Батюшка

Каменный холодный пол причинял боль коленям ребенка. Ноги начали неметь, а руки немного побелели. Кровь оттекла из-за долгого вертикального положения. Спина молила о пощаде, мышцы ныли и хотелось лечь, чтобы почувствовать как позвоночник выравнивается. Сколько боли сейчас приносила эта поза, столько хороших последствий от неё ожидали. - Отче наш... - пробормотала женщина. В ночной темноте её можно было не заменить: чёрные волосы закрыли лицо, а чёрная старая кофта - все части тела, кроме белых ладоней и ступней. Если бы не руки, освещённые лунным светом и сложенные вместе, можно было бы подумать, что комната пуста. Однако стоило прислушаться и помимо шелеста листьев за окном, можно было расслышать молитву. В комнате, ближе всех к священному углу, заставленному иконами, сидела женщина. Подле неё - её 7 детей. Двое старших сидели и так же бормотали, ещё четверо сидели скорее от страха, нежели от желания помолиться. Они не понимали, что происходит и просто подражали трём старшим. Лишь один ребенок с такими же тёмными волосами как у дамы, сидел в нужной позе и читал. Читал так скрытно, что никто этого и не замечал. Маленькая книжечка с Достоевским. Поразительно не то, что подобное существует, а то, что ребенок сделал это сам. Украв партию крохотных блокнотиков, он лично переписывал в них столько, сколько помещалось. Не вчитываясь. Просто писал и даже не понимал что. Буква за буквой, слова, предложения, главы, книги. Узнала бы мама, чем ребенок занимается во время молитвы, назначила бы самое строгое наказание, сравнила бы с нерадивым отцом, которого сама плохо знала, а после отправила бы замаливать грехи к батюшке. От мыслей о нем у маленького Феодора дыхание становилось реже, сердцебиение - чаще, а холодный пот начинал стекать со лба, капая на мертвецки холодную кожу рук. Белая рубашка становилась мокрой из-за пота, облепляя тело ребенка и не скрывая ничего. А батюшка лишь понимающе улыбался и отводил ребенка в комнату. "Чтобы рубашка высохла, её нужно снять" - именно так всегда начинал священнослужитель. Когда тело ребенка больше ничего не скрывало, рубашка выбрасывалась куда-то в угол, а батюшка говорил обычные слова для священнослужителей, которые приводили любого ребенка, однажды побывавшего в комнате, в неописуемый ужас и сковывающий всё тело страх. - давай же помолимся. После этого всегда следовало снятие рясы. Вернемся же к матери. Женщина лет 22, а может и младше. Однако это не имело значения, потому что выглядела она на все 40. Может из-за болезненной худобы, связанной с отказом от "зависимостей", в том числе и от еды с водой, с помощью которого девушка пыталась показать преданность Богу, а может из-за непрерывных родов, которые заметно истощили даму физически и морально. Впрочем такой её вид никогда не отталкивал вышеупомянутого батюшку, который не был сильно избирательный в силу своего возраста и наклонностей. Для него она все так же оставалась его маленькой Лилией. Встречи их были, как можно догадаться, регулярные и Лидия уже сама забыла, что зовут её вовсе не Лилия. Опустим бесполезные подробности, которых собственно больше и не имелось из-за заурядности девушки. Всё, что нужно знать уже дано читателю на анализ, обдумывание и додумывание. Можете представить её распутной девкой, которая в детстве соблазнила святого, а можете - жертвой ситуации и бедным ребенком нерадивых родителей. Это ничего не изменит, ведь жизни её не суждено измениться в этой истории. Вернем внимание на мальчика с Достоевским. Сейчас он читал одно из величайших произведений вышеупомянутого - "Преступление и наказание". Читать про то как мужчина решился на убийство, сидя у икон - смело и это доставляло неописуемое чувство опасности, адреналина, тревоги и сладкого ощущения риска, когда хотелось ещё больше. Желание обмануть больше, сделать шаг к пропасти, пройтись по канату, натянутому меж двух церквей, а после упасть в ад. Прямиком туда, куда попадут все, но попасть со сладким послевкусием, когда ты пошел против ближних и не поплатился за это. Безнаказанность. И всё же детский ум так легко впечатлить. Теория Раскольникова не была близка Феодору. Может в силу возраста он не понял её, а может Родион был просто глупцом, который не сумел четко обосновать свою позицию. Так или иначе ребенку не были близки мысли главного героя. А может Феодор пытался себя в этом убедить. Не знает никто. Однако могут ли быть близки действия без мыслей о них? Ну вот предположим, чисто в теории... Если бы, например, опять таки в теории, Феодору понравились бы действия Раскольникова. Можно ли было сказать, что и мысли Родиона об этом тоже будут близки ребенку? "Конечно же нет" - ответит читатель и будет прав. С точки зрения взрослого, частично психологически здорового человека. Однако позиция ребенка иная. Если понравились действия взрослого - думай как взрослый и сделай как взрослый. Равняйся на сильного и станешь им. Однако это всё лишь в теории, потому не имеет значения. Наверное. - и во веки веков. - произнесла женщина. - Аминь. - прозвучали голоса детей. Однако что-то заставило её нахмурить темные тонкие брови и с широко открытыми глазами медленно повернуть голову влево. Феодор, в силу опыта, успел закрыть блокнот подолом кофты и закрыл глаза. Как оказалось не зря. - бесовское отродье. - прошипела сквозь зубы Лилия, протянула руку и схватила за волосы самую младшую из сидящих сейчас в комнате, сестру Феодора - 5 летнюю Ливию. Девочка схватилась за голову и начала плакать, прося прощения, пока женщина не швырнула ребенка в противоположный угол от икон. - решила пойти по кривой дорожке? Продать свою душу? Продать свою верность Богу?! - начала кричать Лилия - сегодня не произнесла "Аминь", а завтра что? - с возмущенным придыханием прошептала она - пойдешь торговать телом? Предашь Бога и семью? Продашь нас дьяволу?! Жалкое отребье! Девочка что-то говорила в свое оправдание, когда мать уже надвигалась на неё и все знали, что сейчас будет. Все знали, что ближайшую неделю Ливия не поест, не увидит света, не поговорит ни с кем, кроме Бога, икон и батюшки. Выживет она только, если Господь простит её. Феодор плотно держал глаза закрытыми и он бы с радостью закрыл уши. Раньше. Года 3 назад, когда ему также было 5. Когда было страшно. И когда чьи-то крики причиняли как моральную, так и физическую боль. Теперь же крики приносили какое-то садистское удовольствие. В условиях, когда самое главное не быть тем, кто кричит, станешь либо садистом, либо мазохистом. Насчет мазохизма Феодор додумал сам, хотя и не знал лично никого, кто получал бы удовольствие во время избиений. - сегодня. Нет...- в голове Лидии мысли путались, искажали друг друга, пока она наконец не решилась озвучить стандартное наказание - сейчас же отправляйся к отцу Евгению и вымаливай у него прощения за осквернение всей семьи и церкви! - такими словами завершила побои Лилия и в её голове наконец снова стало тихо. Услышав о наказании, Феодор резко перестал ощущать сладостное удовольствие. Теперь оно заменилось ужасом, пронизывающим каждый миллиметр тела. Хотелось укрыться, спрятать оголенную кожу, но даже так липкое и склизкое ощущение на теле было очень четким. Помыться, смыть, оттереть, взять наждачную бумагу и долго, со всей силы, царапать кожу. Всё, лишь бы убрать это чувство испорченного человека. Непригодного. Грязного. Феодор знал, что ни душ, ни мочалка, ни наждачная бумага не помогут, потому что эти ощущения давно въелись именно в мозг. Как паразиты они поглотили сначала верхний слой, а потом всё глубже и глубже расползались, занимая собой любое свободное место, пока не дошли до мозга и сердца. Каждый человек был заражен. Каждый, кто попадал в это место, однажды становился больным, без надежды на спасение. Без шанса выжить. С единственным концом. Паразиты захватили всё вокруг. Куда бы ни посмотрел Феодор всё было чёрным, грязным, склизким и противным. Стены, потолок, пол, мебель, вещи, люди. Вступишь и тебя поглотят. Станешь следующим распространителем паразитов. И так до бесконечности, потому что никому не удавалось еще выбраться отсюда. - я пойду вместо тебя. - тихо раздался голос Феодора в уже пустой молитвенной - что? - прозвучал тоненький заплаканный голос Ливии - сегодня я дежурю в столовой. Поменяемся местами. Останешься в обеденной, а я к отцу Евгению пойду. - ты что такое говоришь?! Это ложь! Это грех! - голос девочки дрожал, она заикалась от испуга и прижималась к стене. - ты сегодня уже согрешила. Хуже не будет. Мы покаемся и Бог нас простит. - Феодор снимал штаны с рубахой, отдавая их Ливии - давай быстрее. - нет, нет, нет! Так нельзя! Феодор, нет! Я расскажу всё отцу Евгению и маме! - девочка поползла к иконам. Это первый раз, когда брат пугал её. Стоит Ливии рассказать о том, что собирался сделать Феодор и мальчик вероятно больше не увидит белый свет. Того факта, что у него вообще возникла мысль об обмане, уже хватает на 9 недель заключения у батюшки. При похожих обстоятельствах на 6 неделе наказания у батюшки брат Николай отправился к Богу. Никто его не оплакивал. Многие завидовали. Однако не успела Ливия доползти как камень был разбит об её голову и тело безмолвно упало на пол. *** Феодор с бешеным взглядом смотрел на спину лежащей сестры и медленно вытекающую струйку крови из затылка. Мальчишка встрепенулся и только сейчас осознал, что сделал. Феодор вскрикнул, выронил камень и отскочил к стене. У икон лежала его сестра с раной на голове и ударил её именно он. "Что делать? Что делать? Что делать?!" - истерика в голове мальчишки начала затмевать разум. Вязкая слюна склеила рот и холодный пот пробил тело, будто тонкими иглами, после того, как на полу образовалась небольшая лужица крови. Феодор растерянно подбежал к окну и осмотрел видимую местность. Никого не было. Мальчишка тихо подошёл к сестра, будто шум мог её разбудить и прикоснулся к запястью. Он нервно искал пальцами вену и пульс. Вена под пальцами быстро нашлась и еле уловимый пульс тоже. "Живая. Она живая! - пронеслось в голове Феодора сначала с радостью, а потом с ужасом. - Что же будет, если она очнется? Если расскажет? Какое тогда будет наказание?" Испуганно ребенок снова посмотрел в окно. Учащенный пульс, адреналин и страх повлияли на разум и на последующее решение. Феодор наскоро надел рубашку и около минуты стоял с широкими штанами в руках, "отданные" старшим братом, которые слетали бы с героя, если бы не тоненький шнурок. Встряхнув голову, он быстро надел их. Что делать дальше Феодор не придумал. Он смотрел по всем сторонам. Взгляд сам невольно падал на голову сестры. И в глаза попался чем-то набитый карман. - Достоевский - прошептал Феодор, держа в руке блокнотик из кармана. В голове вспылил все прочитанные эпизоды из книги, коих было немного, мысли героя и конкретная часть с убийством. Феодор уже пересек черту, проведенную отцом Евгением и Богом. Если Ливия выживет, то непременно расскажет и об обмане, который готовил брат, и об ударе. Если это случится, то Феодор навсегда поселится в комнате отца Евгения и тогда настанет конец. Настоящий конец. Взяв камень, ребёнок сел спиной к иконам и нанес последний удар, лишивший Ливию шанса на жизнь уже навсегда. Девочка не издала ни единого звука, кроме тихого хруста черепа. Пот стекал со лба Феодора прямо на голову сестры. Полный решимости убийца тихо открыл дверь. Никого. Посмотрев последний раз на труп, Феодор тихо вышел и закрыл дверь. В пустом и холодном коридоре не было ни души. Быстрым беззвучным шагом Феодор бежал в сторону туалета. Луна взошла около 15 минут назад. Ещё до совершения преступления. В это время в туалете дежурит брат Дмитрий, который никогда не выполнял свои ночные обязанности качественно. Черта характера или желание сделать жизнь других униженных детей проще, никто не знает. Обычно Дмитрий спал в туалете, перед этим поставив перед дверью железное ведро, чтобы в случае того, если кто-то решит войти, он проснулся. При этом он профессионально всегда умел вывернуться из ситуации из-за чего о лени Дмитрия знал лишь Феодор благодаря их дружбе и тяге к грехам. Оба совершали то, чего не следовало и прикрывали друг друга. По сути это не было крепким приятельством. Лишь корыстные умыслы и получение выгоды. Именно так сказал бы вам Феодор, который, подтверждая свой характер, отталкивал всех. Дружелюбный и общительный Дмитрий наоборот пел бы оды об их прекрасной дружбе и мы можем только догадываться говорил бы он тоже самое о любом другом знакомом. Феодор легонько открывает дверь, чтобы грохот был, но не сильный. Дмитрий само собой проснулся и сонным взглядом смотрел на вошедшего. Решив, не посвящать приятеля в цель визита, Феодор молча и быстро взял швабру. Уже направившись к выходу, его остановил голос. - ты... Что сделал? - хриплый от недавнего сна. Феодор молчал. Капли крови? Нет. Он точно тщательно проверил себя на наличие улик. Тогда что? - о чем ты? - ты... - договорить Дмитрий не решился. Его голос пропал, как только он увидел решительный, пугающий, почти что дьявольский взгляд исподлобья. Свет Луны, а может свечи придавал Феодору какую-то магическую, устрашающую ауру, так и говорящую, что никто не встанет у него на пути. Сердце Феодора колотилось от страха и переживаний. Ему казалось, что его видят насквозь, что у него на лбу написано ужасное слово "убийца", что он весь в крови с головы до пят, что в его глазах читается страх. Дмитрий не решился узнать в чем дело может из-за какого никакого понимания, а может из-за страха. Промолчав сторожевой отвел взгляд к окну, как бы не смотря на друга. "Я тебя не видел" - означал этот жест. Феодор несколько мгновений смотрел на Дмитрия, а потом вылетел из туалета. После того как комната лишилась чудного гостя и швабры, Дмитрий выдохнул. Нет, не так. Он судорожно выдавил из себя весь воздух, который только был в его организме и откинул голову назад, ударяясь о стену. В голове крутились мысли, что точно что-то случилось и сомнительно, что хорошее. Феодор бежал к месту преступления, параллельно обдумывая сколько времени у него есть, до того как Дмитрий решится что-то сделать, рассказать кому-то о подозрительных действиях знакомого. Однако это лишь добавило уверенности к тому, что Феодор собирается сделать. Оглядев коридор, Феодор вошел в молитвенную и закрыл дверь. Вставил швабру через дверные ручки и уперев один конец в пол, убийца посмотрел на спину сестры. В голове вдруг всплыли образы, где Ливия поворачивает голову в сторону брата с окровавленным лицом и глазами, смотрящими прямо на него. Отогнав от себя бредовые мысли Феодор направился к окну, как вдруг дверь попытался кто-то открыть. Сердце ребенка на миг перестало биться и упало в желудок, где оно забилось с новой силой и скоростью. - Ливия? Тебя ждет отец Евгений. - послышался голос одной из сестер церкви. Хотя церковью можно назвать всё небольшое поселение, в котором жил герой. - Сестрица Лада, Ливия молится Богу и просит прощения за своё отвратительное поведение. Матушка оставила меня проследить, чтобы Ливия всё сделала как нужно. Она скоро придет. - Феодор придумывал на ходу и подошёл по ближе к двери - я закрыл дверь, чтобы грешницу ничего не отвлекало от вымаливания прощения. - может адреналин, а может ум помогли Феодору придумать достаточно правдивую легенду. Однако это не было совсем уж ложью. Уходя, Лидия или же Лилия, действительно оставила Феодора проследить за тем, чтобы Ливия успокоилась и ушла к Евгению. Сестра Лада некоторые время молчала, будто пытаясь найти неувязки в истории. - ей пора идти. Мне сказали отвести её - Лада снова дернула за ручку двери - Сестрица Лада, ну разве можно лишать грешника возможности извиниться перед Господом Богом? - Феодор неотрывно смотрел на дверь - Феодор, я уже сказала. Она закончит молитву у батюшки Евгения. - ещё одна попытка открыть дверь Терпение Феодора подошло к концу. Он хранил этот козырь в рукаве давно и не воспользоваться им сейчас - значит потрать время, которое использовалось на то, чтобы раздобыть этот самый козырный туз, в пустую. - Сестрица Лада. Иди. Я сам её приведу. Тебя ведь наверняка заждался Беломир... - последнее предложение Феодор проговорил шепотом в щель между дверей. Феодор не видел лица Лады, но был уверен, что сейчас на нем не то что удивление, а полнейший шок. - мы ведь оба знаем, что ему понадобилось в столь поздний час в амбаре. Так что иди. Помоги ему. Или мне послать ему в помощь кого-то другого? Может быть Лиру? История этих трех не так уж интересна. Даже в условиях строгих религиозных правил в поселении было место интригам. У Феодора ушло много времени, чтобы раздобыть информацию о том, что же делает Беломир в амбаре после полуночи по средам. Зато после этого узнать, чем Беломир и Лада занимаются в укромном месте, не составило труда. Сложность заключалась в том, что сколько бы Феодор не следил за входом в амбар, он никогда не видел как туда заходит Беломир. Зато наблюдал как тот, якобы потому что закончилось что-то из провизии, выносил часть еды. В одну из поздних ночей среды, пока кухня была пуста, ведь Беломира опять не было, Феодор залез на стол и поставленный сверху стул. После этого он вставил бумажку между деревянных брусков на потолке, да так, чтобы её не было видно. В следующую ночь среды до полуночи, Феодор пролез на крышу большого здания, в котором пока что и происходили все действия и спустя несколько минут поиска заметил торчащий кусочек бумаги. Феодор начал осматривать пол вокруг в поисках щелей. Ничего не найдя, ребенок стал сам по волокнам выдирать дерево, пока не сделал небольшую щель с видом на кухню из которой, Феодор был уверен, пропадает Беломир в амбар. Прождав еще около получаса в ожидании, когда Беломир преступит к своему дежурству на кухне, Феодор наконец увидел разгадку, которая была до безумия проста. Беломир спустился в подвал и в течении как минимум часа не выходил оттуда. Той ночью Феодор не решился спуститься в подвал вслед, но зато через три недели - да. До этого Феодор каждый раз наблюдал во сколько уходит Беломир. Когда была замечена закономерность, что уход происходил точно через 10 минут после заступания на пост. Теперь Феодор знал во сколько пропадает Беломир и в одну из сред, через 20 минут после полуночи, Феодор набрался смелости и со свечой спустился в подвал. Удивления не было. Туннель был тем, что ожидал увидеть ребенок. Путь был совсем маленький, но явно старый. Возможно его сделали для того, чтобы было удобнее переносить еду из амбара, вот только про этот туннель никогда не говорили вслух и никому не рассказывали. Дежурство на кухне всегда было у одних конкретных людей и никому другому никогда не нужно было спускаться в подвал. При чем же Лира? Оказалось, что по средам 1 и 3 недели месяца к Беломиру ходила Лада, а вот 2 и 4 - Лира. Девушки прекрасно знали друг о друге и яростно ненавидели, но в этом месте ненавидеть можно только в мыслях. И то не безопасно. - Гадёныш... Сделай так, чтобы Ливия через 10 минут была у Евгения. Я скажу, что она молится. - Лада прошипела слова сквозь сжатые зубы и быстрым шагом ушла. 10 минут появилось в запасе. Теперь точно не отвертеться от убийства, потому что Лада расскажет о странной молитве взаперти с Феодором и всё станет предельно очевидным. Сбежать? Одно это слово будто оскорбляло Феодора своей трусостью. "Если начал, то нужно довести дело до конца" - всплывают в голове слова батюшки Евгения, которые тот произносил, когда Феодор начинал рыдать из-за боли и, цепляясь ручками за простынь, отползать от него. Феодор впервые подумал, что батюшка Евгений действительно был прав. Феодор подошёл к окну и осматривался вокруг. Интересный факт, что окна были забиты досками везде, кроме молитвенной. Можно погадать зачем же так было сделано, но интрига пропадает сразу же, когда становится заметно, что окна из дома Евгения смотрят прямо в окна молитвенной. Одна идея нравилась Феодору больше всего, но вот её реализация казалась сложной. Тем не менее отступать, когда основное было сделано - глупо. Феодор перелез через окно на улицу и ступил на траву босыми ногами. Холодно. Мальчик медленно, обходя здания со стен без окон добрался до источника бессонных ночей Феодора, в которые он обдумывал, что же можно сделать, чтобы помочь этому месту стать лучше. Гаражи. У самих жителей данного поселения не было машин, не считая велосипедов, а вот у батюшки Евгения - были. 4 машины, которые тот обожал. Стоит отметить, что Феодору часто казалось, будто "жилище" машин было куда лучше. Однако интересовали Феодора не старые машины, а бензин. Как ведь машина будет ездить без бензина? А так называемые "заправки", о которых Феодор слышал только от привозчиков еды, находятся так далеко, что того бензина, в том количестве, в котором " жрут эти 4 старые консервные банки" хватит только на полпути обратно. Потому решением было хранить бензин в бочках в гаражах. Евгений довольно часто куда-то ездил и привозил бензин в таком количестве, что менял его почти каждые две недели, а бочки с двухнедельным - выставлялись снаружи гаража. Им пользовались жители при готовке и прочем. Пластиковые ведра стояли рядом. Именно пластиковые, ведь металлические достаточно шумные и легко могут разбудить уставших от служения. Феодор взял в руки одно из ведер и щедро зачерпнул в него бензина. Развернувшись он подошел к одному из домов и по периметру начал выливать содержимое ведра на траву и древесину. Феодора развернулся к бочкам, чтобы набрать ещё бензина, но увидел Дмитрия смотрящего за происходящим. Однако, вопреки ожиданиям Феодора, у которого на несколько мгновений остановилось сердце, Дмитрий подошел и сделал тоже самое с другим ведром: набрал и начал выливать на другую сторону дома, где Феодор ещё не сделал этого. Слов не требовалось. Шокированное лицо Феодора и задорная улыбка Дмитрия говорили сами за себя. Почувствовав поддержку в деле, Феодор, казалось, воспрял душой и дело начало выполняться со стремительной скоростью. Так как дома были крайне близко друг к другу, то не составляло труду сохранять не прерывистую линию из бензина. Чуть больше чем через 10 минут были залиты все дома, кроме батюшки Евгения. Самый большой дом. - Евгений ждет Ливию. Если к нему сейчас никто не придет, то он выйдет раньше времени. - делится мыслями Феодор - я пойду к нему, а ты закончи с его домом и . - после этих слов Феодор протянул Дмитрию спички, украденные на кухне в одну из смен Беломира в среду - ровно через 3 минуты - подожги и убегай в сторону дороги. Ровно 180 секунд. Дмитрий довольно серьезно кивнул и забрал спички, вернувшись уже с полным ведром. Видели бы вы его лицо, то сразу же бы заметили беспокойство. Ярко выраженное беспокойство и нервные поглядывание на дом Евгения. Переживания были из-за преступления, сотрудничества или того, что Феодор идет в лапы батюшки - не ясно. Впрочем и неважно. Сказать легко, но сделать - совсем другое. Идти к Евгению собственными ногами и по собственному желанию очень сложно, остаться у Евгения - легко, потому что никто не дает право выбора. Все живущие в этом месте выбирают легкий путь, а потому живут по чужим указам. Раз жизни многих скоро оборвутся, тогда и нет смысла утаивать, что на самом деле в этом месте мало кто верил в Иисуса Христа. Для всех здесь Богом и тем, кому стоит поклоняться был батюшка Евгений. Во первых его они точно видели. Во вторых - он их точно видел. В третьих - они к нему прикасались. В четвертых - он к ним прикасался. В пятых - он даровал жизнь многим, живущим здесь.Как вы могли заметить в этом месте в большинстве своём именно дети. А разве именно это и не является признаком самого настоящего Бога? Дарование жизни... Больше доказательств и не требуется. Так к чему же это было? Да к тому, что, мой дорогой читатель, не стоит жалеть эти души. В жизни их ждали бы бóльшие мучения, ведь сами они никогда бы не отказались от своего Бога. Такие как Феодор и Дмитрий были исключениями, а не закономерностью. На месте Дмитрия единственным выгодным вариантом было присоединиться к маленькой революции. Почему же он смог избавиться от чар Евгения и всей этой секты? Ответ хранится в кармане Дмитрия. Он настолько маленький, что написанные буквы с некоторым трудом мог различить даже сам переписчик. Однако "Николай Гоголь" на обложке одного из маленьких блокнотов, всё таки читалось достаточно просто. *** - Не знаю я, говорю же! Нет здесь ничего, а если и было то к чертям сгорело! - громко ругался мужчина в костюме пожарного на журналиста и камеру, которые ,казалось, прибыли быстрее самих пожарных служб. - единственное, что мы нашли у них, так это какие-то маленькие книжки с Достоевским и Гоголем. Всё, не мешайте работать! - отмахнулся наконец спасатель. - Достоевский и Гоголь? Так и запишем... На листе бумаги готовился небольшой суенарий для статьи и репортажа. В центре красовалась надпись:

"Достоевский и Гоголь живы! “