Электра

16 лет назад

В этом году лето словно не хотело заканчиваться, отнимая у осени все права на существование. Середина октября прошла в жуткой засухе и зное, солнце накаляло воздух, кажется, до 30 градусов Цельсия. — Дьявол, Далтон, сделай что-нибудь, открой окно или включи вентилятор, Ханне уже плохо, — едва ли грубо, скорее отчаянно пролепетала темноволосая низенькая девушка, закуривая сигарету. Пальцы подрагивали, отображая нервозность ее состояния, а глаза бегали по комнате, будто бы в поиске решения проблемы. — Доктор Эмерсон прогнозировал её роды на сегодняшний или завтрашний день, вдруг что-то пойдет не так? В углу гостиной в кресле сидела похожая девушка, правда чуть старше на вид, поглаживая свой большой живот. Она не поддерживала всеобщей нервозности, взгляд её был слегка отрешён, направлен не то что в сторону, скорее в никуда. В руках она покручивала прядь таких же длинных и черных, как смоль, волос. Всё её лицо было покрыто лёгкой испариной. Было действительно душно. — Хизер, если хочется курить, то выйди на улицу, Ханне не зачем дышать этой гадостью, — распахивая окно, ответил Далтон. Мужчина средних лет тоже не разделял паники. От всей этой суматохи, царившей в доме в последние несколько дней, уже кружилась голова, но показывать своё недовольство было бы самоубийством, потому что нервная Хизер лишь сильнее бы забеспокоилась, поставив на уши всех и вся. Ему лишь оставалось, отвернувшись, закатить свои зеленые глаза, бегая по комнате и раскрывая другие окна. — Ханна, умоляю, прости, я просто слишком распереживалась, — потушив сигарету об дно пепельницы, сказала девушка, сведя брови на переносице в невинном выражении лица, — а вас, мистер, за такие выражения я могу и уволить. — О, милая Хизер, миссис Канинг никогда не позволит этому случиться, твоя мама без ума от меня, ты же знаешь, — мужчина искренне смеялся, наблюдая, как лицо девушки обретало эмоцию полного недоумения. Далтон был уже как десятилетие слугой в их с Ханной доме, за это время он успел стать полноценным членом семьи, и в частности любимчиком их матери Долорес. Разве что Хизер не разделяла всеобщей любви к нему, больше от вредности, ну ещё бы, он всегда любил подшучивать над младшей дочерью. Глаза Ханны снова обрели блеск, будто бы до этого она спала с открытыми веками, но теперь проснулась. На журнальном столике рядом с её креслом лежало несколько журналов, и кажется, позавчерашняя газета. Рука её протянулась за ней, когда она поднесла её ближе, взгляд зацепился за один из заголовков. «Кровавое полнолуние в грядущую пятницу 13-го. Церковь призывает молиться! День дьявола может принести…» — Эти католические фанатики уже и в газету пробрались, — вздыхая, пробормотала Ханна. Хизер и Далтон словно уже и забыли, что девушка здесь, и встрепенулись, когда та подала признаки жизни. — Дорогая, как ты себя чувствуешь? Малышка не пинается? — спросила Хизер, в ответ получив кивок и улыбку, она продолжила, — не читай эту чушь. О, какое благословение родить девочку, наследницу рода в такой день, она точно станет великой, правда, Далтон? Она будет сильной ведьмой, сильнее нас всех, и явно унаследует нашу красоту, и… — Перестань говорить одно и то же, кажется, ты все девять месяцев это повторяешь, — мужчина не разделял восторга, хотя, безусловно, был согласен с ней. — Ты ничего не понимаешь, потому что не колдун, от того и бесишься, — немного по-детски Хизер высунула язык и скорчила рожицу. Ханна улыбнулась, наблюдая за ними двумя. Да, девочка явно родится прекрасной, в этом не было сомнений. В семье Канинг всегда рождались чудесные дети. И всё бы прекрасно, но что-то ей не давало покоя. То ли это была жара, которая по ощущениям заполняла жаром и лёгкие, и комнату, и липла к телу, и вообще… То ли это был обычный мандраж перед родами, который случался, наверное, почти у каждой роженицы, тяжело было понять, да и думать в целом. Нельзя было сказать, что Ханна была в ужасе или в панике, это не было в её стиле, да и если бы она и волновалась, на её лице вряд ли бы дрогнул хоть один мускул. Она лишь ощущала что-то неладное, и это было свойственно ей чувствовать чуть больше, чем другие люди. Особый дар её заключался в невероятно чуткой интуиции и предвидении, хотя когда дело касалось её самой, она редко видела чёткие и ясные картинки. — Когда мама вернется? Она должна была отвезти Алекса и быть дома уже к трём часам, уже половина четвёртого, — Ханна спросила скорее флегматично, но близкие не могли упустить нотку волнения в её голосе. — Сегодня пятница, дорогая, должно быть в городе пробки и суматоха, она скоро будет, не переживай только. — Кто сказал, что я переживаю? Но… Позвоните ей, сделайте что-нибудь, пусть она приедет. — Ханна, ты что-то видишь? С мамой что-то случилось? — глаза Хизер распахнулись, казалось бы, куда ещё больше нервничать и беспокоиться, но она всегда в этом преуспевала. Далтон уже было начал набирать телефон, но входная дверь дома открылась, и перед ними показалась ухоженная пожилая женщина. В руках её был белый платок, которым она протирала испарину на лице. Осторожно сняв туфли, она сделала несколько шагов вглубь гостиной комнаты, но тут же потеряла координацию и схватилась за спинку дивана, не давая себе упасть. Взгляд её был потерянным, она тяжело дышала и хваталась то за горло, то за грудь. — Дьявол, миссис Канинг, что с вами? — преодолевая в мгновение комнату, Далтон оказался рядом с женщиной, подхватывая её под руки и усаживая на диван. Долорес не отвечала, кажется, она хотела объяснить, попросить помощи, но она будто не могла. Выражение её лица напоминало смесь алкогольного опьянения или потерю рассудка, ладони её мелко дрожали, а грудь вздымалась в ритмичном дыхании. — Мама, коснись пальцем кончика носа, — вечно взволнованная Хизер обрела сталь в голосе, глубоко вдохнула воздух, взяв себя в руки. Её чувствительность и эмоциональность сейчас никому не поможет, она знала, что в данный момент её голова должна быть холодной, а действия требовали отточенности. Она уже видела это раньше, когда несколькими годами ранее у миссис Канингслучился первый инфаркт. Женщина, услышав просьбу, попыталась выполнить её, но палец попал куда-то в середину щеки, совсем не на кончик носа. Хизер ощутила нечто, что называют дежавю, потому что всё снова повторяется, кажется, в прошлый раз на маме даже было почти такое же черное платье. Леденящий ужас накатывал комом в горле. Ханна, не проронив до этого ни слова, начала глубоко дышать, хватаясь одной рукой за живот, а другой за подлокотник кресла. Она тоже видела прошлый раз, она понимала, что происходит. В памяти всплыло её недавнее злое предчувствие, и словно паззлы в голове начали складываться в цельную картину. Низ живота скрутило такой болью, о которой она уже и успела позабыть после того, как родила первого ребенка, сына Алекса. Это явно были схватки, их сложно было с чем-то спутать. Совсем не вовремя, совсем не вовремя. Она и не смела привлекать на себя внимание, пока это было терпимо. Хотелось вскорить, сделать хоть что-нибудь, но тело её словно приковало к этому чёртову креслу. Когда первая схватка закончилась, она лишь на выдохе произнесла: — Принесите маме аспирин, заставьте её разжевать его. Далтон, который словно окоченел, наблюдая всё это время за Хизер, обратил своё внимание на темноволосую девушку в углу комнаты. Она была жутко бледной, по лбу текла капелька пота, костяшки её рук побелели от того, насколько сильно она вцепилась в кресло. — Ханна, не говори, что ты рожаешь, — едва ли не плача, спросил мужчина. — Далтон, не сейчас. Я продержусь, пожалуйста, принеси маме аспирин. Ему хотелось выть как волк на луну от незнания того, за что ему схватиться, с чего начать, кому помочь? Тень рассудка в его голове приказала послушаться девушки, поверить в мнимую стабильность её состояния и заставить себя волочить ноги на кухню, где лежала аптечка. В то время Хизер уже мерила комнату шагами с телефоном в руках, пытаясь дозвониться до скорой помощи. — Здравствуйте! Дом 44 по улице Мэйхилл, у женщины инфаркт, пожалуйста, приезжайте скорее. — Хизер… — отвлекла Ханна, натянув маленькую улыбку на своё бледное измученное лицо, — пусть приедет больше врачей. — О, ужас. Ещё девушка рожает. Да, да, она на девятом месяце, это не преждевременные роды. Спасибо, до свидания! — Глаза Хизер то и дело бегали то в сторону мамы, то в сторону сестры. В комнате, должно быть, едва за минуту потемнело. Прозвучал раскат грома. Да, знойная жара часто сулила проливной дождь по итогу, но сейчас он был совсем некстати. Кажется, только было светло и солнечно, но теперь из окна можно было наблюдать череду вспышек молний. Грохот грома был оглушающим, давно Эплгарденне видел такой мощной грозы. Послышался шум каплей дождя, бьющихся о карниз. Сначала кротко, но спустя пару секунд это стало гулом. Небо стало серым, почти черным от ливня, деревья заколыхались от бешеного ветра. Это стало превращаться в настоящий кошмар наяву. Распахнутые окна стали биться о стены, пол в мгновение покрылся лужами. Дом заполонил вой сквозняка. Снова молния, снова, снова и снова… Провода на линии электропередач тряслись, словно скакалка в руках озорного ребёнка, это не вело ни к чему хорошему. — О, боже… — Далтон поднес ладонь к губам. Натяжение проводов стало слишком сильным, перед тем как оборваться, послышалось электрическое жужжание, и улицу озарили вспышки тока. В доме выключился свет, и до этого фоновое гудение электрических приборов утихло. Теперь было слышно лишь тот ужас, который происходил за окном. Ханну накатывали новые схватки, белье её промокло, обозначая то, что воды уже отошли. Сдерживаться теперь было невозможно, хотелось лезть на стену и кричать во весь голос. Далтон держал её нежно за руку, будто это могло ей как-то помочь. Весь его вид отображал отчаяние и беспокойство. Хизер в то время оказывала Долорес первую помощь, старалась хоть как-то облегчить её состояние. Женщина металась, с каждой минутой ей становилось всё хуже. Всё её тело скрючивалось от резкой боли, между её болезненными вздохами слышались истошные крики. Ведьма умирала. Ведьмы редко уходят спокойно. Дело было не только инфаркте. И Хизер прекрасно это понимала. Она старалась играть в этот вечер в железную леди, но она совсем не из стали. Она из плоти и крови, и сердце её разрывалось от страха и боли. Этот момент ощущался как ад на земле. По мягкой розовой щеке покатилась крупная слеза, а губы её предательски задрожали. — Мм, — всхлип, — я не могу так, нет, — ладонями она прикрыла лицо. — Заткнись, Хизер, — разъярённо выпалила Ханна. — Мамочка, милая, держись, пожалуйста, я не могу вот так тебя потерять. Ты же хочешь увидеть свою первую внучку, правда? Ты не можешь так поступить, — не обращая внимания на возгласы сестры, продолжила Хизер. Скорая помощь задерживалась, и гроза была понятным оправданием, но, чёрт, проклятия в голове сестер так и сыпались на все эти обстоятельства. На муки матери смотреть было просто невозможно, католики из газеты сказали бы, что из неё выходит демон. Руками она пыталась схватиться то за горло, то за голову, но потерянная координация не давала сделать это. Кисти её рук лишь кружили где-то рядом. — Крышу, — вздох, — прорубите крышу, мм, — неизвестносколько сил женщине потребовалось, чтобы в её состоянии заставить свой рот говорить. Слова были еле слышимыми, тихими и едва разборчивыми. — Потом расскажите внучке, что я её уже люблю. Лица всех троих покрылись горячими слезами. — Далтон, послушай меня, возьми топор и стремянку, выйди на улицу и разбей крышу, — всхлипывая, приказала Ханна. — Но зачем? — лицо мужчины выражало полное непонимание. Сейчас он должен быть рядом и помогать, о чём они вообще говорят? Хизер проглотила ком в горле и на выдохе ответила: — Делай, что тебе говорят. Ханну настигли новые схватки, ещё чуть-чуть, и она родит. Она не была уверена, что сестра сумеет принять роды, она вообще сейчас ни в чём не была уверена, но выбора уже совсем не оставалось. — Неси тазик с водой и полотенца, больше нет смысла их ждать. Хизер лишь поджала губу и принялась выполнять. Тем временем Далтон, едва за минуту промокший до нитки, стоял на краю стремянки, глупо ударял стареньким топором в угол крыши дома. Это ощущалось чем-то бесполезным, фундамент был твердым и прочным, а топор хилым и не новым, впрочем как и сам мужчина. Слезы его перемешивались с дождем, наверное, оно может и глупо так страдать по работодателю, но он давно не считал миссис Долорес Канинг таковой. Она дала ему возможность ощутить себя частью семьи, почувствовать себя любимым и нужным, и он был и остаётся верен этой семье по сей день. Он понимал, что сейчас, вероятно, выполняет какой-то ведьмин ритуал, и если это хоть как-то облегчит страдания миссис Канинг, то видит бог, он будет стоять здесь до последнего и рубить эту чёртову крышу. К дому подъехала машина скорой помощи, врачи, понимая то, что и так задержались, рванули к дверям, пытаясь не терять лишних секунд. Войдя в гостиную комнату, перед ними показалась жуткая картина. Молодая девушка достала ребёнка из роженицы, а в этот же момент пожилая женщина на диване произнесла свой последний вздох. В одно мгновение на свет появилась новая душа, в то время как старая покинула этот мир. Ханну с ребенком поместили на каталку и понесли на улицу. Ливень будто и не собирался прекращаться, кругом виднелись поваленные деревья, ветер сметал всё вокруг. Раскаты молний и грома оглушали. Девушка промокла насквозь, как только её вывезли на улицу, врачи спохватились попытаться накрыть ребёнка в руках матери какими-то то ли пелёнками, то ли простынями. Сама Ханна закрывала руками дочку, мечтая уберечь её от всех невзгод этого мира. Она казалась прекрасной, невероятно очаровательной, это была крупная красивая девочка. Ханна смотрела в её глаза, и она смотрела в ответ, будто в свой первый же день на этой земле она уже была мудрой и всё понимала. Но есть что-то сильнее материнской любви, ведьминскихили божественных сил, сильнее всего: обстоятельства и веление природы. В очередной раскат грома в девочку ударила молния. Мгновенный шок и колючий ужас заполонил лица всех лицезревших. Ребёнка убила молния. Убила стихия. Точнее… Должна была убить. Девочка лишь разразилась плачем, ни капли не изменившись внешне. Она должна была превратиться в пепел, но на ней не было даже ни единого ожога. Мать, державшую её в руках, бедствие тоже никак не коснулось. Словно это была компьютерная графика или коллективная галлюцинация. — О, Господи, Боже, — послышалось в толпе медиков. Онемевшее лицо Ханны обрело краску, она выдохнула так, словно до этого задерживала дыхание, и тихо рассмеялась. — Ты такая сильная девочка! — почти шёпотом. — Ты вырастешь великой, Лекси. Так 16 лет и 10 месяцев назад в кровавое полнолуние в пятницу 13-го в семье ведьм Канинг на свет явилась Лекси Канинг.