Глиняные чашки

Это началось с мелочи. С совершенно обычной мелочи, на которую в другой день никто бы не обратил внимания. Глеб пришёл с работы позже обычного. Усталый, с тяжёлыми плечами, с руками, пахнущими железом и копотью. Дом встретил его тишиной и теплом. Печь держала жар, на столе стояла миска с похлёбкой, прикрытая деревянной крышкой. Искра сидел на лавке у окна, поджав ноги под себя, и читал. Поднял голову, когда скрипнула дверь. - Ты поздно. Глеб хмыкнул. - Бывает. Он разулся, снял куртку, бросил взгляд на стол. - Это… для меня? - А для кого же, - сказал Искра спокойно. Глеб сел, поел молча. Ел и ловил себя на том, что к этому - к еде по вечерам, к теплу, к тому, что его ждут - он привык очень быстро. Искра убрал миску, сел рядом. - Устал? - Немного. - Ляжешь раньше сегодня? - Посмотрим. Искра кивнул. Помолчал. Потом вдруг сказал: - Я сегодня видел на рынке одного альфу. Глеб поднял на него взгляд. - И что? - Ничего, - ответил Искра легко. - Просто… он на меня смотрел так, будто я товар на прилавке. Глеб напрягся, но голос оставил ровным: - Часто так смотрят. - Раньше да, - кивнул Искра. - А теперь… странно. - Почему? Искра посмотрел на него долго. - Потому что мне больше не нужно, чтобы кто-то так смотрел. Сказал это просто. Глеб отвёл взгляд первым. - Это хорошо, - сказал он наконец. - Значит, ты теперь… спокойнее. - Я спокойнее, потому что я здесь. Глеб сжал пальцы на коленях. - Искра… - Я не прошу ничего, - быстро сказал тот. - Я просто говорю. Пауза повисла густая, тяжёлая. Глеб встал. - Я пойду умоюсь. И ушёл, оставив Искру сидеть одного. Ночью он снова пришёл к Глебу. Он лёг рядом, как обычно. Свернулся на боку, лицом альфе. Почувствовал знакомое тепло, знакомое дыхание. Тот как обычно пустил его на грудь, обнимая сильной рукой. Но сегодня омега планировал выяснить все раз и навсегда. Искра провел носиком по альфьим ключицам и заметно вдохнул его запах, утыкаясь в шею. Резаный от удивления охнул. - Ты чего? - тихо шикнул он. - Тут пахнет больше всего, - пробурчал омега ему в шею. Глеб от такой наглости и не нашелся, что ответить. - Я тебе цветочек что ли, чтоб меня нюхать? - пошутил альфа шепотом, едва поворачивая голову к Искре. Тот хихикнул. - Самый вкусный цветочек на полянке, - мечтательно протянул омежка, жмурясь от удовольствия и крепче прижимаясь к сильному телу. Альфа совсем опешил. В такой ситуации он был впервые. Омеги никогда так к нему не лезли - только за деньги. А тут совсем другое дело. Собравшись с мыслями, он тихонько спросил: - Тебе так нравится, как я пахну? - А что, так непонятно? - весело, но чуть испуганно прошептал омежка. - Бедный. Течь начнешь скоро. Вот и омега просится твой наружу, - с умным видом объяснил всё Резаный. - И это тоже, - подтвердил Искра. И, немного подумав, добавил: - придется тебе на службе отпуск брать на мою течку. Глеб чуть не поперхнулся и не подскочил на койке, но нежное тело мешало ему встать. - Привязался, бедный. Привык… - пробормотал он. - А что, ты бы предпочел, чтоб я с каким-то вонючим гадом на базаре сношался? - хитро прошептал омега Резаному на ушко, нежно поглаживая его ладошкой по груди, обтянутой тканью ночной рубахи. - Почему сразу с гадом, - нахмурился Глеб, а у самого мурашки бегали по рукам от такого агрессивного наступления. - Найдешь себе нормального альфу, который тебе по возрасту будет. Да и необязательно же в течку развратствовать… Потерпеть пока что можно. Тебе всего-то двадцать… Альф вокруг куча… Найдешь еще своего… Искра распахнул глаза. Сердце бешено застучало, кровь словно за секунду вскипела в жилах. Он медленно сел на кровати. - Ты что говоришь? - прошипел он тихо. - Какого ещё альфу? Я, вообще-то, у тебя живу дома. Сердце Резаного сжалось в комок. Слова будто застряли в горле. Он повернулся к мальчишке. Глаза того метали молнии. Под стать имени. - Искорка, родный мой, ты неужели собрался в этой халупе прописаться навсегда? Слова прозвучали мягко, почти ласково. А вот смысл ударил - как по лицу. Искра медленно, очень медленно выпрямился. - Вообще-то… - хотел было что-то сказать омега, но он был так ошарашен сказанным, что не смог ответить ничего. Глеб тут же понял, что сказал не то. Совсем не то. - Я не это имел в виду, - поспешно добавил он. - Я к тому, что… - К тому, что я тут временный, да? - голос Искры стал острым, как лёд на реке. - Перекантуюсь, пока кто другой не подберет? - Искра, послушай… - Ничего я не собираюсь слушать! - взревел Искра. Ему критически не хватало воздуха. - Ничего не говори больше! Замолчи! Слёзы брызнули из глаз. Он вскочил с кровати так резко, что одеяло упало на пол. Стоял босой, в одной тонкой рубахе, растрёпанный, глаза горели. - Я тебе что, щенок приблудный? Пожалел - пустил, покормил - и всё, свободен? - Я не… - Молчи! - в сердцах крикнул омега Глеб открыл рот… и не смог ослушаться. И в этом молчании Искра увидел всё, что ему было достаточно. Он отступил на шаг. - Понятно. Голос стал тихим. - Искра… - Не надо. Не трогай. Он развернулся, схватил свою рубаху со спинки лавки, натянул кое-как. - Ты прав. Я дурак. Перепутал благодарность с… чем-то ещё. Резаный был так ошарашен скоростью случившегося, что так и стоял на коленях на кровати, растопырив глаза. Когда омега поспешно покинул комнату, альфа словно с цепи сорвался. В два прыжка он выскочил из комнатушки вслед за Искрой и преградил тому выход из домика. - Куда собрался? Разве так можно? - взревел он. Омега замер, закрыв рот ладонью и сотрясаясь в рыданиях. Он с какой-то безысходностью смотрел на обезумевшего Глеба, словно глаза говорили за него сами. - Я так сказал, потому что хочу для тебя лучшего. Потому что ты - самое светлое, что со мной было в жизни! - прокричал Резаный. Искра никогда его не видел таким злым. - Ты достоин большего, чем вот такая жизнь! Он шагнул к омеге, преграждая дорогу, тяжело дыша, будто слова приходилось вырывать из себя силой. - Ты посмотри на себя… - голос сорвался, стал ниже, хриплее. Ты… ты сам не видишь, какой ты, - выдохнул он. - У тебя руки - не для грубой работы. Тёплые, лёгкие… Когда ты к чему-то прикасаешься, всё будто тише становится. И волосы… И глаза… будто не с наших улиц вовсе. Будто кто-то специально взял да и нарисовал. Он говорил торопливо, как человек, который боится передумать. Искра стоял, не смея шелохнуться, будто боясь, что все исчезнет, если он двинется. - Ты идёшь - и будто светлее в комнате. Ты смеёшься - и у меня, дурака, сердце каждый раз в пятки уходит. - Глеб сглотнул, будто в горле стало тесно. - Тебя не в таких стенах держать надо. Не на лавке у печи спать. А на пушистой перине, чтобы окна большие, чтоб свет по утрам на лицо падал. Чтоб под окнами сад был, чтоб трава под ногами. Чтобы вокруг тебя все бегали и прислуживали. Чтоб на руках носили, а не… - он махнул рукой на потолок, на тёмные балки. - Не вот это всё. Он посмотрел на него почти умоляюще. - Я когда на тебя смотрю, у меня одно в голове: как вообще можно такого… в нашей грязи держать? Может тебя бы кто в город забрал. Ты как принц, понимаешь… не можешь ты тут жить. Понимаешь? Искра не понимал. С детства он не видел ничего лучше и теплее, чем избушка Резаного. Все, что он видел - это грязь и мрак, пьяные морды, сальные руки. Глеб стиснул зубы, провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть с себя то, что мешало говорить. - А мне даже любовь свою ни один омега не дарил никогда. Только за деньги. Понимаешь? Никто никогда на меня так даже не смотрел, как ты сейчас. Он посмотрел прямо на Искру - и в этом взгляде не было ни тени притворства. - Я не хочу, чтоб ты выбрал меня потому, что тебе некуда идти. Потому что я рядом оказался. Потому что запах мой голову тебе вскружил. Ты потом очнёшься, поймёшь, что мог лучше… и возненавидишь меня. Я жизнь прожил, я знаю, как это будет. Поверь мне… Но Искра ничего такого не хотел слышать. - Ты хочешь меня другому альфе отдать? - тихо спросил он. - Как вещь? Глеб замер. - Ты ничего не понял. Ничего… - Это ты ничего не понял. Если я такой хороший, разве можно хотеть меня другому альфе отдать? - Из глаз омежки снова брызнули слезы. - Я думал, ты меня в женихи хочешь взять. А ты обманул меня! Я тебе поверил! Я тебя выбрал! А ты… Так всегда говорят, если не хотят жениться - что лучше пусть другой кто заберет… А я что кот помойный по-твоему? - Искра закрыл лицо ладонями и, опустившись на коленки, по-детски завыл. Разговор зашел совсем не туда. Резаный понял, что омежьи причитания перестают нести какой-либо здравый смысл - он взял себя в руки, опустился рядом с омегой и просто крепко его обнял. Ладонью мягко погладил по волосам. Тот замолчал. Глеб крепко прижал мальчишку к себе и прикоснулся губами к каштановой макушке. - Не отдам я тебя никакому другому альфе. Никому я тебя не отдам. Понял? Всё, - тихо произнес он. Искра ничего не ответил. Только тихо всхлипывал, а сам жался к альфе, перебирая руками его рубашку. - Со мной будешь жить. Всегда. Я тебя буду любить. Ценить. На руках буду носить, - нашептывал альфа на ушко Искре, закрыв глаза. Он сам не понял, откуда вся эта нежность взялась в нем - так давно он жил один и так быстро привязался к медовому омеге. Он не заметил, как они просидели так почти час. Глеб сидел, прислонившись спиной к стене, а Искра - у него на груди, уткнувшись лбом куда-то в ключицу. Дыхание у мальчишки всё ещё было рваное, но уже не от слёз - просто усталость накрыла разом, будто всё, что держало его на ногах, наконец отпустило. Альфа медленно, осторожно водил ладонью по его спине - вверх, вниз. Ничего больше. Просто чтобы чувствовал: рядом. - Всё… всё, - тихо бормотал он. - Тише. Я здесь. Искра не отвечал. Только крепче вцепился в рубаху, будто боялся, что если отпустит - всё исчезнет. Минуты тянулись. Печь тихо потрескивала. За стенами домика завывал ветер. А внутри - стояла такая тишина, какую Глеб никогда раньше не знал. Он посмотрел вниз. Искра уснул. Прямо так, у него на груди, с покрасневшими глазами, с влажными ресницами, с растрёпанными каштановыми прядями, прилипшими к щеке. Дышал ровно, спокойно. Как ребёнок, который наконец-то уверен, что его не бросят. Глеб сглотнул. - Господи… - едва слышно выдохнул он. Очень осторожно, будто держал не человека, а хрупкую птицу, он подхватил его на руки. Искра что-то пробормотал во сне, прижался крепче, но не проснулся. Так Глеб и донёс его до кровати. Уложил. Поправил одеяло. Посидел рядом ещё долго - просто глядя, запоминая каждую черту, каждое дыхание, будто боялся, что утром всё окажется сном. Потом встал. Долго стоял у окна. И думал. Утро было тихим. Искра проснулся не сразу. Сначала - от тепла. Потом - от странного ощущения пустоты. Он открыл глаза. Кровать. Печь. Дом. Всё на месте. Только Глеба рядом не было. Сердце кольнуло - коротко, больно. Он приподнялся на локтях. - Глеб?.. - позвал негромко. Тишина. Искра уже хотел встать, как дверь тихо скрипнула. На пороге стоял Глеб. В куртке. С запорошенными снегом плечами. Щёки раскраснелись от холода. В руках - маленький узелок. Они молча посмотрели друг на друга. Первым заговорил Глеб. - Ты… не ушёл, - сказал он будто бы самому себе. Искра нахмурился. - А куда мне идти? Глеб сделал шаг внутрь, потом второй. Подошёл ближе. Сел на край кровати, неловко, будто всё ещё не знал, имеет ли право. Помолчал. Потом разжал узелок. На ладони лежало простое кольцо. Не новое. Потёртое. Явно не купленное сегодня - хранимое. - Это… - он запнулся. - Это было у моего папы-омеги. Отец ему подарил, когда замуж звал. Искра замер. Глеб поднял на него взгляд. - Ты вчера сказал… про течку. Про то, что со мной хочешь. А… у нас так не делается. Не по-хорошему, по крайней мере. Сначала… - он сделал короткую паузу. - Сначала женятся. Искра не дышал. - Я подумал… - Глеб говорил тихо, но уверенно. - Если ты всё ещё этого хочешь. Если это не сгоряча. Не от страха. Не потому что тебе некуда идти. Он протянул кольцо. - Тогда… будь со мной. По-настоящему. Тишина повисла густая, как утренний туман. Искра смотрел на кольцо, потом на Глеба. Потом снова на кольцо. - Ты… серьёзно? - Серьёзно. - Ты… не пожалеешь? Глеб чуть усмехнулся. Тепло. - Я уже давно не жалею. Глаза у Искры наполнились слезами - но теперь другими. Тёплыми. Он протянул руку. - Тогда… надевай. Глеб на мгновение замер. Потом аккуратно, очень бережно надел кольцо на тонкий палец. Пальцы дрожали. Они посмотрели друг на друга. Искра вдруг улыбнулся - широко, светло, так, как улыбался только здесь, только с ним. - Значит… в течку ты всё-таки будешь со мной. Глеб хмыкнул. - Значит, буду. Искра тихо рассмеялся и, не задумываясь, подался вперёд - уткнулся лбом в его плечо. - Дурак ты, Глеб. - Знаю.