Тебе так нравится зима?

Переезжать с места на место Ваня не любил. Эта возня с документами, школой и новым домом. Для него это всегда было адски некомфортно, обычно новые одноклассницы и одноклассники не принимали его, но он их и не заставлял, всё равно знал, что через месяц им опять надо будет переезжать.  И так снова и снова.   — Ваня! - Голос матери прогремел прямо над его ухом. Он встрепенулся и взглянул на неё, будто бы спрашивая: «Что тебе от меня нужно?»  Она прокричала   — Ты опять в своих мыслях летаешь, у тебя сейчас коробка с вещами упадёт! Ты будешь помогать? Или нам с отцом эти тяжёлые коробки таскать?  — Сейчас. - Он взял коробку крепко в руки и потащил в подъезд. Как всегда, она орёт, лучше бы чем-то полезным помогла, чем стоять и орать на всех.  Он зашёл в лифт, нажал кнопку 8 этажа и опять вернулся к своим забытым мыслям. Сейчас идут метели, не хватало ещё ему в школу идти по сугробам и щуриться от того, что ничего не видно. Кстати о школе, он ведь даже не знает, с кем будет учиться, кто у него классный преподаватель, а вдруг он не понравится новому классу? Бред, сейчас ему нужно сосредотачиваться на учёбе. Всё-таки скоро экзамены. Лифт остановился и выдернул его из мыслей о школе. Ему сейчас не очень-то нужно беспокоиться об этом. — Иван, быстрее давай! - Голос отца громко отзывался в подъезде, казалось, что сейчас выйдут соседи и скажут: «Можно потише?!» Ваня оглядел подъезд, всё-таки ремонт тут неплохой. Удивительно, как его родители могли купить квартиру в таком доме, если они всегда останавливались либо в гостинице, либо на съёмной квартире с ремонтом, который будто бы делали в последний раз при СССР. И пахло там тоже отстойно. — Ты долго там будешь стоять? Ваня дошёл до отца и положил коробку возле входа в квартиру, поднялся и хотел уже идти за ещё одной, как увидел, что его мать выходит из лифта, а это означало, что эта коробка была наконец-то последней. Ваня зашёл в новую квартиру и стал её рассматривать. Довольно хороший дизайн прихожей. Он прошёл вперёд, там была кухня, соединённая вместе с залом. И интерьер был уж точно на высоте. Эта квартира была слишком хороша для короткого времени проживания. — Зачем такая хорошая квартира? Мы же опять через месяц уедем. - Он обернулся к родителям, отец затаскивал последнюю коробку, про которую Морозов вообще забыл, в коридор, а его мать рассматривала кухню. Открывала шкафчики и бормотала про себя, что куда будет ложить. — В этот раз мы никуда не уедем. Теперь мы тут окончательно живём. - Запыхавшимся голосом проговорил его отец. Ваня закатил глаза, конечно, он уже раз сто слышал эти обещания и пустые разговоры о том, что «Теперь мы дома, Ваня, мы больше никуда не переедем.», но в то же время он посмотрел на маму.   Его мать, а то есть Мария Морозова, лишь жестом показала, в какой стороне его комната. Он большего и не ожидал: от его родителей вообще можно что-то такое ожидать? Вряд ли. Морозов прошел в свою комнату, она была тусклой, несмотря на белый цвет обоев, потолка и пола. Ну раз его родители говорят, что они тут теперь навсегда, он возьмет и так украсит комнату, чтобы, когда они переезжали, он ныл им насчет того, сколько времени и сил потратил на эту комнату; может, тогда им станет жалко его... Но это тоже вряд ли. Пока он думал, куда можно все расставить, в его комнату вошла Мария. — Мы с твоим отцом устроились на новую работу вместе, так как там есть вакансия по специальности отца и по моей. — Она остановилась, видимо, хотела понять, слушал ли он её, но всё равно продолжила: — Наш начальник решил, что лучше будет, если мы проведем стажировку не только на дневной, но и на ночной смене. Мы вернёмся завтра утром, я скину тебе деньги, сходишь в магазин. — Ваня кивнул, и она отправилась на кухню, где её уже ожидал его отец. Когда они уже покидали квартиру, Морозов прошёл на кухню и встал рядом с ними. Мария, когда уже выходила в подъезд, обернулась к сыну. — И не ложись поздно, тебе завтра в новую школу. — Это было именно то, что она хотела сказать, и это не «любим тебя, сынок», не «будь аккуратнее и помни, мы рядом». В общем, как всегда. А родители вообще хотели завести ещё одного ребенка. Зачем? Он не знал. Если они не могли справиться с ним, и тем более следить, что будет с этим несчастным ребенком? Очевидно, у него или даже у неё будет такая же участь, как и у него. Он заглянул в холодильник, как и она говорила, там было пусто. Доставку заказывать он не хотел, маловероятно, что его мать скинула достаточно денег на неё. Как он и думал, 300 рублей. Вроде ему должно хватать хотя бы на пачку гречки, ну или пельменей. Ему ещё доставать столовые приборы из коробки, которую он заносил последней. Отец, вроде, положил её на стол, чтобы они не были на самом пороге. Он вышел и закрыл квартиру на ключ; его родители сразу сделали дубликат ключей. Они не хотели, чтобы он ходил к ним за ключом, и сделали дубликат на всех. «Не потеряй ключ!», Ване казалось, что они повторили ему это уже 100 или 200 раз. То, что в этом подъезде есть лифт, уже хорошо. Морозов помнил, как поднимался и спускался по лестнице с 9 этажа. Как же это было трудно, особенно для него. Конечно, спускаться было не очень трудно, но подниматься... Это был его сущий кошмар. Ведь в том подъезде не было лифта, а его родители любили квартиры повыше. Ваня, продолжая быть в своих мыслях, уже вышел из подъезда. На улице идёт снег, горят фонари, и из-за этого снежинки видно более хорошо. Зима всегда оставалась любимым временем года для него.     Морозов уже подходил к этому магазину. Тут было довольно светло, так как возле него было расставлено побольше фонарей, чем во дворе у дома Вани. Он зашел и решил сначала пройтись и посмотреть по ценам, что да как, а потом уже решать, что брать. В итоге он взял пачку гречки, доширак, Кока-Колу, йогурт и жевательную резинку. Он всегда брал их себе либо в школу, либо просто пожевать. Уж так сильно они ему нравились. В прошлой школе он не особо нравился одноклассникам, как и они ему. Девочки сплетничали друг о друге, а пацаны были заядлыми гопниками, которым уголовка только и светит, судя по тому, что они делали как с младшеклассниками, так и со старшеклассниками. Они делали ужасные вещи. Ваня даже как-то слышал от тех же одноклассниц-сплетниц, что какой-то его одноклассник изнасиловал то ли ученика шестого класса, то ли ученика пятого. Это немного привело его в шок. Ему повезло, он никого не трогал, палил, и его не трогали. Морозов даже боялся представить, что было бы, если бы его тронули и что с ним делали. Один из его худших кошмаров. Ваня подходил к дому и так же мимолетно рассматривал окна своих соседей. Кто-то чем-то занимался за рабочим столом, кто-то танцевал и пел, а кто-то сидел и пил водку в одиночестве. Ему не было грустно от этого. Как ни странно, раньше в детстве ему было жаль таких людей. Сейчас же ему абсолютно наплевать, его проблемы были для него значительно важнее, чем чьи-то другие. Иногда ему было даже противно от себя самого. Он зашел в квартиру, там было как-то пусто. Ваня не знал, было ли ему тоскливо от увиденного примера одиночества или от своих мыслей. Хотя это, наверное, было из-за того, что ему завтра в школу, а там и новые одноклассники. Ещё раз такого дурдома он не выдержит. Морозов даже не ел. Он просто положил еду в холодильник и пошел спать. Сон взял свое, и, как только его голова коснулась подушки, он заснул, думая о том, что будет завтра.