Заметки рыцаря

Цикл воспоминаний о лагере Заметка 8 - Вечер (1) 11 сентября 2022 Вечером я её «отбила». Просто подошла к аудитории, где у неё было вечернее занятие, и встала у двери. Когда она вышла, уже с Колей на хвосте, я шагнула вперёд, посмотрела прямо на неё и сказала: — Идём ужинать. Нас ждут. «Нас» — это было гениально и подло. Она кивнула, извинилась перед Колей, который снова остался с опущенными плечами и немым вопросом во взгляде, и пошла со мной. Я отвела её в столовую, как ценную добычу, отвоёванную у другого охотника. Мы ели почти молча. У меня в голове гудело от того взгляда и от той картины — как они уходили вместе днём. В комнате никого не было. Аня и Катя утащили Машу на какой-то «обязательный тимбилдинг» в актовом зале. Мы остались одни в тишине, которая вдруг стала густой и некомфортной. Лера плюхнулась на свою кровать. — Ну и день. Я охотник с одной победы, ты — асоциальный элемент с принципами, а Коля… бедный Коля, вечный третьий лишний. Она сказала это беззлобно, но слово «третий» вонзилось мне в бок. Я стояла посередине комнаты, не зная, куда деть руки. — Ты с ним сегодня много общалась, — сказала я, и голос прозвучал чужим, плоским. — Ну, он же рядом учится. И провожал. Он, в общем-то, безобидный. — Она вздохнула. — Иногда даже жалко его. Весь в своих чувствах запутался. — Жалко? — моё дыхание участилось. В ушах зашумело. Все эти дни — её смех, её доверчивость, её лёгкость, которую я оберегала как святыню, и эта сволочная, глупая ревность, которая разъедала меня изнутри. — Тебе жалко того, кто на тебя пялится, как на икону? Пока я… пока я… Я не закончила. Комната поплыла. Её лицо, такое ясное и недоумевающее, было единственной точкой в этом качающемся мире. Я не помню, как закрыла расстояние. Помню только её широко открытые глаза, испуганные и вопрошающие, в сантиметрах от моих. И потом — прикосновение. Я резко, грубо прижалась губами к её губам. Не поцелуй. Это был акт отчаяния, молчаливый крик, попытка оставить метку, доказать что-то — ей, себе, всему миру. Это длилось секунду. Меньше. И тут внутри всё рухнуло. Её губы были мягкими и тёплыми. А в моей голове взорвалась сигнализация. Тёплое стало горящим. Мягкое стало чужим, податливым, опасным. Я отпрянула, как от удара током. Воздух перестал поступать в лёгкие. Грудь схватило стальным обручем. Сердце заколотилось с такой силой, что я услышала его стук в висках, горле, в кончиках пальцев. Пол ушёл из-под ног. Я услышала собственный хриплый, свистящий звук — попытку вдохнуть, которая не удавалась. «Не здесь. Не сейчас. Не с ней». Но тело не слушалось. Оно помнило другое. Другой страх, другую беспомощность. Потеря контроля. Тёмные пятна поплыли перед глазами. Я не видела её лица. Отвернулась и, спотыкаясь, почти упала на свою кровать, в дальний угол, спиной к комнате. Вжалась в стену, обхватив колени, пытаясь стать меньше, исчезнуть. Дрожь шла изнутри, мелкая, неконтролируемая, выворачивающая наизнанку. Я кусала губу до крови, чтобы не закричать, зажмурилась, но от этого стало только страшнее. Где-то в тумане я услышала её голос. Сначала испуганный, прерывистый: — Саша?.. Саш, что с тобой? Что я сделала?.. Потом он стал тише, осторожнее, но ближе. Она не тронула меня. Она просто села на пол рядом с моей кроватью. — Дыши, — сказала она очень чётко. — Просто дыши. Всё хорошо. Никто не тронет. Она повторяла это. Монотонно, спокойно. «Всё хорошо. Дыши». Её голос был якорем в этом шторме паники. Постепенно, очень медленно, железный обруч на груди ослаб. Воздух с жутким свитом стал заполнять лёгкие. Дрожь не прекратилась, но стала меньше. Наступила тишина. Густая, разбитая. Я не могла пошевелиться. — Саша, — её голос был почти шёпотом. — Прости. Я не… я не знала. «Не знала» чего? Что я сошла с ума? Что она для меня не просто подруга по несчастью? Что одно её невинное слово может обрушить мою хлипкую конструкцию?