джей Дэниэлом Атласом? Идём! Она позволила увести себя, как будто делала одолжение. Эта пассивная покорность ставила под сомнение саму суть моего существования — мою способность притягивать внимание. Мы в центре. Я чувствовал на себе десятки глаз. Пора заканчивать это. — Вот и отлично! Как вас зовут? — Лила. — Лила, прекрасно. — Я поднёс колоду к её лицу. — Загадайте любую карту, но не первую, а то будет слишком просто. Воздух гудел от моего триумфа, ещё не наступившего, но уже предвкушаемого. Я видел, как её взгляд на секунду оживился. Он скользнул за движениями моих рук, за танцующей колодой. И в этот миг что-то ёкнуло у меня в груди — острое, знакомое. Уловленное внимание. Семя, из которого прорастает иллюзия. Уголки губ сами собой поползли вверх в той самой надменной, знающей усмешке. Попалась. Всегда так. Их мог не интересовать я, но их всегда завораживал танец карт в моих пальцах. Это первобытный инстинкт. Я действовал почти на автомате, следуя отработанному сценарию соблазнения. Но на этот раз в нём была капля чего-то настоящего, щепотка неподдельного азарта. Я выбрал одну карту — ту самую, роковую Семёрку Буби — и медленно, почти с нежностью, провел ею по кончикам её пальцев. Шероховатый картон скользнул по коже, словно вопрос, брошенный на языке прикосновений. Чувствуешь магию? Она вздрогнула — не испуганно, а скорее удивлённо, — и её взгляд метнулся от карты к моему лицу. В её глазах читался немой вопрос, смешанный с внезапно вспыхнувшим любопытством. —Интересно, не правда ли? — мой голос прозвучал тише, стал более интимным, предназначенным только для нас двоих. Я наклонился чуть ближе, сокращая дистанцию, которую она так тщательно выстраивала. — Карты всегда были моей страстью. Они как люди — каждая уникальна, с собственной историей и секретами. Я не сводил с неё глаз, ловя каждую микроскопическую перемену в её выражении лица. А мои пальцы в это время совершали своё маленькое чудо: карта, только что касавшаяся её кожи, плавно, без малейшего усилия, соскользнула обратно в мою руку. Движение было идеально отточенным, почти чувственным — не фокус, а ласка. Иллюзия близости, созданная чтобы замаскировать манипуляцию. В тот момент я не просто контролировал карту, я контролировал пространство между нами и был абсолютно, на сто процентов уверен, что держу её на крючке. Её интеллект мог сопротивляться, но любопытство, тяга к красоте и загадке уже сдались. Я начал свой танец. Пальцы летали, карты мелькали веером, создавая гипнотический поток цвета и символов. Я контролировал, куда падает взгляд. И я заметил микроскопическую задержку её зрачков, едва заметное расширение, когда она видела Семёрку Буби. Сигнал моему напарнику на крыше... Всё сходится идеально. — Загадали? Прекрасно. Теперь магия начинает свою работу. Я совершал пассы, щёлкал пальцами, подбрасывал колоду — весь свой арсенал. И тут... окна на соседнем здании загораются, обозначая эту карту. А следом происходит взрыв аплодисментов, криков, смеха. Звуковая волна восторга бьёт по мне, и я пью её, как самый изысканный алкоголь. Да! Вот оно! Вот момент божественности! Я сделал это! Я изменил реальность для этих людей! Я повернулся к ней, готовый принять свою награду — её изумление, её раздавленность моим великолепием. Но увидел всё тот же спокойный взгляд. Она посмотрела на дом, потом на меня. Ни тени эмоций на её лице. Моё торжество начало трещать по швам, подтачиваемое тикающей бомбой её молчания. — Ну? Впечатляет, да? Она смотрела прямо на меня, и её слова отсекли меня от оваций. — Это не та карта, что я загадала. Я услышал, как кто-то неуверенно засмеялся, думая, что это часть шоу. — Что?.. Что ты имеешь в виду, «не та»? — я почти рычал. — Ты загадала эту карту. Я это видел. Её губы тронуло что-то, похожее на лёгкую жалость. — Вы видели то, что хотели увидеть. Я загадала Даму Пик. Ваш трюк... очень эффектный. Но не для меня. Она развернулась и начала уходить. Толпа, опомнившись, начала роптать, смех становится громче, но в нём не было злобы. А я стоял с колодой карт в онемевших пальцах. Воздух, который секунду назад был заряжен моей славой, теперь гудел от моего провала. Как? Она растворялась в толпе, как призрак. Её тёмная куртка сливалась с сотнями других. Но для меня она была единственной точкой фокуса в размытом мире. — Эй! Лила! Стой! Я ринулся вперёд, расталкивая зевак. Их смех, их восхищённый гул за спиной — всё это превратилось в оглушительный, унизительный шум. Они аплодировали моему провалу. — Пропустите! — бросил я сквозь зубы, и люди расступались, глядя на меня с глупыми ухмылками. Они думали, что это часть шоу. Что сейчас я догоню её, и произойдет чудо, и всё окажется розыгрышем. Но это не был розыгрыш. Это была пощёчина. Я увидел её, замедлившую шаг у ларька с хот-догами, будто давая себя догнать. — Лила! Я схватил её за локоть, она обернулась. — Что? — Ты... Ты должна объяснить, — выдохнул я, запыхавшись. Воздух горел в лёгких. —Как ты это сделала? — Я ничего не делала, — её голос был ровным. — Я просто загадала другую карту. Вы показали не ту. Всё просто. — Нет! — это прозвучало почти как рык. Я наклонился ближе, пытаясь поймать её взгляд. — Ничего не бывает «просто». Я видел, как ты смотрела на Семёрку. Я поймал твой взгляд. Я читаю людей, как открытые книги! Ты... ты меня подставила. Сказав это вслух, я почти в это поверил. Да, конечно. Она была платным агентом, подсадной уткой какого-нибудь завистливого иллюзиониста. Это был заговор. Уголки её губ дрогнули. — Вы читаете то, что хотите прочитать. Вы увидели девушку, которая должна была восхититься вашим трюком. Вы увидели зрителя, который должен был играть по вашим правилам. Вы не увидели меня. Каждое её слово било точно в цель, словно она знала все мои тайные слабости. Я чувствовал, как подступает краска к щекам. — Не неси чушь, — прошипел я, отпуская её локоть. Мои пальцы дрожали. — Ты загадала Семёрку. Ты должна была её загадать. Так работает психология, внимание. Я контролировал все переменные! — Кроме одной, — мягко парировала она. — Меня. Она повернулась, чтобы уйти. — Подожди! — в моём голосе послышалась неприкрытая мольба, от которой мне стало противно от самого себя. — Просто... объясни. Пожалуйста. Я... я должен понять. Она остановилась и снова посмотрела на меня. В этот раз дольше, внимательнее. — Вы очень талантливы, мистер Атлас, — сказала она, но в её тоне не было лести. — Ваши руки быстры, ваша иллюзия безупречна. Но вы так уверены, что находитесь по одну сторону фокуса. Вы не допускаете мысли, что кто-то может смотреть на вас... с другой стороны стекла. — Что это значит? — голос сломался. — Это значит, что я загадала Даму Пик, потому что она мне нравится. А вы, такой блестящий, были так заняты тем, чтобы быть блестящим, что даже не спросили. Вы просто показали самый зрелищный трюк, который был у вас в рукаве. Потому что это ваш стандартный сценарий. Для стандартной девушки. И на этот раз, когда она ушла, я не побежал за ней. Я смотрел на свои руки — эти самые быстрые руки в мире, которые только что уронили не просто карту, а целую реальность. Она была права. Я увидел не её, а реквизит. Красивую, загадочную статистку для своего великого шоу. И теперь эта статистка ушла со сцены.

***

Я прислонился спиной к холодному дереву двери, словно мог таким образом отгородиться от того, что произошло. Но это было бесполезно. Она была здесь, со мной. В этой стерильной, выверенной до миллиметра квартире, где каждая вещь знала своё место и служила моей иллюзии. Глянцевые поверхности отражали не мое победоносное отражение, а образ сломленного, озадаченного человека с пустыми глазами. Я подошёл к панорамному окну. Нью-Йорк лежал внизу, сияющий, безучастный. Миллионы огней, миллионы жизней, и где-то там была она. Её имя эхом отзывалось в моем сознании. Я прокручивал каждую миллисекунду того унизительного финала. Не ярость жгла меня изнутри — хотя и она была, тлея где-то на дне. Это было нечто иное, неизведанное, щемящее. Чувство, что кто-то взял мой собственный инструмент, мою собственную реальность, и переписал её, не спросив разрешения. Я закрыл глаза и увидел её снова. Не в момент, когда она произнесла роковые слова, а раньше. В тот миг, когда карта коснулась её пальцев. Я видел не восхищение в её взгляде, как мне тогда почудилось, а анализ. Она не поддавалась иллюзии, она её изучала. Я подошёл к столу, где лежала разбросанная колода, и взял её в руки. Пальцы вдруг стали деревянными. Я попытался сделать простейший веер, и карты разлетелись неровно, шлёпнулись на стол. Я не стал их поправлять, потянулся к карману, на автомате выискивая монету для успокаивающего трюка, и мои пальцы наткнулись на неожиданный предмет. Что-то плотное, картонное. Я вытащил его. В моей руке лежала карта Таро. Любовник. Я замер, рассматривая её при тусклом свете. Вычурное, архаичное изображение: сердце, пронзённое мечами. Абсурдная, театральная чепуха. Медленно, почти не дыша, я перевернул карту. И снова — удар. Тонким, изящным почерком, чернилами цвета черного жемчуга, были выведены адрес и время назначенной встречи. Ни подписи. Ни объяснений. И тогда из груди вырвалась тихая, хриплая усмешка. Она начала с лёгкого покачивания плеч и переросла в беззвучный, горьковатый смех, от которого свело живот. Я смеялся над собой. Над всей нелепостью этого дня. Я всегда был тем, кто оставляет записки. Тем, кто диктует правила игры. Тем, кто загадывает загадки. А теперь я стал целью, участником в чужом представлении.

***

Я стоял, засунув руки в карманы пальто, пытаясь придать своему лицу выражение холодного, отстранённого любопытства. Но под этим фасадом всё внутри трепетало от лихорадочного напряжения. Я вглядывался в лица прохожих, выискивая в толпе тот единственный взгляд, который преследовал меня все эти бессонные часы. Сердце заколотилось чаще, когда я увидел рыжую копну, направляющуюся ко мне. Но это оказалась… Хенли. Моя бывшая ассистентка. Та самая, с которой мы расстались после последнего, слишком рискованного трюка, закончившегося её вывихнутой рукой и моим ледяным: «Ты недостаточно быстра». Напряжение, трепет, пьянящее предвкушение — всё это лопнуло, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь горький, едкий осадок разочарования. Оно было настолько физическим, что у меня свело желудок. — Дэни, — Хенли произнесла моё имя с лёгкой насмешкой, которую я отлично уловил. — Кажется, твой знакомый ждал кого-то другого, — произнёс стоящий с ней мужчина, ухмыляясь, разглядывая меня. — Кого-то… недоступного, да? В первый раз отказали? Разочарование было таким острым, что не осталось даже сил реагировать на колкости. Я не слышал, что они говорили дальше, гул в ушах заглушал их слова. Я представлял себе десятки сценариев. Её тень в подворотне, с той же загадочной улыбкой. Её за столиком в кафе, с поднятым бокалом. Даже её с полицейским жетоном — что угодно! Но только не это. Не собрание фокусников, собравшихся, как по мановению волшебной палочки какого-то невидимого режиссера. — Атлас, ты с нами? — голос Хенли вернул меня в реальность. Она видела мою подавленность. Видела, что я сломлен не тем, что меня позвали, а тем, кого здесь не было. Я медленно вынул руку из кармана и провёл пальцами по виску. Усмешка, которая сорвалась с моих губ, была пустой и усталой. — Конечно, — выдавил я. — Значит, кто-то решил собрать цирк. Стоя у двери квартиры 45, я был физически здесь, но мысленно — всё ещё там, на мосту. Кончики пальцев помнили шершавость той самой карты. Джек, ещё один «избранный» возился с замком, голоса Хенли и Мэррита плыли где-то фоном — белый шум, не имеющий значения. Мой взгляд, пустой и невидящий, бесцельно скользил по лестничному пролёту. Пыльные ступени, отслоившаяся краска на перилах, тусклый свет из окна на площадке, и… Она. Лила неспешно поднималась по ступеням, засунув руки в карманы той же простой куртки, в которой она была вчера. Уголки ее губ дрогнули в легкой усмешке. Она остановилась на пару ступеней ниже, и её голос, чистый и насмешливый, разрезал гул в моих ушах. — Вы как будто решили вломиться в чужую квартиру... Максимально подозрительный вид. Я замер, не в силах издать ни звука. Сердце колотилось где-то в горле, бешеным, нестройным барабанным боем. Она говорила со мной, и в её тоне не было ни капли вчерашнего отстранения, только игривый, почти интимный вызов. — Мне, если что, всё равно. Копов на вас вызывать не буду. Эти слова, произнесённые с такой лёгкой, почти небрежной прямотой, добили меня окончательно. В этот миг Джек, Хенли и Мэррит перестали существовать. Исчезла квартира 45, исчезло приглашение. Была только она — живое воплощение моей неудачи, которое вдруг решило проявить милость и заговорить. И я почувствовал, как по моему лицу, помимо воли, расползается улыбка. Широкая, настоящая. Не та, что я надеваю для сцены, а другая — почти смущенная. — Я Дэниэл. Помнишь? Глупый вопрос. Как будто она каждый день встречает фокусников, которые используют её в своих представлениях, но подставляют сами себя. — Помню, — кивнула она, и в её глазах заплясали чёртики. — Карты с собой? Опять будешь свои фокусы проворачивать? При свете дня тоже не прокатит. Она дразнила меня открыто и беззастенчиво. Я слышал, как за моей спиной Хенли и Джек что-то шептали, их голоса были далёким, ничтожным шумом, но они не имели значения. — Нет карт сегодня, — сказал я, и собственный голос прозвучал для меня странно. — Просто случайно встретил знакомое лицо. И я бы хотел извиниться за вчерашнее. Я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Неужели? — она сложила руки на груди, и этот жест, одновременно защитный и вызывающий, заставил сердце биться чаще. — За что именно? — За то, что был навязчивым и не дал тебе спокойно уйти вчера вечером. — Ага, ты прощён, — её губы тронула лёгкая, снисходительная усмешка. Она заглянула за моё плечо, и её взгляд на мгновение стал оценивающим. — И тебя ждут. Было приятно увидеться, Дэниэл. Она снова уходила, снова поворачивалась ко мне спиной, оставляя меня в растерянности. Я обернулся на мгновение, машинально, и поймал хитрые, полные ожидания взгляды фокусников. Они ждали представления. Ждали, что я, Джей Дэниэл Атлас, сейчас превращу это в шоу, в очередной трюк. Но это не было шоу. Это было что-то другое. И прежде чем она успела сделать следующий шаг, моё тело среагировало само. Я рванулся вперед, к ней, инстинктивно, отчаянно, перехватывая её уход. — Подожди секунду. Я схватил её за руку легко, почти нежно, но достаточно для того, чтобы остановить. Её кожа была прохладной под моими пальцами. — Что? — она прищурилась, и теперь в её взгляде не было ни капли того игривого озорства, что было секунду назад, только непонимание. Как будто я говорил на языке, которого она не знала, или предлагал нечто столь же абсурдное, как полёт на Луну. И всё же, я не мог остановиться. Адреналин в крови и жгучее, иррациональное желание не отпускать её толкали меня вперёд. — Думаю, что я должен пригласить тебя на свидание. В качестве извинения. Слова прозвучали глупо и пафосно даже для моего собственного уха. «В качестве извинения». Боже. Я, мастер точности и расчёта, выдавал эту дешёвую, шаблонную отмазку. Её реакция была мгновенной и сокрушительной. Она мягко отвела мою ладонь от своей, разрывая контакт, её кожа скользнула прочь, оставив на моей руке лишь призрачное ощущение прохлады и полное ощущение поражения. — Боюсь, мой ответ тебе не понравится, — её голос был ровным. — Я не настроена на свидания. Удачи. И тут до меня донеслись приглушенные смешки моих «друзей». Но вместо того чтобы сгореть со стыда, я почувствовал, как моя улыбка стала ещё шире, почти судорожной. Это был защитный механизм, последний оплот рушащейся крепости моего эго. — Ого, кажется, я нашёл девушку своей мечты, — выпалил я, и в моих словах слышалась истеричная нота. Та, что не поддалась. Та, что не смотрела на меня с восторгом. И тогда она нанесла ответный удар. — А карту, которую я вчера загадала, ты так и не нашёл, — усмехнулась она. Это было больно. Больнее, чем её отказ. Это касалось самого моего профессионализма, моей сути. — Нет, не нашёл, — признался я, и голос мой на мгновение сник. — И знаешь что? Это меня реально бесит. Обычно я всегда угадываю карту с первого раза. Я ждал чего угодно — насмешки, сочувствия, Но я не ждал того, что последовало. Она надула губки в идеально сыгранной, притворной печали, и эта маленькая гримаса была одновременно очаровательной и невыносимо язвительной. А потом её лицо озарила настоящая, живая улыбка, от которой у меня перехватило дыхание. — Даже не могу представить, как тебе было тяжело, когда твой фокус впервые не сработал, — сказала она, и её тон был сладким. — Проверь карманы. Время замедлилось. Я машинально, почти против воли, сунул руку в правый карман брюк. Мои пальцы наткнулись на жёсткий, знакомый прямоугольник. Я вытащил его. В моей руке лежала Дама Пик. Карта, которую я не смог найти, которая не появилась на доме, которая стала символом моего провала. Я не мог оторвать от неё глаз, разум отказался работать. Как? Когда? Я не чувствовал ничего. Ни единого прикосновения. Это было невозможно. Это было... — Удачи в следующий раз, Дэни, — её голос вернул меня в реальность. Она подмигнула мне. Подмигнула! Словно мы были старыми приятелями, делились шуткой. — Эй, красавица! — раздался голос Мэррита. — Может, лучше сходишь со мной? Она даже не обернулась. Её смех, лёгкий и насмешливый, прозвенел, как колокольчик, отзываясь эхом в моей душе. — Если вы все тут фокусники, то нет, — бросила она через плечо и сделала шаг вверх — Эй! Я не просто фокусник! — крикнул я, и в моём голосе звучала неподдельная, почти отчаянная искренность. Она обернулась, её брови игриво поднялись. — А кто? — выдохнула она. — Волшебник? Я засмеялся, и этот смех был нервным, сбивчивым. Я подошел к лестнице. — Нет уж, волшебником быть слишком сложно. — Я сделал паузу, ловя её взгляд. Он был таким живым, таким вовлечённым. — Я просто хороший наблюдатель и умею читать людей лучше других. Особенно девушек вроде тебя. Она медленно, почти с вызовом, провела кончиком языка по нижней губе. Этот жест был настолько откровенным и в то же время насмешливым, что у меня перехватило дыхание. — Оу, правда? — её голос стал тише, интимнее. — Прочти же меня. Я поднялся на ступеньку, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ты уверена, что хочешь это услышать? Я могу быть очень точным. — Говори уже, что ты видишь, — она склонила голову набок, и пряди волос скользнули по её щеке. Я наклонился ближе, чтобы мои слова были только для нас. — Ты из тех девушек, которые никогда не ведутся на стандартные приёмы. — Верно. — Её губы дрогнули. — Что-то ещё? Я поднялся ещё на одну ступеньку. Теперь между нами оставались сантиметры. — Ты не любишь неопределённость. Всё должно быть под контролем. Особенно в личной жизни. — Хочешь сказать, что видишь во мне тирана и абьюзера? — она фыркнула, но в её глазах не было обиды, лишь любопытство. Я тихо засмеялся, качая головой. Это была самая честная игра в моей жизни. — Абсолютно нет. Я вижу в тебе уверенную и сильную личность, которая не любит играть по чужим правилам. А это... это чертовски сексуально. — Чертовски сексуально, когда я играю по своим правилам? — переспросила она, и в её голосе зазвучал опасный, соблазнительный вызов. — Именно так, — кивнул я, полностью отдаваясь этому головокружению. — Ты не позволяешь ни одному мужчине контролировать тебя. Ты всегда держишь ситуацию под контролем. И это... — Сексуально, да... — она перебила меня, её пальцы коснулись моей груди. — А вдруг ты не прав, и мне нравится, когда мужчина контролирует? Я схватил её руку и прижал ладонь плотнее, чтобы она чувствовала каждый безумный удар моего сердца. — Тогда докажи это. Покажи мне, что ты готова уступить контроль кому-то другому. Например, мне. — Ох, Дэни, — она покачала головой, и в её взгляде мелькнула тень жалости. — Будь осторожен, ты ведь никогда не знаешь, что за человек перед тобой. И тогда она подняла вторую ладонь, и в её пальцах, как по волшебству, лежала карта. Та, что секунду назад была в моем кармане. — И на что он способен. Мозг отказывался верить. Это было невозможно. Абсолютно. — Ты... Ты настоящая ведьма, — прошептал я, и мой голос стал хриплым от захлестнувшего меня возбуждения, страха и восторга. — Может быть, — её улыбка стала таинственной. А потом она сделала нечто совершенно непредсказуемое. Лила резко, с кошачьей грацией, поднырнула между моей рукой, державшейся за перила, и ступеньками, оказавшись позади меня. — А, может быть, я просто хитрее тебя. Она спустилась на несколько ступеней и обернулась, её взгляд был горячим и насмешливым. Затем, одним точным взмахом кисти, она метнула карту. Та, описав в воздухе дугу, вонзилась точно в замочную скважину квартиры 45. Раздался щелчок, и дверь с тихим скрипом открылась. — Смотрите-ка, дверь была незаперта. Моя новая компания застыла в полной растерянности, их рты были открыты. Я же стоял на лестнице, прикованный к месту. Сердце колотилось так сильно, что я слышал его стук в висках. Это был не просто трюк, это было искусство. Высшая форма магии. — Ты... — это было все, что я мог выдавить. — Пока, Дэни. — Она подмигнула мне, и этот жест был полон невыносимой нежности и насмешки. — Если повезёт, когда-нибудь встретимся снова. Она снова уходила, оставляла меня в пыли моего изумления. Компания, опомнившись, начала заходить в квартиру, бормоча что-то под нос, но я не мог двинуться с места. — Погоди... — сорвалось с моих губ, тихо, почти молитвенно. И она остановилась. Замерла в ожидании, не оборачиваясь. Я спустился по лестнице. Дверь квартиры закрылась, оставив нас одних в полумраке. Я подошёл к ней вплотную. — Кто ты? — спросил я, и в моём голосе звучала вся накопившаяся за эти двое суток тревога и восхищение. В ответ она резко, почти яростно, впилась в мои губы. От неожиданности я вздрогнул, но через мгновение ответил с такой же дикой страстью. Одна моя рука обхватила её талию, прижимая к себе, другая вцепилась в волосы. Она ответила тем же, её пальцы оттягивали мои волосы, а её язык смело вошел в мой рот. Мне не хватало воздуха, голова кружилась, но я боялся оторваться даже на секунду, боялся, что этот миг рассыплется, как мираж. Но всё же отстранился, чтобы глотнуть жаркого, спёртого воздуха подъезда, и тут же снова нашёл её губы, уже более жаркие, более влажные, более настойчивые. Я не мог думать, мог только чувствовать упругость её ягодиц в моих ладонях, податливость её талии, впивающиеся в мои плечи пальцы. И её бедро, к которому прижималась моя эрекция, выдавая всю мощь желания, что она во мне разожгла. И вот… она отстранилась. Не отталкивая, а просто… разрывая эту пьянящую связь. Её губы, влажные и распухшие, скользнули по моим в последний раз. Я стоял, тяжело дыша, пытаясь поймать взгляд в полумраке. — Что… за чёрт… — выдохнул я, и слова заплелись, споткнулись о дрожь, бегущую по всему телу. Мои руки всё ещё держали её, не желая отпускать, помня идеальное соответствие её изгибов моим ладоням. — Удачи, Дэниэл… — её шёпот был тёплым влажным ветерком, обжигающим мои губы. Её пальцы поднялись и убрали мои руки с её тела. Каждое её прикосновение теперь было прощанием. И прежде чем мой затуманенный сознанием мозг смог скомандовать телу двигаться, схватить её, не дать уйти, она развернулась и выбежала на улицу, в вечерний Нью-Йорк, оставив за собой лишь хлопнувшую дверь и оглушительную, звенящую тишину. Я застыл. Пальцы всё ещё горели памятью о тепле её тела. Губы пылали, сохраняя вкус её поцелуя, его безжалостную страсть. Кто она, чёрт возьми?

***

Адреналин ещё пенился в крови, оглушительный гул толпы на Таймс-сквер отдавался в ушах глухим, приятным звоном. Мы сделали это. Ещё один трюк, ещё одно невозможное, совершенное представление. Но триумф был коротким — визг сирен разрезал воздух, и инстинкт самосохранения разбросал нас, как бильярдные шары, по тёмным переулкам Манхэттена. Я бежал, не чувствуя ног, сердце колотилось в такт моим пяткам, отбивающим дробь по асфальту. Поворот за угол, в тень, в безопасность… и я замер. Лила стояла там, прислонившись к кирпичной стене, словно ждала меня. Всё та же тёмная куртка, руки в карманах. И та же невыносимая, спокойная улыбка, что сводила меня с ума. И первое, что она сказала, обдав меня ледяной волной дежавю, было: — Неплохое шоу. Её голос был тихим, но он перекрыл все звуки города. Я не мог вымолвить ни слова и стоял, пытаясь перевести дух, чувствуя, как пот стекает по виску. Она видела шоу. Она наблюдала. И она… оценивала. — Ты… — голос сорвался на хрип. — Ты следила за мной? Лила оттолкнулась от стены, и её тень скользнула ко мне по асфальту. — За вами следят все, Дэниэл. ФБР, Интерпол, восторженные фанаты, — она сделала небольшой шаг. — Идём. Последнее слово прозвучало не как приглашение, а как команда. Тихая, без возражений. И самое невероятное — моё тело отреагировало раньше мозга. Ноги сами понесли меня за ней, вглубь переулка, подальше от воя сирен. Я шел, всё ещё ощущая под ногами зыбкую почву реальности. Она здесь. Она говорит со мной. Она ведёт меня куда-то. Я был как мотылёк, летящий на самый яркий и, несомненно, самый опасный огонь. — Даже не спросишь, куда я тебя веду? Вопрос повис в воздухе, вскрывал всю абсурдность ситуации. Я, человек, который всегда на три шага впереди, который контролирует каждый вздох зрителя, покорно брёл в неизвестность за девушкой-призраком, которая уже дважды выставила меня дураком. Горькая, почти истерическая усмешка сама вырвалась у меня из груди. — А это изменит что-то? — выдавил я. — Если ты скажешь «на свалку» или «в рай», я всё равно пойду. Потому что ты — единственная загадка, которую я не могу разгадать. И это сводит меня с ума. Она на мгновение остановилась, плечи её слегка вздрогнули — от смеха? От удивления? Я не видел её лица, но мне казалось, я чувствую исходящую от неё волну... удовлетворения. — Правильный ответ, Дэниэл, — произнесла она тихо, и в её тоне было что-то новое, почти одобрительное. — Иногда нужно просто позволить магии случиться. Без вопросов. Мы шли сквозь лабиринт улиц, где свет фонарей был редким гостем, а тени лежали густыми полотнами. И с каждым шагом трепетное оцепенение начало медленно отступать, уступая место нарастающему внутреннему давлению. Вопросы, как пузыри, поднимались из глубины, требуя выхода. Она двигалась без единого лишнего жеста, была тенью, ведущей другую тень. И эта тишина, это слепое доверие начали душить меня сильнее любой петли. Я не мог больше молчать. — Так куда мы? — Я не просто спрашивал дорогу. Я спрашивал о смысле всего этого — её внезапного появления, её насмешек, того поцелуя, что до сих пор жёг мне губы. Она не остановилась и не замедлила шаг. Казалось, она только этого и ждала. — Ты же хочешь встретиться с Оком? — её голос донёсся до меня, ровный и безразличный, будто она спрашивала о погоде. Воздух застыл в моих легких. Око. Мифическая организация. Невидимый кукловод, дёргавший за ниточки нашей судьбы. Та самая сила, что собрала Всадников, цель всех наших поисков и главная загадка. И она… она произнесла это так легко, будто это было название кафе на углу. Сердце провалилось куда-то в бездну, а потом вырвалось бешеным, хаотичным галопом. Кровь ударила в виски, затуманивая зрение. Я замер на месте, ноги словно вросли в асфальт. — Что? — это был даже не вопрос, а хриплый выдох, полный абсолютного, всепоглощающего потрясения. Она наконец остановилась и медленно обернулась. — Ты слышал меня, Дэниэл, — сказала она, и каждый звук падал с весом свинцовой гири. — Всё это время вы искали знаки, разгадывали головоломки. А что, если ответ — не «что», а «кто»? Она сделала шаг ко мне, и её глаза, казалось, видели насквозь — всю мою паранойю, моё жгучее любопытство, мою одержимость. — Что, если «Око»… это я?