Паразит

"26.11.21. Клиент 7. Молчит восьмой сеанс. Смотрит только в окно, взгляд расфокусирован, не обращает на меня внимания. Поза закрытая. Иногда смотрит на выход из кабинета, но ничего не говорит." Мужчина устало вздыхает, и, посмотрев на часы, закрывает свой блокнот. - Мистер Германская Империя, к сожалению наше время подходит к концу и.. Упомянутый поспешно поднимается с небольшого круглого дивана, поправляя рукава на черным пальто, и уходит к двери, совсем не смотря на специалиста позади себя. - ...Вы можете идти. - Закончив фразу, психолог еще более обречённо вздыхает, отбрасывая заметки и очки на близкий к нему столик. Потирая глаза пальцами, мужчина закрывает глаза. Вы когда-нибудь испытывали чувство, словно уперлись в тупик? Тратя так много сил на хождение по бесконечному лабиринту, проходя тупик за тупиком, в конце маршрута вас ожидает точно такой же тупик, как и все предыдущие, словно насмехаясь над всеми вашими трудами. Быть может всё ваше естество окажется против подобного конца, быть может вам захочется кричать или плакать, а быть может и вовсе начать всё заново, но что бы вы не предприняли, нужда в борьбе за своё существование начнет покидать мысли, заставляя опустить руки перед всякой преградой. Если вы захотите найти пример такого случая, то искать долго не придется: Германская Империя. Всего каких-то 5 лет назад мужчина не мог подозревать, что после собственного самоубийства сможет продолжать жизнь, пусть и в новом для него мире, полном причудливых технологий, традиций и ценностей. Очнувшись в белой, словно чистый лист, комнате в больнице, Германская Империя не сразу смог понять, ощутить свое присутствие и живость в новой реальности, как тут же на бывшего Кайзера налетели врачи, проверяя состояние пациента, параллельно пытаясь о чем-то его спросить. Не успев даже осознать своё существование, новая страница его современной истории захлестнула так сильно, что чувство дереализации не проходит до сих пор, отзываясь противным ощущением нереальности происходящего и снижая процент ясности всего увиденного и услышанного. Германская Империя никогда не думал о том, чтобы обрести вторую, некую запасную жизнь, чтобы в случае неудачной смерти очнуться через некоторое время целым и здоровым, но как бы то ни было, никто не говорил, что у него было право выбора, остаться мертвым или возродиться в новом мире. В конце концов, иначе бы он не выстрелил себе в голову жарким летом 1919 года, почти сразу после подписания унизительного для Германии Версальского договора. Опустим всё вышесказанное и вернёмся к нашему невыносимому лабиринту. Допустим, что вы, как образец невероятного мужества и стойкости, всё же смогли найти один единственный выход из такой ужасной ситуации. Означает ли нахождение выхода из одного лабиринта то, что вы выберетесь из ловушки или вы просто попадете в другой, более сложный лабиринт, смотря на то, как ваша прежняя вера себя полностью исчерпала, не давая найти следующий выход? Смирение - вот ответ на вопрос, который нашел для себя Германская Империя. Да и что ещё нужно военному преступнику и ужасному человеку, совершившему череду непоправимых ошибок, кроме крыши над головой да удолетворения всяких его низменных, физиологических потребностей? За это даже не нужно платить! - Сэр, на какой вам этаж? Приземистая женщина среднего возраста с выразительно зелеными, словно лесная опушка, глазами, вызвала у немца некоторую растерянность. Она держала в руках длинную белую швабру, конец которой давно загрязнился от старости инвентаря, рядом стояла тележка с водой и чистящие средства на ней. Вероятно, уборщица, едва подумал Германская Империя, как женщина тут же нажала на первый этаж здания. Чтож, раз всё совпадает, то и не за чем начинать бессмысленный диалог, который тратит так много сил. Лифт был размером полтора на два метра, весь словно обеленный больничным цветом, как будто здание это санаторий для душевно больных; металлическе кнопки в некоторых местах совсем почти облезли от частоты нажатий на них, а на зеркале напротив дверей давно образовались пара трещин в углу справа и немного снизу. Освещение тусклое, такое же белое, что придавало лифтовой кабине еще более унылое настроение. Казалось, Германская Империя едва сдерживал себя, чтобы лишний раз мучительно не вздохнуть, дабы не вызвать у уборщицы раздражение. Кабина останавливается и двери лифта медленно, с небольшой заминкой, сопровождённой едва слышимым скрипом, открываются на желаемом первом этаже. Как человек, воспитанный в стенах имперского дворца, он не мог не пропустить сначала женщину на выход, а только потом выйти самому. Вновь поправив рукава драпового пальто, в очередной раз отмечая для себя его грубое волокно. Сейчас совсем не время для эстетичных и красивых мягких пальто и легких кофт: еще вчера выпал снег, пусть и в малом количестве. На улице и вправду холодно. Снежные хлопья неприятно падают на лицо, тая и делая его влажным. От снега на улице всё стало светлее, но вместе с тем и трудно идти по дороге, не вглядываясь в каждую впадину, чтобы не наткнуться на лужу под тонким слоем инея и снежинок. С другой стороны, наткнувшись на лужу и испачкав брюки, это будет хоть какой-то повод, чтобы наконец постирать одежду, давно валяющуюся в корзине на стиральной машине. Улицы в этом районе довольно узкие, извилистые. Ощущение, что ты так или иначе наткнешься на- - Тупик. - Германская Империя оглянулся на голос позади него. Это был работник стройки, судя по запачканной униформе и пятну от грязи на морщинистой щеке. Мужчина неловко перебирался через строительные преграды, выкрикивая что-то Германии в догонку, забавно шевеля очень густыми, седыми усами. - Сэр, дальше дороги нет! Идут ремонтные работы! Немец только слегка заметно кивнул и повернул налево, в сторону своего дома. Всё так быстро меняется. А ведь еще вчера вместо этих ремонтных работ и строительных лесов был проход в парк. Быть может, не вчера, а неделю назад? Месяц? Стало труднее следить за временем, когда всё вокруг движется настолько быстро. Это даже не столько о прогрессе научном, сколько о внутреннем ощущении и понимании времени как таковом. . . . - О, дедушка, ты уже дома? Я как раз собиралась звонить... - Молодая с виду девушка поправила очки и кивнула в знак приветствия вошедшему в дом Германской Империи. Этой девушкой была внучка немца, Германия, многим похожей на ее родственника: мрачная, не особо любит большие компании, но имеет вкус в одежде и музыке. Наверное в этом сумашедшем доме она единственная, кто хоть как-то уважает состояние душевно больного солдата. - На улице уже холодно, тебе стоит одеваться теплее. Может ты захочешь пойти со мной и Италией по магазинам через два дня? Если нет, то ничего страшного, я могу заказать тебе через интернет более теплую куртку. Германия как никто другой могла понять своего старшего родственника: ее также часто преследуют чувства опустошенности, усталости, что чего-то ей в жизни не хватает и что-то, или кого-то, она упустила, однако в отличии от деда с диагностированной клинической депрессией, та по ночам грешит тусовками в ночных клубах по вечерам в среду, когда скидки на все коктейли самые заманчивые, а диджеи куда более лояльны. Сама девушка проводила взглядом Германскую Империю, ушедшего в свою комнату, а затем всерьёз задумалась над тем, чтобы брать с собой в клубы и родственничка, чтобы тот хоть немного развеялся. В прочем возраст это не помеха: так вышло, что каким-то чудным образом возраст воплощений стран практически остановливается в отметке 40-45 лет, что делает их взрослыми, но не пожилыми совсем. Германия тяжко вздохнула. Всё же нелегко жить под одной крышей с теми, кто буквально прошел земной ад или, в некоторых особых случаях, самостоятельно его возвел, пусть и чужими руками. Много было проблем с отцом - разные суды, проверки, доносы от соседей из вредности, а теперь приходится ещё возиться с дедом и прадедом. Бедная, бедная девочка! Пожалуй, дом и вправду тяжело содержать: тут и там можно заметить у потолка тонкую призрачную паутину, на высоких шкафах месяцами оседает ненавистная пыль, а на тумбочках и столах нет и нет, да стоит выпитая давно чашка кофе, с темно-коричневым отстатком напитка на дне. Хотя нельзя не заметить, что запах кофе это не единственный аромат в доме у немцев - Германия не брезгует накупить для всей семьи разных горячих вкусностей, по типу свежих багетов, шоколадных кексов и трюфелей, обязательно десять штук, иначе придется заново бегать за три квартала от дома, так как Пруссия решил не ограничиваться всего одной сладостью. Вообще дом достаточно старый по современным меркам. Построенный в 1897 году по приказу одного малознаменитого австрийского архитектора, здание было переквалифицированно трижды под разные нужды человека: сначала доходный дом одной милой и обаятельной венгерской госпожи, затем военный госпиталь для раненных в сороковые, ну а после совсем молодая Германия решила потратить свою первую крупную зарплату на этот дом, переделав под свой. В доме была комната для каждого, ибо хозяйка настаивала на соблюдении личных границ, две ванных комнаты, один большой зал, объеденённый с кухней, гардеробная у тусклого, особо невзрачного коридора, и даже два балкона - в комнатах Пруссии и Германской Империи. И если первый настаивал на дополнительном пространстве, так как ему не хватало места для лишних боевых наград, то второй всячески пытался аргументировать свое желание отгородиться от всего мира, выделив ему комнату без этого балкона, однако в итоге это не дало никаких плодов. Сама Германия главой дома считает своего прадедушку, Королевство Пруссию, так как он считается старшим в этом доме и также является важным членом семейства. В прочем сам Пруссия о таком статусе не в курсе, предпочитая слушаться хозяйку, словно бы собственную мать, которой никогда не было. В доме также бывает горничная, полюбившаяся всеми миссис Кейт, работающая по выходным ровно четыре часа и ни минуты больше. В такие моменты немецкая пунктуальность из положительного качества превращается в навязчивую идею доплатить Кейт лишний раз, чтобы та не бросала уборку прямо по истечению таймера. Кажется, мы совсем отошли от темы. Германская Империя смотрит на циферблат часов - полпятого вечера. Как же долго он спал после того, как пришел домой? Ах, ещё и в уличной одежде...Какой позор для такого собранного и дисциплинированного человека. С тяжестью в груди, мужчина сел на помятое одеяло, потирая пальцами сонные глаза. Во рту сухость, ощущение пустоты в желудке, сонливость, спутанные волосы, невыносимая жара в помещении дают понять немцу, что возможно ему стоит хотя бы проветрить комнату с скопившимся затхлым и пыльным запахом, однако здравые размышления прерывает звонок в дверь. Как жаль, что звук этот невыносимо громкий и противный и сменить его мешает сама хозяйка, считая, что он необходимый. Наконец сняв уличное пальто и бросив его на спинку стула, Германская Империя поплёлся в сторону коридора, чтобы открыть эту злочастную дверь. - Распишитесь. Чек пришлём на электронную почту. Мужчине буквально всунули в руки большую картонную коробку, обмотанную синей изолентой. Поставив стандартную подпись в полупустой бланк, Германская Империя закрыл дверь перед курьером и также медленно, как и шел в коридор, пришел на кухню, пока никого из родственников не было. Распотрошив изоленту с надписью Департамента, в чьём офисе и работает Германия, немец начал доставать некоторые мелочи, как кружку для внучки, несколько документов для заполнения, какие-то продукты и лекарства, а также лимонный чизкейк. Лимонный...чизкейк. Обернутый пластиком, с этой вырвеглазной белой этикеткой с ценником, которую ради приличия даже не отодрали, весь такой яркий, сладкий и манящий. Это чистой воды провокация, потому что Германская Империя ненавидит цитрусовые в любом виде, а тем более что-то кислое, как этот лимонный чизкейк. Эта контора - ублюдки, раз зная все тонкости личного дела мужчины продолжают делать эти незначительные, но крайне уничижительные вещи. Не в первый раз в коробку с лекарствами суют милый презент сомнительного качества, и каждый раз не только не учитывая вкусовые потребности потребителя, но и намеренно ложа самое отвратительное, по мнению того же потребителя. Мало того, что его заставляют ходить на эти скучнейшие психологические сеансы из раза в раз, лишь бы в отчете написать о продуктивной работе над психикой пациента, так еще и заставляют лишний раз чувствовать вину за то, что поданные презенты не так уж и хороши. Хотя на что он может жаловаться? На лимонный чизкейк? Имеет ли он вообще на это право? Пожалуй нет. Оставив сладость на полке в холодильнике, Германская Империя выбрал смиренность. Сегодня он нашел ещё один тупик - подавленность.