Тебе так нравится зима?

Он проснулся около часа назад и не может опять уснуть. Время три часа ночи, а Морозов вертится и пытается найти удобную позу для сна, но не получается. Пробовал сидеть в телефоне, но быстро стало скучно от бесконечного листания ТикТока. Он опять ворочается из стороны в сторону, но это не помогает. Вдруг на его телефон, который лежит рядом с ним, приходит сообщение. Ваня даже удивился, кто мог написать ему. Рома. Ему писал Роман. «Не спишь?» Морозов долго думал, что ему ответить; в то же время ему было интересно, зачем он ему написал и с какой целью, а с другой стороны, как-то страшно, что ли. Ваня не мог описать данное чувство как страх, но это единственное, что подходило. «Нет, ты что-то хотел?» «Не против прогуляться со мной сейчас? Я под твоим подъездом.» Что? Ваня оторопел и был, мягко говоря, в шоке. Гулять в три часа? Тем более ночи. Он острожно вынырнул из-под одеяла, встал с кровати и подошёл к окну. Ваня заметил силуэт, который сидел на лавочке с телефоном. Морозов взвесил все «да» и «нет» и в итоге начал аккуратно и тихо одеваться, чтобы не разбудить своих родителей. Ваня быстро накинул штаны, футболку и кофту. С собой на всякий случай взял наушники, подумал, будет неплохо гулять, разговаривать с собеседником и слушать музыку. Он аккуратно вышел из своей комнаты, в квартире стояла полная тишина, и ему казалось, что было слышно его дыхание и сердцебиение. Ваня, закрыв дверь бесшумно, насколько мог, двинулся в коридор. Принялся завязывать шарф, а потом надевать куртку. После уже была шапка. Морозов резво завязал шнурки на своих кроссовках, и ему осталось только самое сложное — выйти за дверь своей квартиры. Она открывалась с таким звуком, что казалось, можно разбудить весь подъезд. Он, конечно же, попытался открыть её моментально без звука, но не получилось. Противный звук не смазанных петель, что было удивительно для такой новой двери, раздался не очень громко, но было слышно на весь этаж. Он молниеносно закрыл её и побежал к лифту. Нажал кнопку вызова и ждал примерно одну, ну или же три минуты, но для него казалось, что будто бы прошла вечность, пока он не приехал. Ваня зашёл в лифт, зажал кнопку первого этажа и посмотрел в зеркало в лифте. Выглядел Морозов помято и немного сонно, но ощущал себя довольно бодро. Он хмыкнул и вышел на первый этаж из лифта, который приехал, пока он рассматривал себя. Ваня остановился около двери выхода из подъезда, сомневался, стоит ли вообще выходить? Он не знал, но, переборов свои сомнения, он вышел. На улице было темно, улицы освещали лишь стоящие одинокие фонари, и около лавочки во дворе стоял человек. Фигура чуть больше его самого, и, не боясь того, что это может быть не Рома, Ваня подошёл к нему. Фигура обернулась, и это действительно оказался он. — Извини, если разбудил, — он неряшливо почесал затылок, который наполовину был скрыт его шапкой. Одет Рома был тепло: шарф, шапка и наверняка тёплая куртка. Ваня даже усомнился в том, что он тепло одет. — Да ничего страшного, я всё равно не спал. — Что-то случилось? У тебя бессонница? — Рома заволновался и чуть продвинулся к нему. Морозов немного удивился такой реакции, но улыбнулся. — Не, что ты. Просто не спится, а ты почему в такое время на улицу вышел? — Я просто погулять захотел, иногда бывает, сбегаю и гуляю. Пойдём? Я хочу показать место, где люблю сидеть, когда гуляю. — О, давай. Рома начал идти в другую сторону от его дома, и Ваня решил не медлить и пойти спокойным шагом за ним. — И давно ты так гуляешь? — Морозова слишком напрягала тишина, даже если она наступила на пару секунд. — Просто ты уже так уверенно ходишь по улицам, наверное, давно? Рома чуть замялся, размышляя над ответом, но через пару секунд уверенно ответил. — Можно и так сказать. С седьмого класса. — Он замедлил шаг и продолжил. — Подумал, что прикольно походить по ночному городу. Ты, кстати, первый, кто идёт со мной, обычно я один, — Рома ухмыльнулся, зависая в мыслях. Морозов был удивлён, он первый? Если бы Ваня не знал об этом, он, по-любому, сказал бы, что Рома определённо гулял хотя бы вместе с Лерой. Было интересно, а они знают об этом?   — А Лера с Артёмом знают об твоих ночных прогулок? - не удержавшись, он все таки спросил.  Рома встал в ступор, а он за ним.  Он долго думал и стоял, но потом немного повертел головой и продолжил идти. Морозов пошёл за ним и едва сдерживался, жалея еще один вопрос: а почему они не знают.  Он даже задумался над этим. Шёл в мыслях и не задумался, куда он вообще идёт? ЬВ моменте фигура впереди остановилась, и если бы не мгновенная реакция Вани, он бы въехал прямо в спину Роме.  — Вот оно, посмотри, красиво?  Место и вправду было прекрасным: большое дерево, покрывшееся инеем, нависало над лавочкой, возле которой стоял одинокий столб, а вдалеке виднелись горящие окна домов и фары проезжающих машин.   — Ого, ты тут обычно сидишь? Я бы тоже захотел, тут слишком красиво. — Морозов уселся на лавочку, уткнул нос в шарф и принялся просто сидеть и наслаждаться тишиной.  Рома украдкой улыбнулся и сел рядом, наступила полная тишина. Они просто наслаждались ей, и еще чуть-чуть, и Ване казалось, что он уснет в такой комфортной среде обитания.  Преследовавшая бессонница испарилась в воздухе, и было ощущение, что её вовсе и не было. Он пересилил желание заснуть прямо тут и спать всю свою жизнь и посмотрел на Рому.  Он сидел с закрытыми глазами, закинув голову назад. Иван осматривал его скулы, острые черты лица, которое в то же время было слишком спокойным.  Рома, почувствовавший на себе взгляд, открыл один глаз и устремил свой взор на Морозова. Ваня чуть замялся под его пристальным взглядом и отвернулся, рассматривая едва видимые снежинки, освещающиеся единственным фонарём. Карие глаза Ромы очень внимательно рассматривали голубые глаза Вани, что-то соединяло их, но пока что он сказать не мог.  Вмиг взгляд Ромы почернел, и он оторвал его от него. Морозов, заметив это краем глаза, удивился и не понял. Ваня, что-то сделал? Ему плохо? Или некомфортно?  Тут же в голову посыпались кучи вопросов, да... Походу, он тот ещё тревожный тип, но не найдя в своей голове ответы на них, а спросить было как-то неловко, пацан принялся рассматривать Рому.  Конечно, он был красив внешне: острые скулы, немного кудрявые волосы. Если бы он был популярнее, в него бы влюблялись даже первоклассницы, и одевался он прикольно. Морозов заметил, что за рассматриванием Романа, и смущенно отвернулся, но он готов признать: карие глаза ему идут.  Шевченко оторвался от своих мыслей и слегка потрепал свои волосы. Он устало провел рукой по лицу и заговорил: — Надо идти уже. — Быстро достав телефон из кармана и убедившись в правдивости своих слов, он поднялся и пытался собраться с мыслями.     Ваня неторопливо встал с лавочки и осмотрелся назад. В маленьких, едва виднеющихся окнах зажигался свет, и возле стоящих фонарей был виден снег, который медленно падал. Морозов даже залип, смотря на эту прекрасную картину. Он улыбнулся уголками губ и проследовал за Ромой. Эта ночь выдалась чудесной. Даже слишком для всех предыдущих; обычно он мучился с бессонницей, пытался отдохнуть от собственных кошмаров, которые появились хоть и редко, но метко. Особенно в его самые худшие моменты жизни. Спокойной она была не только из-за атмосферы, но и потому, что рядом был Рома, который действовал будто бы наркотик, ну или транквилизатор. Вообще, компания влияла на него очень хорошо. Никаких больше истерик посреди ночи, повышенной агрессивности, будто выпил чай с ромашкой, который всегда заваривала мама при кошмарах. Вот это и были его любимые моменты. И вот они снова сидят на кухне и потягивают ароматный чай, горит только одна одинокая лампочка, и то тусклым светом. Мария глубоко дышит, смотрит в окно и крутит кружку с чаем. У Вани снова кошмары, конечно, она понимала, что их переезды и новые школы скоро доведут его, но поделать с этим нечего. Она вспоминает, каким он был в пятом классе, тогда, когда они ещё жили в родном городе и имели дружеские отношения. Все было прекрасно, а вот Ваня сидит взрослым, уже в седьмом классе, но до сих пор мучается от жестоких картинок, которые производит его мозг во время сна. — Мам, - хриплый и тихий голос раздался напротив неё, что было неожиданно; обычно он сидел и молчал, а сейчас решил подать голос. Морозова повернулась на отклик и посмотрела на него. — Ммм? - не сумев сказать и слова ему в глаза, она просто промычала. — Почему мы вообще переезжаем так часто? Я не успеваю адаптироваться, а тут снова переезд. Я даже не успеваю находить себе друзей, - Иван не смог сдержаться при пристальном взгляде матери и замялся. Она должна была догадаться, что он скоро спросит, должна была предугадать, но не смогла. Думала, это не случится, а теперь вопрос застал врасплох. Что делать? Что отвечать? Если как такового ответа нет даже и у неё. Мария закурила, и это был первый раз, когда она позволила себе это сделать при сыне. Раньше клялась, что не будет, и это даже как-то стыдно и позорно — курить перед детьми, но сейчас ситуация была другой. Она достала пачку, взяла оттуда сигарету, дрожащими пальцами зажала фильтр губами и дважды чиркнула колесиком зажигалки, прежде чем она зажглась. Сделала затяжку и мрачно посмотрела на него, ища в голове ответ. Молчать не хочется, а говорить, собственно, что? Выдохнула дым, который мигом разлетелся по комнате, и повторила так две затяжки. Затушив сигарету и положив её в пепельницу, что оказалась в нужном месте и в нужное время, Морозова взяла сидящего напротив неё Ваню за плечи. — Вань, обещай... обещай, что ты не будешь привязываться к месту и людям, будешь спокойно жить, сдашь экзамены... а потом делай что хочешь. Ты... ты только действуй по этому плану, я... — Мария едва сдерживала слёзы и даже чуть задыхалась. Она шептала это будто в сумасшедшем бреду. — Я не знаю, что и куда мы поедем и что будем делать, - Ваня смотрел на неё ошеломлённо и даже не знал, как повлиять на ситуацию или действовать.     Она отпустила его плечи и рассеяно села на свое прежнее место, закрывая ладонями все лицо. Плечи содрогались, и он понял, что за всю его память это был первый раз, когда при нем его мать плакала. Мария балела в истерике еще минут пятнадцать, потом же успокоилась и убрала руки от лица. — Пообещай мне сейчас же. — Она подняла мокрые и до жути красные глаза со слипшимися ресницами на него. Ваня сидел и ошеломленно смотрел на нее, быстро кивая. Это была та сцена, которую он ненавидел. Но ему же сейчас не нужно думать об этом? Всё наладится, он хорошо проведет время со всеми, уговорит маму и отца тут остаться, а лучше пока о скором переезде не думать. Да и им знать пока не нужно, потом он как-нибудь расскажет, но только не сейчас. — О чём задумался? Ваня, испугавшись, вздрогнул и повернулся к Роме, который незаметно подобрался сзади и наклонился над его ухом. С его испуга и реакции он рассмеялся. Прям над его ухом, Морозов уже хотел отодвинуться, да не смог. Что-то случилось после того, как он услышал впервые смех Ромы. Он даже пошевелиться не мог, остановился и стоит с чуть покрасневшими щеками от холода. — Ладно, ладно, извини, не хотел пугать, хотя может и хотел. — Он перестал смеяться и отошел от него. Они, конечно же, продолжили путь, идя рядом друг с другом и разговаривая о какой-то не связанной между собой ерунде. — Завтра будем показывать тебе школу, и поверь, Лера не отстанет от тебя, она будет задавать всякую ерунду и много чего бесполезного, поверь, я через такую ерунду проходил. — Зато весело. Я-то переживу её резвый характер, а ты как справляешься? — Легко, даже по школе ходили слухи, что мы тайные брат и сестра. В это он верить сразу не собирался, ну какие брат и сестра? Если один ходит, как будто у него кто-то умер, а одна будто лотерею выиграла на хорошее настроение. — Как так? Это кто же так в глаза долбится? — В смысле? — Сейчас уже не понял Рома, что было очень странно. — Ну как вас могут так называть? Ты-то как хмурый червь ходишь, а она — солнце в плоть. — Он махнул рукой в сторону неба, хоть там и не было солнца, а сплошная темнота со звездами. Он искренне не понимал то же самое непонимание Ромы, эти слухи были настолько глупыми, что даже мерзостные натренированные сплетницы в такое не поверили и не стали разносить по школе. Его вот часто дразнили из-за того, что, видите ли, они с матерью не похожи стали после того, как она покрасила волосы. Как-то его даже назвали приемным, потому что с родителями не были похожи, хоть некоторые и знали, что его мать просто покрашенная. — То есть, ты думаешь, мы не похожи? — Рома начал поочередно загибать пальцы, пока шёл, а также анализировать сказанное его другом, чтобы делать определенные выводы.  — Что тот человек, который разносит это, явный дурак и... — он не договорил и выжидающе ждал, пока Ваня ответит за него, но не дождавшись быстрого ответа, решил закончить самому. — Долбится в глаза, — закончил за собой же Шевченко, он загнул три пальца и показал их Морозову, будто бы это должно было что-то важное. — Ну, допустим, и что? — Ваня наклонил голову на бок и вопросительно подняв бровь, посмотрел на Рому. Тот с его вида усмехнулся и поспешил ответить.     — Ничего, просто подводил итоги, но мне тоже казалось это какой-то глупостью, сейчас же мне стало наплевать, да и Лера для меня почти как сестра. — Он развел руки в разные стороны, но закончив, опять спрятал их в карманы. Морозов про себя усмехнулся, отметив, что Рома иногда очень много жестикулирует при рассказе чего-то. На улице было довольно атмосферно, но как бы ни хотелось прогуляться подольше, они уже подошли к подъезду, а ведь Роме ещё идти домой. Они остановились около лавочки, где и встретились. Ваня мельком взглянул на окна его квартиры, в особенности на окно спальни его родителей. Свет не горел, значит, они спят, что очень хорошо для него. — Ладно, нам пора прощаться, спасибо, что составил мне сегодня компанию. — Рома посмотрел на него и улыбнулся. — Да, но и спасибо тебе за то, что пригласил. Признаю, эта прогулка была приятной. — Морозов улыбнулся ему в ответ, посмотрел, но отвел взгляд, почему-то не смог смотреть на его улыбку слишком долго.  — Не за что. — Он показательно поклонился, помахал ему и пошел в противоположную от Вани сторону. Он лишь остался ещё минут пять смотреть в спину уходящего друга. Улыбнулся и двинулся к подъезду. К счастью, сейчас, когда он поднялся на свой этаж, дверь пожалела его и решила не скрипеть, за это он хотел сказать ей отдельное спасибо. Быстро сняв с себя шарф, куртку с шапкой и кроссовки, он на цыпочках прошагал в свою комнату. Он упал на кровать прямо в уличной одежде, и его это сейчас не волновало, волновало странное чувство после прогулки с новым знакомым. Что-то такое, что сложно описать и даже чувствовать, по его мнению. Ваня не знает, что это, но пообещал разобраться с этим попозже. Главное — не сейчас. Достав телефон из переднего кармана штанов, Морозов увидел время и отметил, что до будильника ещё час, и он может поспать. Очень странно, что он так яростно не мог уснуть, а сейчас его так и тянет. Но отказывать же ему себе в удовольствии как сон? Нет, поэтому он уснул прямо в одежде. Это и правда самая лучшая и странная ночь в его жизни, в которой теперь есть такой же странный человек, как Рома.