Ты все ещё ненавидишь папу?

Время – 21:00

      Пришло время закрывать пиццерию. Повара, доставщики и прочий персонал спешно покинули свои рабочие места, чтобы поскорее оказаться дома и получить свой заслуженный отдых. В здании остались лишь Кулкид и Эллиот, в обязанности которых входили уборка и закрытие пиццерии.       – Хорошо потрудился сегодня, Кулкид, ты молодец. – похлопав по плечу своего самого младшего подопечного, сказал Эллиот. – Ты посчитай деньги в кассе, а я протру столы и полы. И можешь быть свободен, я тебя провожу до дома. Кулкид молча кивнул. Глубоко вздохнув от усталости, ведь его всё ещё молодой организм не привык к подобной нагрузке (пусть и работал он лишь пол дня), он снял с головы свой красный козырек, который практически сливался с его кожей, положил его на столешницу и, открыв кассу, принялся неспеша пересчитывать наличку. Эллиот же снял с себя пиджак менеджера, слегка ослабил давящий шею галстук, надел фартук и, взяв тряпку, принялся драить столы, за которыми ранее сидели клиенты. Крошки, остатки соуса и прочий мусор быстро исчезали под опытной рукой Эллиота, для которого подобная работа за многие годы в одном месте уже не новость.       Работа шла медленно, каждый делал свое дело молча. Никто не спешил поскорее закончить, наоборот, казалось, оба хотели растянуть этот момент как можно дольше. Кулкид по непонятной даже себе причине не хотел возвращаться домой, будто ждал чего-то. Эллиот же в монотонной уборке нашёл успокоение. Это медитативное и однообразное занятие наконец расслабило его мозг, который весь день был занят подписанием и заполнением ненужных бумаг, а также мониторингом рабочего процесса своих подопечных — в особенности Кулкида, ведь он самый младший, неопытный и всё ещё нуждается в наставнике.       Кулкид в какой-то момент остановился и несколько секунд просто пялился на свою руку, в которой находилась горстка мелочи, затем поднял глаза на Эллиота, который протирал уже предпоследний стол, и внимательно стал наблюдать за каждым его движением. Влажная тряпка плавно проходилась по поверхности стола, собирая под себя всю грязь, что попадалась на пути. Другая рука, в которой находился аэрозоль с каким-то чистящим средством, спешно распыляла вещество на поверхность, и тряпка снова очищала его. И так по кругу. Когда Эллиот протер сидения и закончил с уборкой стола, он заметил пристальный взгляд Кулкида на себе. Сначала, он решил не подавать виду, а просто перешёл к следующему так, будто ничего не заметил. Сам же Кулкид через несколько мгновений испугался, что его могли увидеть, и неловко опустив взгляд, продолжил считать деньги. Он не хотел показаться жутким или странным. Эллиот заметил это беспокойство, и на секунду оторвавшись от своего занятия, задал вопрос:       – Кулкид, ты в порядке? – голос был спокойным, тихим, с толикой привычной ему заботы. Кулкид подскочил от неожиданного вопроса, да так, что выронил одну из денежных купюр на пол. Быстро наклонившись, чтобы подобрать её, Кулкид ответил:       – Да-да, я в порядке, не волнуйся. Этот ответ не выглядел убедительным, но Эллиот решил сильно не настаивать. Мало ли, что у подростка в голове творится?       – Как скажешь... Но если что-то тебя беспокоит, ты всегда можешь мне рассказать, хорошо? – сказав это, Эллиот продолжил уборку. Кулкид немного опешил от такого заявления. Ему, кроме отца, ещё никто не говорил подобных слов, даже друзья. Выдав утвердительное "угу", молодой кассир продолжил пересчитывать деньги, но уже без той непонятной тревоги, которая была у него ранее. Было приятно думать о том, что кто-то о тебе заботится, пусть он ещё и не верил до конца, что сам Эллиот, после всего, будет это делать.

***

Время – 21:30

      Наконец-то, все столы были чисты, и Эллиот, радостно мыча какую-то мелодию себе под нос, пошел в кладовую за ведром и шваброй. Кулкид же в свою очередь закончил считать кассу. Накрывшая волна усталости заставила его облокотиться на прилавок и прикрыть лицо рукми. Как же он хотел спать. Он прямо таки мечтал упасть в свою мягкую кровать и уснуть. Мысль о том, что совсем скоро он будет дома, очень радовала его. Шаги возвращающегося Эллиота вывели Кулкида из полусонного состояния. Он протер глаза, выпрямился и мельком взглянул на Эллиота, который нёс швабру и ведро с водой. Их взгляды встретились. Эллиот остановился, и широко улыбнулся:       – Кулкид, я вижу, что ты устал. Можешь приесть на диванчик в зале, пока я мою полы. Отдохни, ты это заслужил. Кулкид аж засиял на секунду. Он послушался и быстро побежал к ближайшему диванчику и развалился на нем так, будто это самый мягкий и удобный диван в мире. Но полностью расслабиться себе не позволил — боялся уснуть и, чтобы Эллиоту не пришлось будить его, решил снова понаблюдать за уборкой. Он больше не пытался скрыть это, а Эллиот, кажется, на этот раз был не против, ведь наблюдение не было скрытым.       Кулкид начал думать о том, как же много Эллиот сделал для его семьи и всех остальных: Он был добр и вежлив со всеми, даже тогда, когда не стоило; помогал, порой себе в ущерб, и никогда не требовал ничего взамен; терпел выходки маленького Кулкида до последнего и даже, когда их занесли в чёрный список, иногда всё равно продавал им пиццу; после освобождения из "ада", он простил каждое жестокое убийство и утешал, уверяя, что все в порядке; он вновь смог довериться 007н7 и смог дать Кулкиду работу в своей пиццерии, хоть и сомневался. Неужели Эллиот больше не испытывает ненависти ни к самому Кулкиду, ни к его отцу? Подростку стало любопытно.       Эллиот, забывшись в монотонном процессе уборки, умиротворенно намывал полы, совсем забыв о присутствии Кулкида. Он мирно напевал какую-то мелодию себе под нос, тщательно вымывая каждый сантиметр пола. Видимо, ему это приносило некое удовольствие, ведь на его лице можно было увидеть слабую, уставшую, но искреннюю улыбку.       Кулкид сомневался, стоит ли ему начинать говорить. Он боялся испортить столь умиротворенную обстановку. Но любопытство победило. Протерев глаза чтобы снять сонливость, Кулкид тяжело вздохнул, прежде чем начать говорить.       – Эллиот... – с ноткой сомнения в голосе окликнул Кулкид. Эллиот, не останавливаясь и не поднимая взгляда на Кулкида вопросительно хмыкнул, дав понять, что он слушает.       – А ты всё ещё ненавидишь папу? Эллиот замер. Этот вопрос застал его врасплох. С чего это малой такое спрашивает? Он медленно повернул голову в сторону Кулкида, который, не выдержав неловкости, отвёл взгляд куда-то в сторону, старательно делая вид, что вопрос ничего не значит.       – Почему ты спрашиваешь? – задал встречный вопрос Эллиот, возобновляя движения шваброй, но уже в более медленном темпе.       – Да так, я просто... подумал... – попытался оправдаться Кулкид – Просто... мы с папой когда-то давно к тебе относились очень плохо, вот и... я подумал, что, может быть, ты все ещё злишься на него...       На секунду наступила тишина. Кулкид попытался сформулировать свои дальнейшие слова, а Эллиот терпеливо ждал, так как понимал, что младший ещё не закончил. Кулкид наконец-то снова поднял взгляд и продолжил.       – И ты иногда так странно на него смотришь... Так долго и пристально. И лицо у тебя такое серьёзное и сосредоточенное в такие моменты. Папа это замечал и иногда беспокоился. И меня это пугает. Вдруг меня ты уже простил, а его нет? Потому и спрашиваю... – Кулкид снова опустил взгляд, на лице читалась грусть. Эллиот снова замер, его удивлению небыло предела. Неужели, это было так заметно? Хотя, Кулкид всегда бы умным ребенком, неудивительно, что он это увидел.       Крепко сжав рукоять швабры, Эллиот задумался. А ведь правда, больше нет того негатива, который раньше присутствовал при любом, даже малейшем, упоминании 007н7. Он никогда не задумывался над этим. Чувство ненависти заменилось на что-то теплое и доброе, но все ещё немного неоднозначное. 007н7 однозначно изменился, стал лучше и как человек, и как отец, и как друг. В нем больше нет того злого и самодовольного хакера, который считал себя лучше остальных. Сейчас в нем есть спокойный, трудолюбивый и добрый мужчина, хороший отец, который изо всех сил старается ради своего сына и прекрасный друг, который готов помочь чем угодно. Пусть доверие полностью все ещё не было восстановлено, Эллиот, пусть и неосознанно, но надеялся, что это лишь дело времени.       Несколько мгновений тишины были прерваны очередным откликом Кулкида:       – Эллиот..? Все нормально? Эллиот даже и не понял, что стоял в раздумьях в обнимку со шваброй.       – Извини, если это странный вопрос. Можешь не отвечать на него, это было глупо-       – Нет-нет, что ты! Все в порядке, Кулкид, правда. Это не странный вопрос. – попытался успокоить своего подопечного Эллиот. – Я просто... задумался. Он выдохнул, ослабил хватку на рукояти и продолжил:       – Знаешь, в такие моменты ты очень похож на своего отца.       – В каком смысле?       – В том, что ты так же часто извиняешься за то, что уже давно было прощено. Кулкид, кажется, немного поник от этих слов.       – Извини, это... плохо?       – Нет-нет. Совсем нет... Эллиот поставил швабру в ведро и подошёл к столику, за которым сидел Кулкид и присел на диванчик напротив него.       – Кид... Я не думаю, что хоть когда-то ненавидел вас по настоящему. Да, я сильно злился, но... – он перевел взгляд в окно. На улице уже давно было темно, и единственными источниками света были уличные фонари. – Посмотри на вас сейчас. Ты повзрослел, твой папа, в некоторой степени, тоже. Теперь, Вы – мои друзья. А мои друзья – это часть моей семьи. – Эллиот снова повернулся лицом к Кулкиду и посмотрел ему прямиком в глаза. – Я очень о вас забочусь. Потому, пожалуйста, никогда больше не сомневайся в этом. Извини, что не сказал этого раньше. Кулкид был, мягко говоря, в шоке. Он не ожидал услышать что-то подобное. "Семья? Эллиот считает нас семьёй? Да быть того не может" пронеслось у него в голове. Вся ситуация казалась нереальной, будто это был сон.       Они какое-то время сидели, просто смотрели друг на друга. Кулкид, с округленными глазами, удивлённо пялился на Эллиота, а тот мягко улыбался, так как наконец-то смог развеять переживания своего подопечного. Затем, Эллиот совершенно невозмутимо встал, потянулся и направился назад к ведру. – Давай-ка закончим уже поскорее, а то твой папа будет беспокоиться. – ухмыльнулся он про себя, снова хватаясь за рукоять швабры. – я почти закончил. ты сбегай, пока что, к шкафчикам, принеси сюда ключи от входной двери и наши вещи. А я уберу всё на места. Кулкид, все ещё в шоке, молча кивнул и подорвался с места прямиком в комнату для персонала, поспешно снимая с вешалки две последние оставшиеся кожаные куртки и забирая из шкафчиков сумки, одновременно с этим пытаясь найти ключи. Эллиот же, в свою очередь, занёс тряпки, швабру и ведро в кладовую, снял фартук, выключил во всех оставшихся помещениях свет и вернулся в зал, в котором уже стоял и ждал его готовый к выходу Кулкид. Эллиот подошёл к нему, забрал свои вещи, и пригласительно махнув младшему рукой, пошел прямиком к выходу, попутно надевая куртку.

***

Время – 22:02

      После закрытия здания Эллиот достал из сумки ключи от своего скутера. На них висел брелок в виде большого клыка. Маленький Кулкид когда-то давно подарил его ему со словами, что это "зуб большого дракоблоксера, которого он сам одолел!". Как оказалось, Кулкид просто нашёл этот клык на улице, отмыл и решил подарить Эллиоту. И тот сохранил этот брелок. Задержав взгляд на ключах на несколько секунд, Эллиот вздохнул — воспоминания заполнили его мысли. Он оторвал взгляд от брелка и посмотрел на Кулкида, который разговаривал по телефону с 007н7, чтобы предупредить, что скоро будет дома. Когда звонок закончился, они оба подошли к скутеру, и перед тем как сесть, Эллиот привлёк внимание Кулкида:       – Кид.       – А?       – Я горжусь тобой.       – Ох... Спасибо. Я рад это слышать. – послышался смущённый смешок.       – Садись скорее, иначе твой отец голову мне оторвёт! Они оба звонко рассмеялись, Эллиот надел свой шлем, а Кулкид – свой, который Эллиот купил специально для него — с отверстиями для рогов, и они наконец-то поехали, оставив за собой пустую пиццерию и приятный осадок после душевного разговора.