Мнимость (Ostensibility)

Месяц прошёл в бездействии. Тот цикл по итогу не продержался и недели после встречи, но в шоке от обнаруженного Хесед попросту забыл обсудить то, что хотел. Наёмница и Волк тогда пересеклись трижды. Погибли слишком многие. К разблокировке Извлечения они были даже не близко. А учитывая, как идёт нынешний цикл, они отправятся на перезапуск ещё до разблокировки Гебуры. Хеседу тяжело было не смотреть в сторону Бины каждый раз, когда она приходила в кафетерий, зная то, что знал он. Бина лишь однажды кинула на него короткий взгляд, и во взгляде этом читалось явное предостережение. Остальные Сефиры были убеждены, что она что-то сделала с Хеседом, из-за чего тот боялся за свою жизнь. Он не знал, как переубедить их, не рассказав обо всём, а идти поперёк Бины после столь недвусмысленно высказанного пожелания не хотел. Единственным, что удерживало Гебуру от применения силы, было молчание самого Хеседа. Он отказывался говорить о произошедшем в ту ночь, так что у них попросту не было конкретных доказательств виновности Бины. Нет, Сефиры были убеждены в своих подозрениях, но отсутствие доказательств означало, что у их нападения не будет реальной причины. Когда Сефиры спрашивали, Хесед настаивал, что она ничего не сделала. Однако ему не верили. Да, у него ушёл месяц, чтобы что-то придумать с ситуацией Бины, и, он не врал себе, это было явно не лучшее решение, но хоть что-то. Хесед глянул, как последний сотрудник заканчивает рабочий день, и махнул ему на прощание. Опустив руку, он сунул её в карман, нащупав набор нормальных отмычек, которые попросил у сотрудника ему найти. Гладкие, приятные, куда более удобные, чем проволока скрепок. Конечно, Хесед заплатил за них, и весьма щедро. Даже сумел убедить человека, что они нужны ему на случай ЧП. Никогда не знаешь, в какой момент кто-то может оказаться в беде за запертой дверью без ключа поблизости. И навыки свои Хесед тоже практиковал, став быстрее и аккуратнее. Так что теперь он не рисковал случайно сломать новые инструменты — не хотелось снова просить о такой услуге. Сотруднику наверняка пришлось постараться, чтобы добыть хотя бы этот набор. Хесед отпил из кружки с кофе, смакуя последний глоток — с собой вниз он её брать не планировал. Ах, чудесно, уже почти остыло, наслаждаться особо и нечем. Его глаза не отрывались от двери, за которой скрылся сотрудник. Хотелось рвануть сейчас же, но нужно было подождать. Для начала, стоило бы перекусить, к тому же неясно, когда именно уходит Аин. Кто его знает, может, он просто вздёргивает Бину перед тем, как оставить висеть? Или же не упускает возможности напоследок напомнить ей о её прегрешениях. Не хватало ещё напороться на Аина. Хесед вернулся в свой офис, а из него — в апартаменты. Готовить настроения не было, так что он решил сварганить себе простой бутерброд. Специально была выбрана ночь, когда Сефиры не собирались вместе. Хесед сейчас не был готов к чужому беспокойству и вопросам — его нервы и так на взводе. Простой бутерброд с ветчиной был сложен в полном отчуждении, на автомате. А затем медленно и методично прожёван. Вкуса он не почувствовал. Проглотив последний кусок, Хесед посчитал, что выждал достаточно, и вышел из апартаментов. В этот раз вместо привычного поворота налево Хесед свернул направо и двинулся к лифтам. Даже не взглянув на пустые камеры содержания в Зале Аномалий, он спустился на нижний этаж. Следующие камеры тоже не удостоились взгляда, пока Хесед пересекал очередной Зал. Сквозь Центральный Командный на нижний этаж Дисциплинарного. Гебура не должна его услышать, если он использует нижний лифт. Нет, вероятность, конечно, присутствует, но для этого ей придётся старательно вслушиваться, а вокруг не должно быть постороннего шума. Хесед раньше и не задумывался, как же долго занимает путь до департамента Бины. Ну, ему хотя бы не приходилось начинать из Контроля Малхут, иначе бы путь стал совсем муторным. Наконец, он добрался до лифта и отправился вниз. Его третий раз в Извлечении ничем не отличался от прошлых двух — жуткий. Но теперь Хесед понимал, чего ожидать, и это место казалось, скорее, печальным. Он прошёл мимо могильных плит и сразу двинулся к офису. У двери остановился и приложил к ней ухо. Полминуты вслушивания — ничего. Чисто. Открыл, и да, пусто. Тишина, никого нет, света из-под порога камеры — тоже. Хесед закрыл за собой офисную дверь и встал на колено перед дверью в камеру. Мелькнули отмычки — пора за дело. И да, его усилия окупились. В этот раз приятные щелчки обманутого замка прозвучали куда быстрее. Хесед не испытывал такого азарта с отмычками с тех пор, как перестал быть подростком. Отмычки отправились обратно в карман, а он поднялся на ноги. Пара быстрых успокаивающих вздохов. Назад пути нет. Хесед распахнул дверь и скользнул рукой по стене. «Извиняюсь за вторжение», — мягко предупредил он перед тем, как щёлкнуть переключателем. Знакомый тусклый свет наполнил камеру, а Хесед аккуратно прикрыл за собой дверь. Его встретил взгляд Бины в другом конце комнаты. Мертвейшее из выражений, что он когда-либо видел — Сефира явно была не в восторге. Что ж, какая жалость. Хесед двинулся к ней. Чёрные глаза следили за каждым его шагом. — Итак, ты вернулся, — заговорила Бина, когда он подошёл ближе. — И с какой же целью? — Я ведь говорил, что не собираюсь оставлять тебя вот так, верно~ — он постарался по-доброму улыбнуться, держась непринуждённо. Бина хмыкнула, сузив глаза и с подозрением осматривая его сверху донизу. Некомфортно, но Хесед не стал её останавливать. В конце концов, с её губ сорвался тяжёлый вздох. — Делай, как пожелаешь. Не в моих силах тебя остановить. Сойдёт за благословение. Хесед приблизился к её руке и снова встал на колени. Аккуратно взялся за рукав, услышав болезненное шипение. Ну да, руки у неё наверняка жутко чувствительные. Теперь понятно, почему они постоянно свисают по бокам. Бина всегда держала руки рядом с телом — вряд ли они были способны нормально функционировать, будучи растянутыми в такой манере целую ночь. Кожа вокруг оков была грубой. Ему стоит собраться с духом перед тем, как увидеть, в насколько ужасном всё состоянии под ними, не так ли? Алое пятно, что он заметил тогда, было куда насыщеннее, чем злой розовый, на который он смотрел прямо сейчас. Но он продолжит, даже если это причинит ей боль. Хесед закатал рукав платья, чтобы увидеть оковы вокруг её предплечий целиком. Замок был по центру, спрятанный под тканью. Как он и думал. Вынутые отмычки вошли в скважину оков. Это уже не дверь, но Хесед сомневался, что будет сложнее. Аккуратно изучить внутренности замка отмычками, стараться не дёргать в стороны, чтобы не сдвигать металл слишком сильно и не причинять ей больше боли, чем уже пришлось… И вот оно. Спустя несколько минут он приловчился к новому механизму, и замок щёлкнул. Хесед осторожно разомкнул скобы, отслаивая металл от кожи. Бина вздрогнула. Он быстро подхватил её руку, не давая упасть и вынимая из оков. Равнодушно отброшенный металл грохнулся на пол со звонким лязгом. Хесед скривился от вида окровавленных красных борозд, охватывающих запястье в месте, где скоба вгрызалась в кожу. Вот откуда взялся тот алый проблеск, что он заметил месяц назад. Под оковами всё было красным от высохшей и свежей крови — верный путь к катастрофе. Жуткая антисанитария — металл вообще чистили? Как Бина умудрилась до сих пор не подцепить инфекцию? Возможно, какие-то меры против этого всё-таки предпринимались. В следующий раз надо будет взять с собой ткань и отчистить кровь. Да, Хесед принёс бинты, но их придётся снять перед уходом. Слишком заметные. — Что ты делаешь? — спросила Бина, пока он изучал её запястье. Худое и костлявое. На ум приходило только слово «болезненное». Хорошо, что никто из Сефир не работал с Аномалиями напрямую — стоило бы Бине зайти в камеру к Горе, и по всему объекту взвыла бы Вторая Тревога. Хесед вздохнул и аккуратно вернул руку Бине, положив её ей на колени, а затем поднялся, направившись ко второй. Движение едва заметное, но он сумел уловить, как она сместилась поближе ко всё ещё скованной руке. — Да, способ вытащить тебя из этого затруднительного положения я не нашёл. Поэтому подумал, что должен хотя бы облегчить твои мучения. Ты в принципе не должна быть тут закована. Если Бина проведёт меньше времени в такой растянутой позе, то это облегчит нагрузку на её руки и плечи. — Почему? — Потому что так правильно, — твёрдо ответил Хесед, опускаясь на колено перед второй рукой. Бина молчала, пока он работал со скобой. Как и ожидалось, в этот раз получилось быстрее. Она снова вздрогнула, когда он снял металл с очередным лязгом оков и цепей, ударившихся о землю. Да, это запястье было не лучше прошлого. Раны заживали и открывались вновь слишком много раз. Резкий вздох облегчения сорвался с её губ, когда Хесед отдал ей вторую руку. Соображала Бина быстро, тут же принявшись растирать запястья. Он содрогнулся, расслышав тихий хруст суставов. Хесед развернулся там же, где стоял на коленях, и сел нормально, сбоку от неё. Бина бросила на него взгляд, не переставая разминать запястья. — Вижу, в тебе крепка вера, что я не наброшусь на тебя теперь, когда ты столь преждевременно высвободил меня из заточения. Хесед пожал плечами и закинул руки за голову. — Если бы ты хотела кому-то навредить, то давно бы это сделала в рабочие часы. Наверное, я просто уверен, что ты так не поступишь~ — Хм, — она моргнула. Они ещё немного посидели в тишине. Бина не пыталась встать. Лишь продолжала разрабатывать свои руки, давая им отдохнуть перед неотвратимым возвратом. Хесед не назвал бы эту тишину комфортной, отнюдь. Ему всё ещё было не по себе рядом с ней, но Бина, похоже, не собиралась причинять ему физического вреда, и он решил довериться этой мысли. Насколько Бину волновало его присутствие, его компания — Хесед не был уверен. Как и не был он уверен в том, насколько благодарна она была за его сегодняшние усилия, но, как минимум, Бина не собиралась дать этим усилиям пропасть даром. Им не о чём было говорить. Они плохо друг друга знали, и им было либо слишком некомфортно, чтобы спрашивать, либо попросту плевать. Казалось, будто эта тишина длилась целую вечность. Уже давно Бина просто сидела, откинувшись на стену. Чесед поступил схожим образом: вытянув одну ногу и обхватив рукой колено другой. — Если не возражаешь, я всё же спрошу, — Бина нарушила тишину. — Есть ли у тебя хотя бы проблеск дальнейшего плана? Однократный ли это поступок, или же мне стоит ожидать новых визитов? Обоснованные опасения. Признаться, Хесед не думал так далеко наперёд, но здесь в целом нечего было планировать. Просто убедиться, что он придёт достаточно поздно, чтобы не встретить Аина, расковать Бину, затем заковать обратно и уйти, когда ему самому уже пора будет ложиться спать. Несколько часов свободы для неё. Хесед определённо вернётся обратно — одной единственной ночи явно не хватит. Это будет попросту бессмысленно. — Я собираюсь навещать тебя каждую ночь, которую буду способен~ — наконец, он решился. В одни ночи Хесед придёт позже, чем в другие, учитывая ужины с Сефирами, и он не сможет навещать её в ночи собраний — не мог Хесед просто отказаться от них. Поднятая бровь, скептичное: — Вот как? Ты в согласии с тем, чтобы пожертвовать собственной свободой, дабы даровать мне мимолётный вкус моей собственной? Весьма уверена, у тебя множество куда лучших идей о том, как ты можешь провести эти часы. Что на счёт других Сефир? Разве не наслаждаешься ты своими вечерами с ними? Хесед покачал головой. — Я дорожу остальными Сефирами и не собираюсь их бросать. Боюсь, мне придётся оставить тебя тут во время наших с ними еженедельных встреч, да и в некоторые дни буду приходиться позже, чем в другие. Но я взял на себя обязательства и намерен их придерживаться. — Он принял решение и отступать не собирался. — Несколько часов расслабления мышц слабо отразятся на последующих часах напряжения. Ты лишь потратишь своё время впустую. — Несмотря на собственные слова, Бина крепко прижимала руки к телу. Словно не хотела поднимать их снова. Очевидный знак, что ей тоже не нравится её ситуация, пусть даже она смирилась и не пытается бороться. Хесед не собирался на это указывать — не хотелось встретиться с гневом легендарного Арбитра — но что-то он сегодня определённо сделал. — Пусть всего несколько часов, но это уже что-то, верно? — Хесед слегка ей улыбнулся. — И дело не только в отдыхе для твоих рук. Ты тут совсем одна, а даже последним затворникам иногда требуется социализация. Нам необязательно разговаривать, если не хочешь, но я думал, присутствие рядом хоть кого-то поможет тебе расслабиться. И это Хесед не вспоминал о психологических пытках, через которые, он уверен, Бина проходила с самого начала корпорации. Он ничего не мог сказать об Аине, но одной только изоляции и ужасов Колодца было достаточно, чтобы содрогнулись даже самые безэмоциональные и невозмутимые из людей. Хесед задумался, стоит ли пригласить её присоединиться к нему с остальными Сефирами за обедом, но быстро отбросил эту идею. Другие вряд ли будут столь же гостеприимны, да и сама Бина посчитает подобное бессмысленным, если не сможет присоединиться к ним после работы. В этом случае ей будет весьма непросто объяснить свои отказы. И сам Хесед тоже не сможет присоединиться к ней на обедах — остальные сочтут это подозрительным. И он наверняка заденет чьи-то чувства, если не объяснит им причину. Их общению суждено остаться в подземелье. И звучало это жутко. — Ты готов посвятить, как заявил ты сам, себя мне, — Бина продолжила его расспрашивать. — Посвятить себя столь бессмысленным отношениям со мной? Мне нечего тебе предложить. — Я и не прошу ничего взамен, — возразил он. Тяжеловато с ней, что же не та… стоп, погоди-ка… Никто ничего подобного для неё раньше не делал, не демонстрировал ей заботы. Конечно, Хесед мог и ошибаться относительно жизни, которую ведут Арбитры, но всё же предполагал, что у них не было каких-либо осмысленных отношений, говоря её же словами. — Если это поможет тебе принять моё желание помочь, тогда, думаю, можно сказать, что я так поступаю ради собственного спокойствия, а не ради конкретно тебя. На самом деле, весьма правдивое утверждение. Не мог Хесед сказать, что делает это только и исключительно из-за беспокойства о ней. Он и сам не совсем понимал, насколько именно, но не сделать ничего попросту не мог. Снова тишина. Почему-то в этот раз не настолько напряжённая. — Полагаю, подобные условия я могу найти приемлемыми, тем более что не выглядит так, будто я в силах как-то тебе помешать. Слова вроде и резкие, но её тон всё ещё был наполнен этой скукой. Хотя нет, мелькнуло там что-то. Смирение? Возможно. Заинтригованность? Тоже возможно. Хесед издал тихий смешок и поднял руку, глядя на часы. Уже два часа прошло? Видимо, на замки ушло больше времени, чем он думал. — Достаточно одного твоего слова, и я перестану приходить~ — Вот как? Но откуда же мне знать, сдержишь ли ты своё слово? — Бина склонила голову к плечу. — В твоей власти проигнорировать мои пожелания и продолжить докучать мне. Словно бродячий кот, которого не должно кормить. Моё мнение тут не имеет силы. Она сравнила его с бродячим котом, а себя — с человеком, который не должен его кормить? Ну, не такая уж и плохая аналогия? Если подумать, она и правда кормила его в том смысле, что не отбрасывала сходу его стремление помочь, позволяя Хеседу и дальше возвращаться к ней, получая успокоение для совести? М-м-м… кажется, он слишком много в это вдумывается. Не факт, что это вообще была аналогия. — Ну я ведь держу слово относительно ночных встреч, не так ли? Да, слегка забегает вперёд — эта встреча была первой. Суть, однако, не менялась. Лицо Бины полностью обратилось к нему. Странно, но казалось, будто ей потребовались усилия, чтобы это сделать. Может, напряжение в плечах мешало? Мрачная тень пересекла её глаза, жуткая ухмылка мелькнула на кончике губ. — Поглядим же, сколько ты продержишься.