Wheel-to-wheel

Воздух был густым, как тяжёлый бархатный занавес, пропитанный жаром моторов, бензином и адреналином. Пока Шарль рывками ловил воздух, его пальцы в перчатках беспомощно сжимали руль. В зеркалах, в ослепительном свете прожекторов, вновь появился болид команды “Red Bull”. Ферстаппен. Всегда Ферстаппен. — Он прямо за тобой, Шарль. Дельта: плюс ноль две, — звучал голос инженера в шлемофоне. — Последняя попытка. Ты можешь выиграть у него здесь. Могу. Это слово отдавалось эхом в его черепе вместе с гулом двигателя. Он не просто мог. Он должен был. Виноватый взгляд на красный цвет команды, тихий шепот «для Жюля» перед каждой решающей сессией – всё это сжималось в ком, застрявший в горле. Он глубоко вдохнул, выдохнул, и, резко ускорившись, вошёл в поворот, выжимая из машины максимум. Ферстаппен не думал ни о чём, кроме чистого расчета. Трасса, резина, температура, траектория. Красная машина впереди была просто переменной в уравнении, которое нужно было решить. Более медленной переменной. Его синие глаза, словно льдинки на ветру, за затемненным визоромсощурились в узкие прорезки, когда он увидел микроскопическую ошибку Шарля – позднее торможение, лишний сантиметр. Он ринулся в атаку, его движения были резкими, хищными. Они пронеслись бок о бок по мосту, шасси почти касались друг друга, высекая снопы искр. В их радио взорвался крик инженеров: «Осторожно, Макс!», «Держи линию, Шарль!». Они финишировали с разницей в сотые. Парк-ферме было электрическим полем их взаимной, непроговариваемой ярости. Они сняли шлемы – волосы были мокрыми, лица застыли в одинаковых масках ледяной профессиональной учтивости. Их взгляды встретились на долю секунды – сталь о сталь. Ни слова. Только обещание, высеченное в воздухе: завтра. Завтра мы решим это.

***

На следующий день, в темноте ночной гонки, под неоновым кровлей Марин-Бэй, это «завтра» наступило. Они шли в первых двух строчках, их дуэль была идеальным, смертельным балетом. Мир сузился до светящейся полосы асфальта и огней болида соперника. И тогда система дала сбой. Сначала на приборной панели Шарля на мгновение погасли все данные. Он моргнул, списав на глюк. — Ребята, у меня пропала телеметрия, — в ответ – безжизненный треск. — Проверяем, Шарль. А потом случилось это. На прямую, где они неслись под 300 км/ч, неожиданно, с опозданием в целую вечность, зажглись жёлтые флаги. А через секунду – красные. Но было уже поздно. Шарль услышал крик в радио, превратившийся в ужасный металлический скрежет позади. В зеркале он увидел кошмар: машины, взлетающие в воздух, разлетающиеся на куски в облаке искр и углеродного волокна. Его сердце остановилось. Макс, ехавший прямо перед ним, резко дернул руль, чудом избежав столкновения с обломками. «Красный флаг! Красный флаг! Остановка!» — орали в эфире. Они въехали на пит-лейн. Тишина в их шлемофонах была оглушительной. Механики стояли бледные, уставившись на огромные экраны, где повторяли катастрофу. Шарль вылез из машины, его руки тряслись. Он увидел Макса – тот тоже выбрался из кокпита. Их взгляды снова встретились, но на этот раз в них не было злости. Был чистый, животный ужас и… понимание. Понимание того, что что-то пошло не так технически, фатально не так. Флаги сработали с чудовищным опозданием. Система безопасности подвела.

***

В стерильной тишине медцентра, куда их отправили на обязательный осмотр, они сидели на разных кушетках, разделенные всего несколькими метрами и пропастью молчания. Врач щупал Шарлю шею. — Ты видел? — тихо, не глядя на Макса, спросил Шарль. Его голос был хриплым. Макс, уставившись в пол, кивнул. Одним резким, точным движением. — Данные. Перед поворотом. У меня на секунду пропала карта трассы. Не просто телеметрия. Карта, — Шарль резко обернулся, заставив врача вздрогнуть. — У меня тоже. Глюк телеметрии. За секунду до жёлтых флагов. Их взгляды пересеклись в третий раз за день. Вдруг сталь растаяла, обнажив холодную и ясную истину. Это не было случайностью. Дверь распахнулась, и на пороге появился не врач, а статный, безупречно одетый мужчина – Сирил Вильнев. Он возглавлял их команду-конкурента «Alpine» и, по слухам, был главным кандидатом на пост следующего руководителя FIA. Его улыбка казалась приторной и вымученной. — Ужасная трагедия. Слава богу, вы целы. Комиссия уже разбирается. Но, конечно, для чистоты расследования, нам понадобятся все ваши данные с телеметрии и бортовых чёрных ящиков. Немедленно. Чтобы исключить… любые человеческие ошибки. Фраза повисла в воздухе. Исключить вашу ошибку. Шарль почувствовал, как по спине пробежал холодок. Макс медленно поднялся, его поза стала угрожающей. — Наши команды уже всё передадут, — Макс произнёс это низким, угрожающим тоном. — По протоколу. — В таких ситуациях протоколы подлежат корректировке, Макс, — подчеркнул Сирил невозмутимо. — Это нужно для обеспечения безопасности в спорте. Мои коллеги уже на месте, в ваших боксах.

***

Они вышли из медцентра вместе, молча, но теперь их молчание было соучастническим. В подземном гараже, где ждали их персональные внедорожники с водителями, Шарль схватил Макса за локоть. — Мои данные… они покажут не просто глюк. Я видел аномальный пакет сигналов за две секунды до аварии. Как будто кто-то удаленно… — он не договорил. Макс кивнул. — У меня тоже. Если они заберут наши блоки и «потеряют» их… Их взгляды упали на их машины. И на одинаково каменные лица новых, незнакомых водителей, которых они раньше не видели. Сердце Шарля упало. Его собственный водитель, Пьеро, который работал с ним годами, никуда не пропадал бы просто так. — Не садись в машину, — Макс сказал это тихо, и его слова не были похожи на приказ. Они скорее напоминали инстинктивное предостережение. В этот момент один из “водителей” что-то сказал в наручный микрофон и начал быстро двигаться к ним. Инстинкт гонщика – это инстинкт реагирования за доли секунды. Без слов, они развернулись и бросились бежать вглубь гаража. За их спинами раздались крики и звук бегущих ног. Они нырнули в лабиринт служебных тоннелей, где пахло горячим маслом и металлом. — Сюда! — шикнул Шарль, увидев открытую дверь в бокс для уборочной техники. Они ворвались внутрь и прислонились к холодной стене, пытаясь заглушить звук своего тяжелого дыхания. Темнота. Запах моющих средств. И тепло тела другого человека, так близко в тесном пространстве. Их плечи соприкасались. Шарль чувствовал, как дрожит Макс – не от страха, а, скорее, от выброса адреналина. — Что… что мы делаем?— выдохнул Шарль, и в его голосе прозвучала неприкрытая паника. Макс повернул голову. В щель под дверью падал луч света, высвечивая его острые скулы и горящие глаза. — Мы выживаем, — сказал он с ледяной, абсолютной ясностью. — А потом мы найдем того, кто это сделал. И разнесем его к чертям. Он посмотрел на Шарля. — Вместе. Потому что никого, кроме друг друга, у нас нет. Снаружи послышались шаги. Они замерли. Их дыхание, против их воли, синхронизировалось. Враги на трассе. Сообщники в темноте. Их безумное путешествие только что началось – с одного украденного взгляда, одной разделённой догадки и одного тесного, вынужденного прикосновения в кромешной тьме.