Трофей

      Всё кругом смердело гарью и кровью, когда Ниган вышел из-под обломков задымлённой улицы Александрии. Воздух был пропитан бензином и оттого казался густым и тяжёлым. Ниган шёл развалистой походкой — он был уверен, что мир снова принадлежит ему. За спиной был слышен гул моторов — Спасители добивали укрытия, подчищая остатки гордого городка.       — Где, чёрт возьми, пацан? — пробормотал Ниган. — Где этот грёбаный маленький Рэмбо?       Он не ожидал, что Карл выживет после их атаки. Поступок его был настолько же глупым, насколько искренним — он рвался так, будто смерть ему не страшна. И таких, как он, Ниган уважал. Но всё же, когда он заметил движение под обломками кузова — едва различимое, судорожное, — в груди у него неприятно кольнуло. Да неужели?       Карла вытащили. По виску стекала кровь, а пальцы сжимали ремень от автоматного подсумка. Один глаз смотрел на Нигана с прежним упрямством.       — Ну надо же, — глумливо произнёс Ниган, опустившись на корточки. — Смотри-ка, живой. А я уж думал, ты, и правда, решил героически погореть вместе с этим никчёмным местом.       Карл хотел было ответить, но только выдохнул. Его губы подрагивали, кадык нервно дёргался. Ниган усмехнулся. Он любовался не столько победой, сколько силой. Тем, как мальчишка держится, не позволяя слабости вырваться наружу. Наверняка ему было досадно. Больше в поле зрения никого не было — видимо, Рик и его прихвостни трусливо сбежали.       — Хрен с тобой, ковбой, — бросил Ниган, обернувшись к своим людям. — Бросайте его в грузовик.       И, когда Карла схватили, Ниган вдруг осознал: ему чертовски нравится этот контраст — кровь, обугленные дома и этот упёртый взгляд. Карл определённо считал, что всё ещё способен бросить ему вызов, невзирая на боль. Ниган шагал к грузовику, размахивая битой и насвистывая отрывистую мелодию. Мысленно он строил план — из мальчишки можно было сделать кое-что получше игрушки для шантажа его папаши.

***

      В Святилище мальчишка очнулся тихо, не издав ни стона. Паники в его единственном глазу не было — судя по всему, он был немного дезориентирован. Резко вдохнул, точно воздух пытался его задавить. Ниган сидел в кресле, скучающе отбивая пальцами ритм по его подлокотнику. Комната, которую выделили Карлу — как и большинство комнат в Святилище, — пахла кожей и спиртом, пусть и пустовала долгое время.       — Долго же ты дрых, — усмехнулся Ниган, потянувшись. — Красиво помереть не получилось, док тебя подлатал.       Карл попытался сесть, но безуспешно. Из груди вырвался хрип, и он обессиленно откинулся на подушку. Ниган не шелохнулся, внимательно за ним наблюдая. Карл не боялся, он злился. Потому что оказался в этой комнате по глупости — наследственной, разумеется.       — Почему ты меня не убил? — выдавил из себя Карл, поёрзав на кровати.       — Потому что я не идиот, в отличие от твоего отца, — хохотнул Ниган, поднявшись на ноги и подойдя ближе. Ботинки пару раз глухо ударились о пол. — И, к счастью, неплохо разбираюсь в людях и в их талантах. А у тебя, малыш, талант. Редкий. Очень редкий.       — Мы в Святилище? — зачем-то уточнил Карл, проигнорировав его слова. Как будто могли быть иные варианты.       — Верно, — протянул Ниган, прежде чем продолжить свою тираду. — Видишь ли, Рик — безмозглый придурок. Он мог править, но, вместо этого, играет в пророка. Страдает, ищет смысл. Создаёт проблемы — всем вокруг, — Ниган медленно поднял руку и указал пальцем на Карла. — Но ты… ты — совсем другое дело. Сраный сукин сын, тебе почти удалось обвести меня вокруг пальца! Ты настоящий безумец, Карл.       — Не такой, как ты, — прошипел Карл. — И, если бы я не оказался под завалом, нас обоих давно не было бы.       Ниган расхохотался. Громко, с раскатом, словно это был лучший комплимент, который он мог услышать.       — Вот это я понимаю! — он хлопнул в ладоши. — Именно поэтому ты жив, мальчик. Потому что ты кусачий. Маленький, но упрямый, как бешеный щенок, которого жалко пристрелить.       Ниган обошёл кровать, наблюдая за ним, как охотник за зверем, который ещё не знает, кусает ли тот по‑настоящему. Карл опустил взгляд и сглотнул. Ответить ему было нечего.       — Так вот, Карл. Мы здесь не в лагере для беженцев и не в папашиной песочнице. Здесь выживают те, кто умеет слушать. И думать. Второе у тебя получается неплохо, но с первым есть проблемы, — тихо хмыкнул Ниган. — Однако хорошая новость в том, что это поправимо.       — Я не стану тебе служить, — Карл сжал пальцы в кулаки. Ниган присвистнул и облизнул языком верхнюю губу.       — А я этого и не говорил, — лениво отозвался он, наклонившись ближе. Его дыхание коснулось кожи Карла, а голос стал ниже, тише. — Знаешь, что самое забавное? Чем больше ты сопротивляешься, тем быстрее я убеждаюсь в том, что мы с тобой из одного теста.       Молчание было вязким, долгим. Карл затаил дыхание. Ниган видел — его челюсть напряглась. Он не отвернулся. Таращился прямо перед собой, обдумывая услышанное и подбирая ответ. Где‑то за стеной шаркали шаги — должно быть, рядом бродила охрана.       — Это не так, — наконец, хмуро произнёс Карл. — Что тебе от меня нужно? — голос его звучал устало.       — Хочу посмотреть, как далеко ты сможешь зайти, прежде чем сломаешься, — спокойно ответил Ниган, аккуратно склонив голову к плечу. — А может, и не сломаешься вовсе. Тогда это будет совсем другой разговор.       Он выпрямился, взял со стола бутылку с водой и небрежно бросил её в руки Карлу.       — Пей. Док велел следить за твоим состоянием, и, чёрт возьми, я хоть раз последую чьим‑то советам.       Карл открутил крышку и сделал несколько жадных глотков, всё ещё злобно глядя на него.       — Сохрани этот взгляд, он тебе пригодится, — хмыкнул Ниган. — Только помни, что именно так на меня смотрел твой рыжеволосый друг, когда я раскрошил ему башку.       — Больной ублюдок, — выплюнул Карл, сжав бутылку так крепко, что она затрещала под его пальцами.       — Отдыхай, ковбой, — подмигнул ему Ниган. — Впереди у нас много дел.

***

      Долго отдыхать Карлу никто не позволил. Всего сутки — и то потому, что хороший материал нельзя ломать слишком быстро. Дерево трескается, если его перегнуть за один раз. Людей это касалось в большей степени. Разве что, пришлось попросить доктора напичкать его обезболивающими, чтобы он хотя бы смог встать. Следующим утром Ниган вошёл в комнату без стука — намеренно резко и шумно. Люсиль покоилась у него в руках. Карл при виде него дёрнулся, но виду не подал — сел, оперевшись о спинку кровати. Повязка на его отсутствующем глазу была сухая, смотрел он точно так же, как и до этого.       — Подъём, пацан, — протянул Ниган бодро. — Сегодня у тебя по расписанию экскурсия по новому дому.       Карл ничего не ответил. Медленно спустил ноги с кровати и поморщился, потянув бок. Ниган отметил, как он стиснул зубы. Хорошо. Боль была своего рода проверкой, и Карл успешно с ней справлялся.       — Сможешь идти сам, или мне позвать ребят с каталкой? — усмехнулся он. — Поверь, они будут рады тебя покатать.       Карл упрямо поднялся. Ноги его немного тряслись, но он выпрямился, будто перед строем.       — Я сам, — выпалил он и накинул рубашку поверх своей перепачканной белой футболки.       — Так-то лучше, — удовлетворённо кивнул Ниган. — Пойдём, Рэмбо.       Он закинул биту на плечо и вышел из комнаты, не оглянувшись. Знал, что Карл послушается. Он мог ненавидеть его, мог думать о побеге, но сейчас у него был один вариант — следовать за голосом, который продолжал держать за горло.       В коридоре Святилища кипела жизнь: отовсюду доносились голоса, а запах жареного мяса смешивался с запахами металла и машинного масла. Люди расступились перед Ниганом, как по команде, но, заметив Карла, уставились на него — кто-то с интересом, кто-то с презрением. Несколько человек машинально потянулись за своим оружием.       — Руки, мать вашу, — тут же осадил их Ниган. — Вы что, забыли нашего маленького гостя?       Карл держался рядом, недоверчиво озираясь. Ниган почти физически ощущал, как в его голове крутятся шестерёнки.       — Запоминаешь, да? — коротко на него взглянув, протянул он. — Запоминай. Будет полезно, когда поймёшь, что отсюда не уйти, если только я сам не открою тебе дверь.       Они вышли в большой зал. Люди ели, смеялись. Кто-то тащил ящики, кто-то считал патроны. Обычная, шумная, живая толпа — не стадо, а улей. И этот улей принадлежал ему.       — Уверен, ты рад снова здесь оказаться, — Ниган вручил ему биту и раскинул руки, словно на сцене. — Это место — не чета вашей деревне. Никаких сопливых речей, никакой сраной демократии. Люди работают — люди едят. Люди подчиняются — люди живут. Красота же, скажи?       Карл переступил с ноги на ногу и скривился. С битой он выглядел до смешного неуклюже — для него она была чересчур большой.       — Рабство, — равнодушно бросил он. — Ты просто поменял ошейник.       — Но это работает. Если вдруг ты не понял, — Ниган повернулся к нему вполоборота. — Твой отец пытался играть в свободу. И ты видел, чем это закончилось. Александрия сейчас выглядит, как после вечеринки, на которой забыли выключить огнемёт.       Несколько ближайших Спасителей посмеялись. Карл поиграл желваками, но всё же промолчал.       — Теперь практическая часть, — продолжил Ниган, щёлкнув пальцами. — Шоу «кто здесь хозяин», — он кивнул стоявшему неподалёку парню — здоровенному, широкоплечему, с улыбкой, от которой так и тянуло дать в зубы. Саймон когда‑то собирал таких пачками. — Джей, иди-ка сюда.       Тот подошёл ближе и насмешливо оглядел Карла с ног до головы.       — Это тот самый сынок Рика Граймса? — хмыкнул он, остановившись. — Маленький террорист?       — Он самый, — подтвердил Ниган, кивнув. — У нас с ним сегодня урок. Ему предстоит кое‑что усвоить. — он взглянул на Карла, широко улыбнувшись. — Правило номер один: здесь ты не «сынок Рика Граймса». Здесь ты тот, кем себя сделаешь. Или кем тебя сделаю я. У тебя есть шанс выбрать.       — Я ничего не выбираю, — отрезал Карл. — Я не останусь здесь.       — Это я уже слышал, — скучающе протянул Ниган. — Ладно, давай попробуем по-другому.       Он жестом приказал Джею подойти ближе. Тот сделал ещё один шаг к Карлу       — Этот здоровяк, — сказал Ниган, — не самый умный из моих людей. Зато он обожает проверять чужие границы. Сейчас он расскажет тебе, что ты из себя представляешь. Что ты просто мальчишка, которого я держу здесь ради забавы. А ты покажешь мне, кем хочешь быть в моём мире.       Джей усмехнулся, не заставив себя долго ждать.       — Да, скажу, — отозвался он, нависнув над Карлом. — Слушай сюда, одноглазый, — тон его голоса стал по-настоящему злым. Ниган знал, что у него, как и у большинства Спасителей, были причины ненавидеть Рика и его людей. И не воспользоваться этим было бы глупо. — Если бы не он, ты бы уже был кормом для мертвецов. Ты никто, ясно? Грёбаный уродец, который едва ли на что-то годится. Как думаешь, твой папаша станет тебя искать? Надеюсь, это так. Вместе за забором среди кучки ходячих вы будете смотреться даже лучше.       Карл сжал кулаки и посмотрел на Нигана снизу вверх. Ниган лишь игриво вскинул бровь.       — Ну давай, — проговорил он. — Сделай выбор. Проглоти. Ударь. Отвернись. Всё, что ты сделаешь, я запомню.       Кадык на шее Карла снова дёрнулся. На секунду он опустил глаза. Ниган ожидал, что он так и останется стоять — гордо, но смирно. Так поступил бы Рик — каждая их встреча заканчивалась подобным образом. Но мальчишка вдруг положил биту, шагнул вперёд и врезал Джею. Точно в челюсть — резко, развернувшись всем телом, так, что тот отшатнулся и громко выругался.       На мгновение повисла тишина. Джей, чьи глаза налились яростью, рванул обратно, чтобы ударить в ответ, но Ниган выставил вперёд руку, даже не удосужившись на него посмотреть. Всё его внимание было приковано к Карлу, который, казалось, был готов к продолжению заварухи.       — Стоять, — холодно отчеканил Ниган, подняв Люсиль. — Одного удара достаточно.       Карл тяжело дышал, но не отходил.       — Поздравляю, Карл, — хохотнул Ниган. — Ты только что доказал, что у тебя есть яйца. И небольшие проблемы с инстинктом самосохранения, но это мы тоже поправим, — он наклонился ближе, почти касаясь лбом его лба. — Здесь уважают тех, кто бьёт первым. Но живут дольше те, кто умеет бить в нужный момент. Это разные вещи.       — Я не стану частью этого, — прошипел Карл, тряхнув рукой. Костяшки его пальцев покраснели.       — Карл, Карл, — протянул Ниган. — Ты уже стал частью этого. В момент, когда выбрал подняться на забор и попытаться остановить меня, а не спрятаться за спиной Рика.       Он выпрямился и оглядел зал. Люди в большинстве своём вернулись к делам, но несколько пар глаз всё ещё косились на них.       — Шоу окончено, — бросил он и махнул битой в подтверждение своих слов.       Карл попятился назад, глядя на Нигана из-под спадающей на лицо чёлки. На нём по-прежнему красовалась эта дурацкая шляпа шерифа, и Ниган подумал, что от неё обязательно нужно будет избавиться. Позже.       — Завтра займёмся настоящей тренировкой, — сообщил ему Ниган. — Пора научиться холодному расчёту, прежде чем жать на курок, — он положил руку Карлу на плечо — крепко сжал его и задержался дольше, чем требовалось, чувствуя, как под пальцами жёстко ходят мышцы. — И запомни, — добавил он, почти над самым ухом. — Здесь я — король, — голос его прозвучал низко, опасно. И всё же, прежде чем продолжить, чуть смягчился. — Но это не означает, что у короля не может быть принца. Смекаешь? — он помедлил ещё несколько секунд, а затем — толкнул Карла вперёд, задавая направление к выходу.

***

      Дни в Святилище тянулись медленно и предсказуемо. Распорядок, иерархия, страх, кусочки лояльности, привязанные к полкам с едой и патронами. Карл в этот распорядок влился не сразу — он напоминал, скорее, застрявший в зубах осколок, чем полноценный винтик отлаженного механизма. Но Ниган не спешил. Каждое занятие, каждая тренировка — капля воды на камень. Ему было весело смотреть, как мальчишка привыкает к неизбежному.       Он выводил Карла во двор — расположенный между корпусами бетонный прямоугольник с мишенями, бочками и импровизированным тиром. Там было пыльно, а на бетоне засохшими кругами темнели старые пятна крови. Солнце било в глаза и блестело на металле.       — Добро пожаловать на тренировку, — объявил Ниган в один из таких дней, швырнув Карлу в руки пистолет. — Сегодня мы учимся не бросать гранаты, как конфетти. Как я и обещал, мы учимся думать. Самое время, не так ли?       Карл поймал оружие обеими руками и чуть повёл запястьем, проверяя вес. Несмотря на отчаянные попытки сопротивляться, он, тем не менее, слушался. Выполнял всё, что Ниган ему говорил, и порой складывалось впечатление, что дело было не только в том, что он был пленником и перемещался по Святилищу под дулом пистолета. Быть может, даже совсем не в этом — ведь Карл действительно был готов умереть за Александрию. А это лишний раз подтверждало тот факт, что Ниган в нём не ошибся.       — Я и так умею, — возразил Карл. — Ты сам сказал, что у меня это неплохо получается. Помнишь?       — С переменным успехом. Кое-что всё же не даёт мне покоя — зачем ты, гений, полез под обстрел, вместо того чтобы дождаться момента, когда это действительно убьёт кого-то, кроме тебя? — Ниган широким жестом указал на мишени, мол, начинай.       Карл прищурился, но всё же прицелился в ближайшую стальную пластину. Помедлил. Нажал на курок. Раздался звон. Пуля попала сбоку, но достаточно близко к центру, чтобы Спасители, стоявшие в стороне от них, напряжённо переглянулись между собой.       — Я тянул время, — процедил он. — И ты это знаешь.       — О‑о-о, — выпалил Ниган, хлопнув его ладонью по спине. — Маленький стратег. Тянул время. Жаль, что без толку.       Раздался ещё один выстрел. На этот раз Карл попал ближе к краю. Он вздохнул, явно стараясь не повестись на подначку.       — Люди успели уйти, — сказал он. — Большинство.       — И при этом ты чуть не поджарился, — ухмыльнулся Ниган. — Скажу по секрету: геройство смотрится куда круче, когда ты после него жив.       Переложив Люсиль в левую руку, Ниган выхватил у него пистолет. Его пальцы коснулись пальцев Карла, но руку тот не убрал. Замер на долю секунды. Ниган, заметив это, посмеялся и, не глядя, отстрелил три мишени подряд. Сталь загремела, отбросив искры.       — Разница между нами, ковбой, — продолжил он, — в том, что я всегда закладываю запасной выход. План «Б», называй, как хочешь. А ты жив исключительно потому, что мне стало скучно без твоего вонючего папаши.       Карл поднял на него взгляд, в котором вспыхнули сразу несколько эмоций: ненависть, усталость и… интерес. Он слушал, как ни старался сделать вид, что ему безразлично.       — Так, значит, теперь ты научишь меня быть таким же, как ты? — поинтересовался он сдержанно.       — Нет, — Ниган расхохотался. — Конечно, нет. Я научу тебя не тратить время впустую.       Он заставлял Карла стрелять до онемения пальцев. Смена оружия, разное расстояние, мишени в виде бутылок, силуэтов — на одном из которых была футболка с надписью «Рик», — а иногда — их заменяли крохотные металлические круги в дальней части двора. Карл упрямился, спотыкался, но каждое утро снова вставал рядом, на вытянутой тени от Люсиль.       — Я никогда не буду на твоей стороне, — повторял он, будто мантру.       — Никогда — растяжимое понятие, — ухмылялся в ответ Ниган. — Особенно для тех, кто уже пару раз заглядывал смерти за шиворот. Ты-то уж должен это понимать.       Ниган делал это нарочно. Тир сменялся рукопашкой, рукопашка — дежурствами наверху, где Карл учился высматривать ходячих и живых до того, как те подступят к Святилищу. Ниган то отпускал его от себя, давая немного воздуха, то подбирался ближе, вмешивался и комментировал каждое его действие, даже самое мелкое и незначительное.       А иногда, проходя мимо Карла, он позволял себе больше: ладонь на затылке, когда тот поправлял прицел; пальцы на шее, когда тот разворачивал его лицом к себе; небрежное потирание ключицы, как бы случайное. Карл от его прикосновений вздрагивал, стискивал зубы, напрягался, как струна, но не отталкивал. И именно это цепляло Нигана сильнее всего.       Вечерами, когда Святилище гудело, а где‑то наверху играло радио, они иногда оставались вдвоём в его, Нигана, комнате. Люсиль — на столе, карты — рядом, Карл — на диване у стены, с вытянутыми ногами и всё той же идиотской шляпой, которую Ниган позволял ему носить. Он не пытался закрыться у себя, протестуя против этого странного досуга. И не пытался уйти раньше, чем Ниган давал ему отмашку о том, что пора спать. Порой во время этих посиделок его взгляд внимательно скользил по лицу Нигана, а ещё — по его рукам, когда он чистил Люсиль. Но Ниган делал вид, что не замечает. И едва сдерживал смешки.       — Всё ещё считаешь меня монстром? — поинтересовался Ниган однажды, разглядывая Карла поверх карты.       — Ты и есть монстр, — отозвался Карл. — И моё мнение не изменится.       — Полагаешь, что тебя можно спасти, — сказал Ниган, обнажив верхний ряд зубов. — Напрасно.       Он не торопился. Ни с тренировками, ни с психологическим давлением. Всё должно было произойти вовремя.

***

      Чем дольше Карл находился в Святилище, тем отчётливее Ниган понимал, что больше он не был просто «трофеем». Он стал чем-то вроде личного проекта. Ниган водил его по коридорам, ставил на посты, таскал пострелять — словом, позволял видеть всё, что раньше показывал лишь своим людям: склады, оружейные, смены на вышках и даже разборки за различные косяки.       Вот только вместе с тем росло напряжение — Рик и его свора шлялись на свободе, а после предательства Дуайта, о котором ему сообщила вернувшаяся Лаура, доверие в Святилище затрещало по швам. Люди стали чаще перешёптываться, реже смотреть в глаза. Приходилось держать их жёстче, чаще прибегая к показательным акциям. И Карл, который по-прежнему злобно пялился на него, напрягал больше остальных. Он был одновременно и живым напоминанием о Рике, и в то же время возможностью, которой Ниган не пользовался в полной мере. Во всяком случае, так он думал.       Новый день начался обыкновенно: утренний разбор полётов, пара предупреждений и отданные приказы поисковым группам. Рика искали практически ежедневно, но безуспешно, и слухи о нём ползли по Святилищу, как плесень по стенам. Прибавить к этому дерьмо с Дуайтом — который обязательно вернётся, в этом Ниган не сомневался, — и получался коктейль, из-за которого хотелось размозжить кому‑нибудь череп, чтобы в собственной голове стало тише. Хорошо, что у них планировалась небольшая вылазка — для зачистки и проверки припасов в близлежащем недавно опустевшем городке.       — Собирайся, Рэмбо, — бросил он, зайдя в комнату, где Карл как раз переодевался. — Пора тебе выбраться на свежий воздух. За забор.       Карл вскинул голову, прищурив единственный глаз. Второй привычно был скрыт за повязкой. Ниган говорил ему не носить её, и несколько раз Карл снимал её при нём. Но в основном, конечно, противился.       — Берёшь меня в качестве приманки? — хрипло спросил он. — Вдруг отец где-то рядом?       — Если он где-то рядом, у него будет очень плохой день, — пообещал ему Ниган. — Но, вообще-то, ты нужен мне для другого. Так что не задавай лишних вопросов.       Небольшой конвой выехал под рёв моторов. Пара пикапов, фургон, люди, которых он мог считать надёжными после истории с Дуайтом — благо их было не так уж и мало. Карл сидел рядом, на переднем сиденье, с оружием на коленях, напряжённый, но молчаливый. Ни цепей, ни наручников — Лаура предлагала Нигану его связать, но он отказался. Ведь Карл уже пошёл на сделку, несмотря на то что не подписался под ней кровью. Понимал, что, если рыпнется, ничего хорошего его не ждёт. Хоть наверняка и размышлял об этом.       — Если вдруг надумаешь сбежать, — лениво протянул Ниган, не отрывая взгляд от дороги. — Пожалеешь об этом раньше, чем успеешь преодолеть первые сто метров.       — Не дождёшься, — буркнул Карл, съехав по сиденью ниже. Угроза ему не понравилась.       — Вот и славно.       Городок, в который они въехали, был типичным примером тихого конца света. Никаких ярких вспышек, как в Александрии, — только выгоревшие витрины, обвалившиеся крыши и ржавые вывески, раскачивающиеся на ветру. В нём воняло гнилью и мокрым мусором. А значит, ходячие были где-то поблизости.       — Итак, — Ниган спрыгнул на асфальт, закинув Люсиль на плечо. — Правила простые. Держишься рядом. Делаешь, что я говорю. Никакой самодеятельности. Ещё один такой подвиг — и я сам тебя пристрелю, не дожидаясь, пока это сделает кто‑то другой или пока тебя сожрут мертвецы. Чтобы мой трофей никому не достался.       — Твой трофей, — повторил за ним Карл, поморщившись и поправив шляпу.       — Вперёд, — Ниган хлопнул дверью грузовика и кивнул. Работы было не слишком много — остальным Спасителям он приказал разбрестись по разным частям городка.       Они быстро прочесали несколько улиц. Прикончили вялых ходячих — Ниган с удовольствием размахивал битой, жалея лишь о том, что на проволоке оставались мозги мёртвых, а не живых. Карл орудовал ножом — всаживал лезвие в головы тех, которые подползали чересчур близко. Он держался спокойно, Ниган знал, что это не было для него в новинку.       Проблема, как это обычно бывало, подкралась со спины. Послышалась длинная автоматная очередь — Ниган обернулся, но не смог увидеть, кто именно её выпустил. Звон металла, искра, и громкий хлопок — и на мгновение мир превратился в чистый белый свет.       Ниган даже не успел выругаться — его отбросило к стене. Спину прожгло сильной болью. Земля под ногами качнулась, и Люсиль отлетела в сторону, куда-то покатившись. Он ударился плечом, и воздух вышел из лёгких так резко, что грудь едва не свело судорогой.       Когда он смог более‑менее сфокусировать зрение, картинка перед глазами предстала дерьмовая: заправку охватило пламя. На земле лежали его люди, один из которых пытался отползти, тяжело таща ногу за собой. Но главное — он увидел силуэты, толпой вываливающиеся из переулков. Ходячие. Много ходячих.       — Кто, чёрт возьми… — прорычал было он, но быстро умолк, поняв, что разбираться не в состоянии. Он попробовал подняться — ноги держали хуже, чем хотелось бы. Один из мертвецов уже почти подобрался к нему, второй шёл следом, а третий — тащился где‑то сбоку, характерно рыча.       Ниган быстро огляделся — нужно было добраться до биты. Пистолет тоже куда-то делся, но его найти было явно сложнее.       Внезапно наверху свистнула пуля. Ходячему снесло половину головы, и его кровь брызнула Нигану на лицо. Спустя мгновение раздался ещё один выстрел. И ещё.       Ниган моргнул, поднял взгляд и увидел Карла. С разбитой осколком скулой, сажей на щеке, лохматого, грязного. Он дышал так, словно пробежал спринт, но держал оружие ровно. Новый выстрел — и очередной мертвец благополучно рухнул в паре шагов от них.       — Вставай! — заорал Карл. — Давай, быстрее! Надо валить!       — Просто охренеть! — ухмыльнулся Ниган, схватившись за его тощее запястье и, наконец, поднявшись. — Как же это было круто, мать твою!       Он потянулся и осмотрелся. Люсиль нашлась у соседней стены. Подняв её, Ниган одним размашистым ударом разнёс голову следующему ходячему. Адреналин вернул телу былую лёгкость.       Карл снова встал рядом, прикрыв фланг. Он был сосредоточен, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Ниган был по-настоящему им восхищён.       — Ты только что спас мне жизнь, ты в курсе? — как бы между делом поинтересовался он.       — Если ты умрёшь, всё развалится ещё быстрее, — выдохнул Карл между выстрелами, не глядя на него. — Я не собираюсь разбираться с этим дерьмом один.       — И признался, что я тебе нужен, — расхохотался Ниган. — Скажи это снова, и я вырежу это у себя на стене!       — Я сделал это не ради тебя, — огрызнулся Карл, перекрикивая доносящиеся со всех сторон выстрелы. — Так что не льсти себе.       Когда последние тела упали, а эхо от оружия растаяло между пустыми домами, остались пламя у заправки, потрескивание горящего пластика и дыхание людей. Отряд лихорадочно собирался, кто‑то матерился, кто‑то перевязывался на ходу. В ушах гудело — будто рядом поставили генератор и забыли его выключить.       Ниган стоял, оперевшись на Люсиль, и не сводил взгляд с Карла. Тот загнанно дышал. На скуле размазалась полоса копоти, под которой виднелась тонкая линия крови.       — Я в восторге от тебя, ковбой! — выдохнул Ниган, — Ты вытащил меня из очень, очень дерьмовой ситуации! И сделал это красиво. Я бы даже сказал — охренительно красиво!       — Тебе повезло, — сипло отозвался Карл, зыркнув на него исподлобья. — Не более того.       — Ну, конечно, — осклабился Ниган, наклонившись к нему. — Но... дело в том, что ты мог не просто отдать меня на растерзание мертвецам, а собственноручно меня пристрелить. И ты этого не сделал.       Ниган чувствовал его дыхание — горячее, рваное, с примесью пороха и крови. Видел, как ходит ходуном кадык. Как дёргаются пальцы, всё ещё сжатые вокруг рукоятки пистолета. Спокойствие, с которым Карл расстреливал мертвецов, бесследно испарилось.       — Ты, Карл, был шикарен, — тихо добавил Ниган, положив ладонь ему на шею. — И теперь…       Он собирался добавить «моя очередь сделать ход», собрать всё в красивую, выверенную фразу, но не успел. Карл замер. Не вздрогнул, не отпрянул — замер. Его дыхание участилось, но глаз остался открыт. А после — он вдруг резко рванул вперёд. Без предупреждения — ни моргнув, ни переменившись в лице. Сделал шаг навстречу, схватил Нигана за ворот куртки и толкнулся губами в его губы. Так резко, словно это был удар, а не поцелуй.       Ниган даже не осознал, что происходит. Карл прилип к нему жёстко, неумело, с явным намерением, скорее, укусить, чем поцеловать. Однако рефлекс сработал быстрее мыслей. Ниган перехватил его за затылок, удержал, не дав отпрянуть сразу, и углубил поцелуй на долю секунды — ровно настолько, чтобы почувствовать, что в этом яростном рывке есть что‑то ещё. Шляпа упала на землю. Карл отстранился от него первым.       — Чёрт, — вымученно простонал он, поспешив поднять шляпу. — Прости. Забудь. Этого не было. Это просто…       Ниган расплылся в улыбке — широкой. Смех сам вырвался из груди, пока Карл таращился на него округлившимся глазом.       — О, нет, пацан, это я точно не забуду, — протянул он. А после — шагнул вперёд и снова приблизился к Карлу. Тот стоял смирно. — Ты только что поцеловал человека, которого божился ненавидеть до конца своих дней. На глазах у самой смерти, вдумайся. Разве это не потрясающе?       Карл повёл плечом. А Ниган аккуратно коснулся его подбородка костяшками пальцев.       — Ты и сам не сможешь забыть, — продолжил он. — Принц поднялся к трону. Осталось решить, что же он будет с этим делать.       Кто‑то со стороны заправки выкрикнул его имя. Пора было заканчивать — дым стлался над улицей, люди ждали. Ниган напоследок потрепал Карла по плечу и выпрямился.       — Пойдём.       Он обошёл разбитую машину, которая всё это время скрывала их от чужих глаз, и двинулся к остальным. Карл покорно пошёл за ним.       Пламя у заправки сползло ниже. Люди суетились, переговаривались, пытались потушить остатки огня. Вокруг витала смесь гари и того самого липкого человеческого страха, который Ниган узнавал с первого вдоха. Первым делом он нашёл глазами того, кто устроил им весь этот фейерверк. Благо долго искать не пришлось — им оказался Донни, один из его людей. Тупой, как пробка, и решительный, как чёрт, когда не надо. Он стоял у пикапа, вцепившись в автомат так, будто тот мог спрятать его от реальности. Лицо его было бледно-серым, глаза бегали туда-сюда, а на лбу поблёскивал пот.       — Эй ты, фейерверочник! — голос Нигана мгновенно перекрыл остальные. Стало значительно тише. — Подойди‑ка ко мне, красавчик.       Донни послушно двинулся вперёд, шаркая ботинками по земле.       — Босс, я…       — Заткнись, — Ниган вскинул руку в характерном жесте. — Давай попробуем сэкономить нам всем время. Я и так наслушался всякого дерьма.       Он сделал к нему несколько шагов и остановился на такой дистанции, чтобы тот чувствовал каждое его движение.       — Итак, это ты тот самый гений, который решил дать очередь рядом с грёбаной бензоколонкой?       Парень гулко сглотнул.       — Я не заметил… там были ходячие, а я думал, она пустая, потому что…       — Ты думал, — протянул Ниган и хохотнул. — Вот что, мать твою, самое страшное. Ты правда считаешь, что ты думал.       Ниган повернулся в сторону и бросил взгляд на остальных. Все в ожидании смотрели на него.       — Воспитывать кого-то из вас в мои планы сегодня не входило, но так уж вышло, что я чуть не отдал свою башку на обед толпе вонючих уродов, — громче произнёс он, обращаясь к людям. — И, если бы не один пацан, — Ниган коротко кивнул в сторону Карла, — вы бы уже либо разбежались, либо гнили со мной под завалами.       По рядам прокатился шорох. Несколько пар глаз одновременно метнулись к Карлу. Тот застыл, а уголки его губ опустились.       — И всё это, — продолжил Ниган, — из‑за того, что наш дружок решил, что может позволить себе немного самодеятельности. Зачем смотреть, куда ты стреляешь? У нас же дохрена патронов, а ваш король — бессмертен! Верно?       Он резко развернулся обратно к Донни. Руки у того предательски дрожали.       — На колени, — коротко бросил Ниган.       Тот замер, не веря, что всё действительно зашло так далеко. Потом ноги его сами подломились, и он рухнул на асфальт, уперев в него ладони.       — Босс, пожалуйста, это больше не повторится…       — О, я не сомневаюсь, что это больше не повторится, — ухмыльнулся Ниган. — Проблема в том, дружок, что шанса доказать это у тебя уже не будет.       Он снял Люсиль с плеча, провёл ладонью по обмотке и стряхнул остатки плоти ходячих. Как всегда — чуть ласково, медленно. Пальцы привычно уцепились за рукоять — плотным, уверенным хватом.       — Это не жестокость, — отчеканил Ниган. — Это математика. Один идиот, который ставит под угрозу меня и всех вас, — это ошибка системы. А ошибки нужно исправлять.       Он подошёл ближе к Донни. Тот зажмурился, его губы беззвучно шевелились, не то бормоча молитву, не то прося о пощаде.       — Смотри внимательно, пацан, — тихо сказал Ниган, не оборачиваясь, но точно зная, что Карл его слышит. — Это тоже часть твоего образования. Лояльность без дисциплины —красивая сказка.       Ниган поднял Люсиль. На секунду всё вокруг застыло: дым, солнце, взгляды людей и даже едва слышный треск огня. Первый удар пришёлся по затылку — глухой, тяжёлый, с мерзким влажным звуком, от которого у некоторых на задних рядах наверняка скрутило животы. Парня точно выключили: шея сломалась под углом, тело содрогнулось и, потеряв опору, рухнуло ниже. Руки раскинулись в стороны, пальцы всё ещё судорожно сжимали воздух.       Второй, добивающий, попал по тому же месту. На этот раз звук был громче — хруст, перемешанный с вязким шлепком. Кровь фонтаном брызнула вперёд и в стороны, горячими каплями застыла на асфальте, запятнав его ботинки, низ штанов и первые ряды толпы. Несколько капель скатились по обмотке Люсиль и потянулись тёмными нитями вниз. Ниган дышал ровно, без надрыва. Он делал это много раз. Движения были чёткими — он отрабатывал знакомое упражнение, а не вышибал чьи-то мозги.       Третий удар он нанёс по большей части для зрелищности. Звонкий шлепок по размягчённой плоти — брызги разошлись шире, оставив на сером бетоне широкое тёмное пятно. Пара человек во второй линии отшатнулись, кто‑то отвернулся, зажав рот.       Пожалуй, он лукавил, когда говорил, что ему не нравится убивать. Пусть даже самому себе он не признался бы в том, что в самом этом акте есть что-то до странности успокаивающее. Но всё же своих людей ему нравилось убивать гораздо меньше. Он опустил Люсиль, позволяя крови стечь с колючей проволоки, и только тогда повернулся ко всем.       — Видите? — спокойно произнёс он. — Вот что происходит, когда вы совершаете ошибки, которые могут стоить мне головы. Это недопустимо. Ведь если я потеряю голову, — он поднял руку, обводя пейзаж, — всё это покатится в ад быстрее, чем вы успеете моргнуть.       Он остановился на Карле. Тот стоял на месте, таращась на тело. Лицо его заметно побледнело. Вряд ли что-то могло шокировать его сильнее, чем смерть его друзей, но всё-таки к подобному нужно было привыкнуть. Ниган хлопнул ладонью по Люсиль и закинул её обратно на плечо.       — Прочешите оставшиеся здания и по машинам, — рявкнул он. — Дел ещё дохрена, а этот урок, я уверен, вы усвоили куда лучше, чем школьные.       Ниган двинулся к кабине, по дороге чуть‑чуть подталкивая Карла за плечо.       — А что касается тебя, — вполголоса докинул он. — Сегодня ты спас мне жизнь и стал свидетелем того, как я забрал чужую. Добро пожаловать во взрослый мир. Нравится тебе это или нет.

***

      Вылазка в итоге прошла удачнее, чем могла бы закончиться после такого светопреставления. Ниган всё‑таки не зря гонял людей по складам: пока он разгребал последствия чужой тупости, Спасители успели вытащить из полуразрушенных зданий пару ящиков консервов, несколько коробок патронов, медикаменты и канистры с более‑менее пригодным бензином. Всё это уже было уложено в кузова, закреплено ремнями и накрыто брезентом.       В кабине, по дороге назад, тишина какое-то время ощущалась слишком остро. Мотор рычал, фары разрезали темноту, редкие ходячие оставались где‑то позади. Карл молчал, уставившись в ночное небо за стеклом. Бита лежала у его ног, шляпа — на коленях. На этот раз он сам предпочёл её снять.       — Обычно после такого люди либо орут, либо благодарят бога, — хмыкнул Ниган. — Ты подозрительно тихий, мальчик.       — Просто думаю, — глухо ответил он и повёл плечом.       — Дай угадаю, о том, как было бы здорово, если бы я всё‑таки сдох у той заправки?       — О том, как всё это достало, — сказал Карл, повернувшись к нему. — Стрельба, кровь, показательные казни. Твои… «уроки». Иногда мне хочется верить в то, что когда-нибудь мы сможем жить нормально. Все мы.       Ниган усмехнулся, но в этой усмешке было меньше яда, чем обычно.       — Вот оно что, — пропел он. — Мальчишка, который шёл на меня с автоматом и гранатами, мечтает о мире. Как трогательно.       — Ты не оставил мне выбора, — огрызнулся Карл. — Но это не значит, что я хочу так жить всегда. Я не хочу, чтобы люди умирали. И верю, что всё может быть по-другому.       — Скажу честно, звучит, как полная хрень, — отозвался Ниган. — Но, знаешь, если кто и может протащить через весь этот бардак идею мира, так это точно не твой папаша.       Карл скривился.       — Это сейчас был комплимент?       — Это факт, — прыснул Ниган. — Давай-ка лучше подытожим наш чудесный денёк. Ты спас мою задницу. Ты устроил мне лучшее шоу с поцелуем, которое я видел после конца света. И ты стал свидетелем того, как я размазал по асфальту мозги идиота, который чуть не угробил нас обоих! Чертовски насыщенно, ты не находишь?       — Это ничего не меняет, — глухо сказал он. — Ты всё ещё псих.       — Прекрасно, — осклабился Ниган. — Ненависть — это стабильность. А стабильность в нашем безумном мире — это роскошь.       Он бросил на него короткий взгляд. В темноте кабины Карл выглядел старше, чем должен был — тень делала скулу резче, а глаз — темнее.       — Это ты поцеловал меня, Карл, — уже спокойнее напомнил он. — Не я.       — Это всё адреналин, — отрезал Карл. — Ты сам говорил — люди делают глупости, когда думают, что умрут.       — Да, но чаще они ссутся в штаны, — парировал Ниган. — Знаешь, у тебя своеобразное представление о глупостях, ковбой.       Карл сжал шляпу.       — Это ничего не значит, — упрямо выдавил он. — Ни то, что я тебя спас, ни… это. Просто всё слишком быстро произошло.       — О, как же достала эта типичная песенка всех Граймсов, — поморщился Ниган.       Он протянул свободную руку и, не глядя, зацепил Карла за подбородок, разворачивая к себе.       — Посмотри на меня и повтори ещё раз, — тихо произнёс Ниган. — Что это ничего не значит.       Карл пытался вырваться, но хватка была железной. В конце концов, он всё‑таки сдался.       — Это ничего... не меняет, — выдал он. — Я всё равно хочу, чтобы ты ответил за то, что сделал. И всё равно хочу, чтобы всё закончилось.       Пару секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Ниган фыркнул и отпустил его.       — Что ж, я не могу запретить тебе мечтать о мире, — улыбнулся Ниган. — Только не забывай, что пока ты о нём мечтаешь, кто‑то должен следить, чтобы на нас не рухнула очередная долбаная заправка. Понимаешь, к чему я это?       — Да, — отстранённо ответил Карл. — Хотя следить за этим можно по-разному.       Кабину снова заполонил шум мотора. За окном тянулась темнота, а редкие огоньки и силуэты ходячих быстро исчезали в отражении зеркал.       Уже у стен Святилища, когда машины затихли и людей разогнали по делам, Ниган жестом остановил Карла.       — Стой. Урок ещё не окончен, — глумливо проговорил он.       Карл нахмурился, но послушался. Они поднялись наверх, в его комнату. Тёплый свет ламп, кожаное кресло и стол, на котором лежала вторая бита — короче, легче, чем Люсиль, без проволоки. Чистое, светлое дерево. Карл замер.       — Это что? — нахмурился он, остановившись у двери.       — Подойди — узнаешь, — протянул Ниган.       Когда тот подступил ближе, Ниган взял биту и повернул её в руках, будто демонстрируя товар.       — Знакомься, малыш, — продолжил он. — Имени у неё пока нет, но мне нравится думать о ней, как о мини‑Люсиль. Впрочем, если ты выберешь другое, моя Люсиль не обидится.       Он протянул её рукоятью вперёд.       — Я не хочу её брать, — помотал головой Карл. — Если это попытка сделать мне подарок, то ты ошибся.       — Я так не думаю, — рассмеялся Ниган. — Если бы я ошибался так часто, как вы все надеетесь, меня бы уже давно растащили по сраному лесу. Так что нет.       — Но зачем? Ты хочешь, чтобы я намотал на неё проволоку и пошёл крошить черепа?       — Я хочу, чтобы ты хотя бы иногда держал в руках что‑то, что соответствует тому, как ты сегодня себя повёл, — вздохнул Ниган. — Ты прикрыл мне спину. Ты держался рядом, пока остальные срали кирпичами. Это больше, чем делают многие, кто таскает на себе мою метку уже не первый год.       Он почти насильно вложил биту ему в ладонь. Дерево легло удивительно удобно, тяжесть была правильной — под стать телосложению Карла.       — Я тебе не принадлежу, — задумчиво произнёс тот, но тон его больше не был уверенным. Он пытался убедить в этом, скорее, самого себя, чем Нигана.       — Точно? — театрально вскинув бровь, переспросил Ниган.       — Я тебе не…       — Расслабься, одна палка в руке не сделает тебя моим щенком, — хохотнул Ниган. — Воспринимай это не как клеймо, а как напоминание, — он наклонился ближе и понизил голос. — Но… каждый раз, когда ты будешь брать её в руки, ты будешь вспоминать этот день. Ходячих. Взрыв. Кровь у моих ног. Выбор, который ты сделал. И…       — Заткнись, — оборвал его Карл. Лицо его залилось краской.       — Вот видишь, — довольно подытожил Ниган. — Уже работает.       Карл продолжил ощупывать гладкое дерево. А Ниган смотрел на него, не прекращая улыбаться. Победно улыбаться.       — Что ж, достаточно философии, — сказал, наконец, он. — Кто знает, Карл. Быть может, однажды именно этой битой ты, наконец, вышибешь мне мозги.       Он хлопнул Карла по плечу и направился к выходу из комнаты.       — Я выберу ей другое имя, — произнёс Карл, когда Ниган оказался у самой двери. — Не Люсиль. Другое имя.       — Назови, как хочешь, — отбил Ниган, обернувшись. — Главное, что этот подарок ты никогда не забудешь.       Дверь хлопнула. Через несколько минут Ниган вошёл в свою комнату и, так и не выпустив из рук Люсиль, присел на кровать. На проволоке виднелись остатки плоти и крови. Человеческой плоти.       — Ну что, девочка, — пробормотал он. — Кажется, у нас растёт достойный конкурент.       Он усмехнулся самому себе. И где‑то глубоко внутри, под многочисленными слоями цинизма и жестокости, его по‑настоящему заводило то, насколько далеко этот мальчишка уже зашёл — и как много ещё ему предстояло сделать.