На спор

            В их любви не было ничего здорового. Взгляды — пожирающие, голодные, волчьи. Борьба без слов, упрямые до невозможности. Языки — острые, без костей, действующие быстрее нейронных связей в мозгу. Череда бесконечных вызовов, кто умнее, кто быстрее, кто главнее. И если бы не патологическая лень, Шен непременно бы выигрывал всякий раз, стоит им сойтись в очередном разногласии. — Если я выиграю в этой игре, то буду с тобой всю жизнь. — Стакан молока опускается на стол с тихим стуком — он не пьёт, считает это ниже собственного достоинства. Ироничная принципиальность для человека, не считающим чем-то зазорным убить себе подобного. Грязно? Да. Но это лишь работа, за которую ему платят. — А если проиграешь? — Веспер едва заметно напрягается. Револьвер на столе внезапно приобретает вес и ценность. Привычный инструмент, к которому давно выработан — как она думала — иммунитет, теперь вновь кажется той ужасной штукой из детства, которую она не редко видела сначала заткнутой за пояс отцовских джинсов, а после штукой, убившей его. Стрелок, сделавший это, давно мёртв — стал её первым заказом, и он же убил в ней, тогда ещё тринадцатилетней девчушки, остатки страха. Больше Веспер никогда не боялась. До этого момента. — Будешь варить себе кофе сама, как и прежде. — Шен ни капли не меняется в лице, словно говорит о какой-то повседневной вещи, как почистить зубы или сходить до магазина.       Они оба циничны, здесь бессмысленно искать кто кого хуже — оба хороши, вот только в отличие от неё, тормоза Шена срабатывают чаще, он чаще отдаёт отчёт себе и всегда придерживается правила: «не убивать женщин и детей». В списке Веспер только дети. Себе она спокойно прощает такую неразборчивость — она и сама женщина. Но то, до каких крайностей порой доходит Шен, не укладывается в голове. Испытывать страх — абсолютно нормальная реакция человека. Да, они тоже люди. Об этом приходится напоминать себе, особенно после очередного заказа, когда возвращаешься в обшарпанный гостиничный номер едва живой, когда прилив адреналина сходит и наступает апатия, когда окончательно перестаёшь понимать — а для чего это всё?       Как легко всё извратить вокруг. Жизнь — фишка на игральном столе, разменная монета, что порой не стоит ни гроша. Свою жизнь Шен точно не ценит, давно планировал скомкать её, словно исчерканную бумажку, и выбросить в вонючий контейнер, гнить дальше. Шен легко улыбается и заправляет три пули в барабан, как делает это обычно, с лёгкой рукой, через одну. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Но кого волнуют эти мелочи, правда? Особенно, когда напротив пара серых глаз, подёрнутые тщательно скрываемой тревогой. Не будь они знакомы столько лет, партия в покер вышла бы занимательной — оба превосходные мастера блефа.       Он прокручивает барабан, тот быстро крутится, каждый его щелчок задевает что-то внутри, натягивает нервы до предела, и останавливается. В ушах стучит собственная кровь, он медлит. Если сейчас отведёт взгляд — точно проиграет, не будет пути назад и тогда придётся действовать. — Ты проиграешь. — Слова разрезают тишину, подобно несостоявшемуся выстрелу. — Я слышала звук. — Веспер шумно вдыхает воздух сквозь зубы. Нужно расслабится. Она понимает это головой и этой же головой понимает и другое: он не шутит. — Значит, ты ничего не теряешь.       И он приставляет дуло к виску.              Это даже в какой-то мере обидно. Шен откровенно веселится, не испытывая ни малейшего дискомфорта от ситуации. Он виртуозно играет на чужих нервах и в этот раз выбрал её своей жертвой, водит смычком-пистолетом по нервам, разыгрывая дикую партию. И от этого чувство несправедливости сжирает всё больше: она бы так не смогла. Врёт сама себе, убеждает, что кишка тонка, что труслива. Признать, что одна единственная чужая жизнь значит куда больше, означает проигрыш. Слабость, которую нельзя себе позволить. Веспер сжимает зубы до онемения челюсти, пока та не начинает ныть от давления и напряжения.       Секунды тянутся до тошноты медленно и начинает казаться, что тот гадюшник, в котором они остановились, не такое и убогое место для: «…в квартире на окраине Рима был обнаружен труп мужчины с огнестрельным ранением в голову. По данному факту ведётся расследование, по предварительным данным — самоубийство. А теперь к другим новостям». Определённо, номер как нельзя лучше подходит для вечерней криминальной сводки новостей и для того, чтобы однажды стать тем самым а-теперь-к-другим-новостям. Для чего-то подобного, кажется, они и готовятся, запрещая себе откровенные привязанности и глупые сантименты. Чтобы не скучать. Не жалеть. В идеале, даже не вспоминать.       Выстрел. Пуля попадает в древний, как и сама квартира, торшер. Лампочка взрывается с хлопком, разлетается на осколки и оба звука закладывают уши, накладываясь друг на друга. Даже привычная к подобному Веспер уродливо морщится, выравнивая сбившееся дыхание — успела. Её рука крепко сжимает мужское предплечье до побеления костяшек и впившихся в чужую кожу ногтей.       За те доли секунд, что успевают пройти от нажатия на спусковой крючок до выстрела, Веспер успевает подумать о том, что никогда, наверное, не сможет навестить могилу напарника. И будет скучать по запаху полироли. А ещё, что никогда больше не купит пакет молока — она его не любит.       Звенящая тишина в ушах бьёт по вискам. Страшно открыть глаза и увидеть застывшее во времени лицо напротив, напрямую столкнуться с тем страхом, что они оба оставляют после себя прежде, чем спешно упаковать вещи в два небольших чемодана и съехать. Её рука рассыпается мелкой дрожью — это всё от нервов, Веспер не смело размыкает веки, как мантру повторяя про себя: «хоть бы». — Выиграл, — тихо резюмирует Шен, не скрывая во взгляде восторга. Знал. Чёртов урод знал, что она так сделает. Свободной рукой он отцепляет от себя её руку, палец за пальцем. На коже остаются маленькие алеющие кратеры от ногтей, а он ни разу не морщится.       Веспер могла бы выиграть и сейчас, она не ошиблась, предсказав ему проигрыш - выстрел действительно не был холостым, а пуля на самом деле могла застрять в его старой черепушке. Просто Шен - редкостный говнюк, никогда не делает того, в чём не уверен, даже если со стороны план и не похож на надёжный. Веспер он доверяет свою жизнь, целиком и полностью, он позволяет ей выигрывать раз за разом, чтобы лишний раз увидеть её ядовитую улыбку на губах. И ему не жалко оказаться проигравшим в очередной мелочной ссоре, если это сделает её немного счастливее.       Шен выиграл, потому что знает её. Потому что нет необходимости говорить громких слов той, что исколесила с тобой всю страну и знает твоих секретов столько, что легче уже убить друг друга, чем просто расстаться, и кто каждое утро покупает свежий литр молока, к которому никогда не притрагивается сама.       Их любовь уродливая и совершенно не здоровая, с привкусом свинца и крови на губах, с ароматом бинтов и спирта, под тихо идущий выпуск новостей вечером. Он никогда не приглашает её в дорогие рестораны, а она не дарит ему семейного уюта. Неправильные, сломанные и абсолютно счастливые в своём маленьком мире, одном на двоих.