Звезды

Сумеречные звезды,

Тишина и мрак.

Сумеречный воздух,

Парочка ребят.

Ромашки в волосах

И звезды в небесах,

Которые красиво горят в твоих глазах.

       Лето возрождает фантазии, окрыляет разум и превозносит сердце. Давит запахами полевых цветов на рецепторы и целует солнечными лучами в щеки. Греет днем и окружает прохладной свежестью ночью. Ночь. Именно она сейчас царит на дворе. Все живое погрузилось в сон, а наверху раскинулось темное небо с россыпью сверкающих звезд. Яркая луна сопровождает подростков вместо родителей. Она освещает им путь и сторожит от неприятелей. Двое ребят идут рука об руку. На них надета совершенно дурацкая одежда, которая почти что не сочетается между собой — шаг до безумства, а в волосах застряли острые звездочки. Джисон слегка вздрагивает от дуновения ветра и смотрит на свой нос. Всегда такой пугливый: — О смотри меня лето поцеловало, — говорит он, ярко улыбаясь Минхо, и показывает нежный лепесток ромашки. — Ага, а еще ты балбес, что вышел ночью в одной футболке, — старший тыкает его в лоб пальцем и накидывает поверх чужих плеч свою толстовку. Или не совсем свою. Толстовка настолько громадная, что на Джисоне она просто висит пластом ткани. Наверняка Минхо свистнул ее у своего отца. Приглянулась и очаровала. Согрела сердце. — Ну, Хо! А ты? Ты же замерзнешь, — паникует Хан и взрывается от энергии и криков. Какой же он все-таки шумный. Какое же он все-таки лето. — Забей, — отмахивается Минхо и не обращает на парня рядом с собой никакого внимания. Хан дуется и недолго думая запрыгивает старшему на спину. Минхо аж подавился от этой катастрофы. Словил его руками под бедра и зло зыркнул из-за собственного плеча. Смотрит всегда злобно-напущено, до ужаса преувеличенно. Младший об этом знает — никогда не пугается. Знает, что его и пальцем не тронут. Точно не от злости. Что такое злость? — Минхо-о, — протяжно говорит, хотя скорее даже кричит, на ухо Джисон. — Я буду греть тебя в своих жарких объятиях! — Дурака кусок! — шипит старший в ответ, но почему-то не отпускает. Крепко держит в своих руках, сковывает по обе стороны. Сцепившись в непонятную конструкцию, они идут дальше. Джисон бесконечно болтает перескакивая, словно попрыгунчик с темы на тему, а Минхо тихо слушает его, показательно вздыхая время от времени. Джисон потрескивает зажженным костром, а Минхо развивается в воздухе клубами дыма. Младший закидывает голову назад и его взгляд цепляется за яркие звезды, которые видны сегодня на безоблачном ночном небе. — Хо, давай остановимся и ляжем посмотреть на звезды, — заворожено говорит Джисон. — Это же прекрасно… Детство пробилось в чужую голову и околдовало разум. Минхо послушно останавливается и скидывает с себя парня. Они расстилают кофту на траве и ложатся бок о бок. «Чтобы не замерзнуть», — говорит Джисон. «Чтобы быть хоть чуточку ближе», — думает Минхо и пододвигается к младшему, переплетая их ноги. — Хо, — зовет его Джисон. — А тебе нравятся звезды? — наивно спрашивает он. — Да, — мычит Минхо в ответ. — Они красивые и такие завораживающие. — Не то слово! Обожаю их с самого детства! Мне папа много про космос рассказывал, вот и полюбил, — лепечет Джисон над ухом. Но одно точно останется не озвученным, по крайней мере сейчас. Одна маленькая тайна, о которой догадывается только сам Минхо. Джисон все это время говорил о звездах, а старший под звездами всегда имел ввиду темные глаза Хана, в которых отражается жизнь и сокровенные желания.