wicked game

— И помните, Господь любит вас, — последнее, что я услышала перед тем, как оторваться от окна и устремить свой скучающий взгляд обратно на пастора, излучавшего такую же бесконечную усталость, но отчаянно пытавшийся скрыть её под маской благочестия. «Ага, но недостаточно, чтобы сохранить» — пронеслось в моих мыслях, озвучивать которые я не осмелилась. Не в этом месте. Не в этом городе. Речи преподобного в церкви, находившейся в центре нашего маленького и обнищавшего городишки на юге Америки, стали единственным, что держало людей на плаву после очередной пропажи ребёнка. В этом году им стал Лиам Янг – брат Зои. На сегодняшней службе она, непривычно для самой себя и остальных, сидела на последних рядах, так что я могла отчетливо разглядеть как напрягается её лицо при каждом слове пастора. Белое хлопковое платье мялось под её тонкими пальцами, то сцепленными, то теребящими подол. Было заметно, что Зои, ровно как и я, не может сосредоточиться на речи Чарльза. Только если она не может сделать этого из-за навязчивых мыслей о брате, то мне же просто… было неинтересно. Откинувшись на спинку скрипучей от старости лавки и скрестив руки на груди, я обвела взглядом помещение: ничем не примечательный зал, где по воскресеньям проводятся службы, и нет ни одного человека, который бы не присутствовал на них – слишком страшно, что подумают соседи; все всегда с упоением слушали преподобного, стоявшего у кафедры, а над ним, вселяя надежду на лучшее, висел потемневший от времени крест. Во многих местах на стенах уже облупилась белая краска, но за счет солнечного света, приникающего сквозь арочные окна по бокам, внутри небольшой деревянной церквушки всё выглядело не так уж и скверно. Хотя это не спасало от того, что события последних нескольких лет заставляли снова и снова погружаться в общую атмосферу напряженности и безысходности. Я перевела своё внимание на мистера и миссис Янг: они, как и всегда, сидели в первых рядах – прямо и собранно. Их лица не отражали ни одной лишней эмоции. Даже исчезновение собственного сына не могло повлиять на это. Безупречную картину портила только старшая дочь: она, кажется, уже успела искусать все ногти и вот-вот проделает дыру в полу своей трясущейся ногой. Почувствовав чужой пристальный взгляд на себе, Зои вздрогнула и наконец обернулась на меня, посмотрев так, словно я застукала её за чем-то постыдным. Я кивнула в сторону выхода, дав понять, что буду ждать снаружи.

***

Лето в этом году вышло невыносимо жарким и удушливым. Солнце нещадно палило целыми днями, что можно было спокойно жарить яичницу на раскалённом от него асфальте. Мы шли вдоль протоптанной кем-то очень давно тропинки, ведущей к небольшому пирсу у озера. Я прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной леса. Здесь, среди густых зарослей кипарисов, папоротников и старых дубов, ветви которых украшал испанский мох, я могла найти покой и хоть ненадолго, но забыть о церкви и вечных разговорах о Боге. Погрузившись глубоко в свои мысли, я не заметила, как мы уже дошли до пирса, остановившись на его краю. Старые доски скрипели под нашей обувью. Озеро, словно черное зеркало, не отражало ничего – разве что небо, и то с искажением. За весь путь Зои не проронила ни слова, впрочем, как и за последние две недели. Мне даже казалось, что я забыла, как звучит её голос. Я была приятно удивлена и несказанно рада тому, что Янг приняла предложение пойти со мной. Я не верила, что она согласится. Когда-то общительная, лёгкая на подъём и жизнерадостная Зои полностью ушла в себя, не желая никого подпускать. Меня всегда поражало наше различие. Во всём. В характере, внешности, вере в конце концов. Я никогда не умела молиться как она. Садиться на колени перед крестом, складывать руки и искренне верить в то, что кто-то там, наверху, меня слышит. Я находила своё спасение в Зои. Она же, в свою очередь находила его в Боге. Может, именно поэтому нас и не могло ничего спасти. Я сняла свои потёртые кеды, села на край пирса и свесила ноги. Завязав волосы в хвост – липкий от жары затылок чесался, – достала из кармана пачку, приевшегося мне «Camel». Три года назад я точно так же сидела на этом месте. Я наблюдала за тлеющей сигаретой, зажатой между моих пальцев, и уже почти не чувствовала вкуса. Я стащила её у папы, пока мама в очередной раз пыталась выяснить с ним отношения. Услышав шорох за спиной, я резко обернулась. — Прости, я не знала, что здесь есть кто-то ещё, — пролепетала Зои. — Я могу?.. — неуверенно продолжила она, теребя край своей серой кофты. — Делай что хочешь, — с равнодушием ответила я, поднеся фильтр к губам, делая последнюю затяжку. Немного поколебавшись, Янг всё же села рядом. Мы долго молчали. Несмотря на то, что мы были одноклассницами, я не знала, как завести с ней разговор. Да и вообще, так ли нужно было заводить его с ней? Скорее всего, на следующий день мы забудем об этой встрече и как обычно будем проходить мимо друг друга словно незнакомки. Боковым зрением я видела, как Зои то и дело поглядывала на меня в порыве что-то сказать, но будто какая-то неведомая сила заставляла её прикусить язык, и одноклассница отводила взгляд. А потом, наконец набравшись смелости, она прервала неловкое молчание: — Знаешь, я всегда хотела быть как ты. Я посмотрела на неё с долей скепсиса: — В смысле? — Ну… не бояться говорить, что думаешь на самом деле. Не зависеть от мнения окружающих. Я так не умею. Я усмехнулась: — Тебя же все любят. — Да, но… — тяжело вздохнула она, — только лишь мой образ. Мои родители так решили. Ну, чтобы я всем нравилась, понимаешь? Несколько секунд я просто смотрела на неё молча, не в силах поверить во всё сказанное. Тогда она раскрылась для меня с другой стороны, и я наконец начала видеть то, чего не замечали другие. — Понимаю, у меня родители тоже не подарок, — слабо хмыкнув, произнесла я в попытке поддержать её. Наверное, это и стало первой точкой соприкосновения. Мы проболтали несколько часов и домой я вернулась за полночь. — Миа, — вдруг начала Зои, тем самым заставляя выйти меня из потока своих воспоминаний — как думаешь, Лиама найдут? Я тяжело вздохнула, посмотрев на неё с сожалением. — Не знаю, — честно ответила я. Мне не хотелось зря обнадёживать подругу, как и не хотелось верить в то, что поиски Лиама не принесут никаких результатов. Я знаю, почему она задала именно этот вопрос. Никто из тех, кого ищут, не возвращается домой. Ни через месяц, ни через полгода, ни даже спустя несколько лет.