неравное

— Дыхания нет. Приступаем к сердечно-лёгочной реанимации. Руки дрожат, когда Анна пытается расстегнуть гимнастёрку Лэйн. Перед глазами всё плывёт, как после нескольких бокалов шампанского. Анхея небрежно отталкивает руки Анны и сама расстёгивает пуговицы. — Соберись, — только и говорит Анхея. Лицо у Лэйн неживое, кукольное. Её ресницы не дрожат, грудь не вздымается, и Анна не замечает, как у неё начинают течь слёзы. Она вытирает их рукавом своего больничного халата, оставляя на нём немного чёрной туши. Тридцать надавливаний и два вдоха. Когда Анна прижимается своими губами к сухим губам Лэйн, она неосознанно вспоминает те моменты, когда они, спрятавшись ото всех в военной части, разделяли те поцелуи, которые никто не должен увидеть. И теперь Анна может потерять ту, которую полюбила сильнее, чем что-либо ещё в этой жизни. Слёзы вновь застилают взор, но Анна продолжает пытаться вернуть к жизни Лэйн. Другие врачи прибегают с носилками через несколько минут. Забирают Лэйн на операцию, а Анна смотрит им вслед. На её ладонях всё ещё тепло тела Лэйн. Анхея осторожно похлопывает Анну по спине. У операционной тихо. Лишь Анна и Дмитрий сидели по разные лавочки друг от друга, молча думая о своём. Сняв свою фуражку, Дмитрий без остановки разглаживал волосы, будто это его успокаивало. Анна лишь сдирала заусенцы на пальцах до крови. — Что делают люди, когда их любовь умирает? — спрашивает Дмитрий шёпотом, пряча глаза в ладони. Анна поднимает взгляд резко. Вопрос застревает поперёк горла, отчего становится тяжелее дышать. Выдержав паузу, Анна всё-таки спрашивает надломленно: — Ты любил её? Кроме короткого кивка, никакого ответа не следует, и Анна молча смотрит на него, не зная, что сказать. В груди надрывались два чувства: ревности и вины. Так не хотелось, чтобы Дмитрий любил Лэйн. И как же много вины скапливалось внутри. Вины за свою неправильную любовь. И ответа на вопрос Дмитрия у Анны не было. Она так же, как и он, не знала, что делать с той мыслью, что её любовь может умереть сегодня. Но в отличие от Дмитрия, своё беспокойство она не имела права. Не только общая кровь роднила их. Но и любовь к той, которую они могли навсегда потерять. — Если она выживет, перестану откладывать то, что я так долго планировал. Анна напрягается, встречаясь взглядом с Дмитрием. — Сделаю ей предложение. Кажется, что из маленького коридора, в котором они находились, выкачали весь воздух. Анна делает несколько рваных вздохов, но задышать вновь ей не удаётся. — Анна? — Дмитрий беспокойно выпрямляется, но ничего более сказать не успевает. Хирург, устало уткнувшись рукой в стену, осматривает их двоих. — Состояние стабильное. Скажу честно, это чудо, что она осталась жива после падения. Обычно лётчики умирают после подобного. Но Лэйн повезло. Анна громко вздохнула. Дмитрий закрыл глаза, провёл ладонью по лицу. — Сейчас ей нужно отдохнуть после операции. Но совсем скоро вы сможете её навестить.

:::

Навестить Лэйн Анне удаётся при первой же возможности. Закрыв за собой дверь, Анна садится на колени перед кроватью Лэйн и прижимается губами к её тёплой руке. — Ты жива. Лэйн напряжённо молчит, и Анна не сразу понимает, что не так. Лишь когда ощущает губами холод, она опускает взгляд на чужую руку. Обручальное кольцо насмешливо блестит при свете палаты. — Ты… Анна не успевает закончить мысль, как Лэйн коротко говорит: — Я сказала «да». Анна встаёт с колен и продолжительное время молчит, хотя и хочет сказать много чего. Дверь за Анной скрипит. — Лэйн… Анна, ты здесь? — Дмитрий ставит букет цветов в вазу. Он замечает непривычную тишину между ними, и сразу же понимает её причину: — Хотел, чтобы ты от меня узнала. Я сделал ей предложение. Анна выдавливает из себя улыбку. Улыбка неуверенная, дрожащая, медленно перетекающая в слёзы. Дмитрий беспокойно обнимает её. — Не плачь, Аня. Дмитрий воспринимает эти слёзы как слёзы радости. И лишь Лэйн напрягается. Потому что прекрасно понимает, почему Анна плачет.

:::

Вплоть до свадьбы Лэйн и Анна не разговаривают. Дмитрий иногда появляется в комнате Анны и спрашивает её советы по поводу свадьбы. — Лэйн говорит, что лучше взять обычный чёрный костюм. Но я думаю, что в тёмно-зелёном костюме я тоже смотрелся бы красиво. Анна, не отвлекаясь от документов, коротко бросает: — Делай так, как говорит твоя невеста. В день свадьбы Анна, как сестра Дмитрия, постоянно находится рядом с ним, а, значит, и рядом с Лэйн. С Лэйн она всё также не говорит, и это замечает даже Дмитрий, но ничего не говорит. Лезть в отношения своей невесты (почти жены) и сестры он не особо хотел. Анна надеялась, что сегодня она плакать не будет. Но она плачет. Когда Дмитрий и Лэйн клянутся любить друг друга и в горести, и в радости, и в бедности, и в богатстве. Когда они целуются под хлопки присутствующих. Когда начинается банкет, и Лэйн с Дмитрием не отходят друг от друга. Анна напряжённо сидит за столом для семьи и то и дело пьёт шампанское, стараясь не поворачивать голову вправо, где сидят молодожёны. Родители несколько раз делают Анне замечание, что она сидит так, будто они пришли на похороны, и Анна отшучивается, говоря, что просто не очень хорошо себя чувствует. Попытка Анна улизнуть хотя бы на несколько минут не увенчалась успехом. Она заходит в маленькую комнату, предназначенную для маленьких банкетов, и дверь за ней открывается спустя минуты две. Она ожидает, что это мама пришла, чтобы спросить, всё ли нормально. Или Дмитрий решил спросить у неё ощущения о свадьбе. Но это оказывается та, кого Анна меньше всего ожидала увидеть. — Ты в порядке? Голос Лэйн такой приятный. Он забирается Анне под кожу, и всё её тело реагирует рефлекторно, поворачиваясь к девушку. — Почему ты согласилась? — Потому что я нормальная. И я не хочу, чтобы о нас ходили слухи, — отвечает Лэйн автоматически, будто уже готовилась к этому вопросу очень долго. «О нас» Лэйн специально произносит тихо, чтобы никто-никто не услышал. — А я, значит, ненормальная? И всё, что было между нами, — ненормально? Лэйн закатывает глаза и прижимается к стене, потирая лоб. — Анна, это лучше для нас обеих. Ты тоже найдёшь себе мужа, выйдешь за него замуж, будешь счастлива и забудешь обо всём, что было между нами. Это будет правильно. — Но я не хочу забывать! Ни тебя, ни то, что было между нами. Я всегда хотела быть только с тобой, потому что ты делаешь меня счастливой. Первая реакция Лэйн на слёзы Анны — желание успокоить. Но она останавливает себя, сильнее вжимается в стену и лишь смотрит на Анну с жалостью. — Между нами всё было несерьёзно? Все твои признания в любви — лишь шутка? — Нет, — и Лэйн не выдерживает, осторожно прикасаясь к лицу Анны своими ладонями. — Нет, не шутка. Но так не могло продолжаться вечно. Рано или поздно нас поймали бы, и тогда я боюсь представить, что было бы. Пальцами Лэйн вытирает слёзы Анны, и от этой нежности у Анны лишь сильнее болит сердце. Она кладёт свои руки поверх ладоней Лэйн, и оставляет смазанный поцелуй на коже. — Ты просто испугалась. — Да, — без стеснения признаётся Лэйн. — А тебе разве не страшно? «Любить тебя? Нет. Никогда не было. И если бы нас поймали, если бы выгнали отовсюду — из города, из страны, из целой вселенной — я бы ни секунды не жалела о том, что было между нами. Я бы отправилась с тобой куда угодно — туда, где мы будем в безопасности». — Мне страшно, потому что я не знаю, как буду жить без тебя. — Я буду всегда рядом, — Лэйн улыбается, и только теперь Анна замечает, что девушка плачет тоже. — Ты ведь сестра моего мужа. Мы всегда будем рядом. — Но это не то, чего я хочу. — Но это единственное, что я могу тебе дать. Анна начинает плакать ещё сильнее, и чтобы скрыть слёзы, прижимается к шее Лэйн, лишь бы она не видела её слабости. Лэйн позволяет ей сделать это и даже не отстраняется. Наоборот, прижимается к Анне ещё ближе, и они сплетаются в комок боли и вины. — Я не хотела причинить тебе боль. Никогда. — Но ты сделала это, — Анна отстраняется от чужой шеи и пристально смотрит в глаза Лэйн. — Ты разбила моё сердце. Ты обещала мне звёзды, ночное небо, солнце и целую вселенную, а по итогу оставила меня в одиночестве на земле. Лэйн нечего ответить. Анна смотрит на неё секунду, две, и не выдерживает. Она целует Лэйн отчаянно, как будто если не сделает этого, то лишится кислорода. Она ожидает, что её оттолкнут, назовут ненормальной, бросят в этой маленькой комнатке. Но вместо этого Лэйн ещё более напористо отвечает, запутываясь пальцами в её волосах. Анна вздыхает. Их поцелуй — смесь слёз, шампанского и помады. — Ты сумасшедшая, — отстранившись, шепчет Анна. — Ты ведь его ни капли не любишь, если целуешь меня так. Лэйн вместо ответа вновь притягивает Анну к себе и на этот раз целует развратно, ни секунды не беспокоясь о том, что их могут увидеть. И у Анны нет выбора, кроме как ответить с такой же пылкостью. Лишь бы Лэйн не отстранилась. Лишь бы они вечность так целовались, забыв обо всём и обо всех. — Я никогда не говорила, что люблю его, — шёпотом произносит Лэйн, когда отстраняется. Она тяжело дышит, и её горячее дыхание касается лица Анны. — Но ты женилась на нём. И Лэйн вновь ничего не отвечает. Её молчание убивает, но Анна знает, что какой бы ответ она не дала, это не исправит ситуацию. Ничего не исправит эту ситуацию, и они обе будут страдать, страдать, страдать… — Лэйн? Ох, вы обе тут. Лэйн, мои родители хотят нас поздравить. Идёшь? Анна вздрагивает, когда дверь открывается и Дмитрий заходит в комнату. Паника поднимается по телу, и Анна надеется, что брат не заметит ничего. Не прочитает по их глазам, чем они тут занимались и о чём разговаривали. Лэйн тем временем поправляет платье и обворожительно улыбается Дмитрию. Актриса, не иначе, думает Анна. — Конечно. Только зайду в уборную. Нужно поправить макияж. Дмитрий понимающе кивает и открывает дверь пошире. Лэйн выходит, не оборачиваясь, а Дмитрий остаётся в комнате. — Всё хорошо? — спрашивает он, смотря на Анну. — Да. Мы просто поговорили о наших… недопониманиях. — Это хорошо. А то не хотелось бы, чтобы вы были в ссоре, тем более на нашей свадьбе. Когда Анна возвращается в банкетный зал, никто не обращает на неё внимания. Люди или танцуют, или болтают за столами, или курят на улице. — Ты сама не своя, Аня. Донован подходит к ней впервые за вечер. Анна поднимает взгляд и молчаливо машет головой. — Всё хорошо. — А тушь смазалась не потому что ты плакала? — Донован хмыкает, когда Анна начинает лихорадочно искать зеркальце. Перед Донован почему-то скрывать ничего не хочется. Анне хочется поделиться своей болью хоть с кем-то. — Я полюбила человека, тётя, — и вновь слёзы. Как же Анна ненавидит плакать, тем более перед кем-то. — Полюбила так сильно, что не могла представить никого другого рядом с собой. Но… Но он теперь не может быть со мной. Донован напрягается, потому что Анна никогда не была из тех, кто делится своими проблемами. Она тщательно обдумывает свои слова. — Он с другой? Анна мельком смотрит на Лэйн. — Да. Он теперь с другой. — И он любит тебя? — И он любит меня. Донован вдруг берёт Анну за руку и отводит на улицу. На улице декабрь, холодно, но они обе в платьях. Они отходят от группы курящих, и Донован закуривает тонкую сигарету. — Забудь про него. — Легче сказать, чем сделать. — Забудь про неё, Аня, иначе будешь мучаться до конца своей жизни. И ни к чему хорошему это не приведёт. Анна замирает. Ей послышалось? — Про… неё? — Анне хочется верить, что Донован оговорилась. — Забудь про Лэйн, если она выбрала Дмитрия. Так сделаешь лучше и себе, и ей. Донован делает долгую затяжку и выдыхает густое облако. Анна больше не видит смысла оправдываться, и она честно произносит: — Но я люблю её. — Она сделала свой выбор. Теперь сделай ты — не страдай по тому, кто этого не заслуживает. От одежды Донован воняет табаком, когда Анна обнимает её. Женщина сначала замирает, а потом, выкинув сигарету в сторону, обнимает Анну в ответ. Анна думает, что Донован, возможно, права. Но выключить своё сердце Анна не может. По крайней мере, не может сделать это сейчас.