Часть 1
14 января 2026 г., 20:14
На самом деле, достать презервативы в Синклите не так просто, как может показаться. В этом месте желание секса отходит на второй план, а то и на более дальние, у большинства. Те, кто в это большинство не входит, вынуждены страдать. Выискивать. Едва ли не молиться, чтобы единственный известный торгаш в эти километры был на месте и имел их при себе. Конечно, удовольствие это тоже не совсем дешёвое.
У Кавински с этим проблем нет.
Ввиду своего очень даже живого желания, он знал многих "поставщиков", знал и кодовые фразы.
И зачем такая секретность?
Нет, он всё прекрасно понимал. Среди обитателей поезда есть такие личности, как Малецки, которым по возрасту не положено, но всё же... В какой-то степени табуировать секс из-за детей? Ну бред.
Но это бред, с которым приходится мириться.
Психоактивные добавки достать легче, чем грёбанные презервативы, в самом деле.
Кавински закинул пачку в спортивную сумку и быстро перевёл синкоины, выручившему его продавцу. Отойдя немного дальше, написал Дейви, уточняя, где он сейчас находится. У них не было установлено точных километров для особенных встреч, как, например, у сборов на бои. Они просто в случайный метр могли написать друг другу об этом, в этом не было ничего такого. Что-то такое было в том, что они практически всегда соглашались, не спрашивая ничего, кроме "через сколько метров ты придёшь?"
Кстати о Дейви, Малецки и прочих...
Винс не ревновал. Для них обоих ревность не была привычным концептом.
И его не раздражали все эти друзья и знакомые Дейва.
Просто забавно видеть, как они думают, что имеют какое-то право на него.
Нет, нет, нет. Во всём Синклите, даже, может быть, во всей вселенной, есть только один человек, имеющий права на Дейва. И эти права он получил от него же.
Этим безумным доверием, открытым взглядом и всегда открытыми для объятий руками.
Дейв никогда не сомневался в нём. Даже тогда, когда должен был. Когда должен был припереть его к стенке и бить, бить, пока он не склонит голову, каясь во всех своих грехах.
Он никогда не требовал. И оттого Кавински рассказывал сам. Потому что мог. Потому что хотел. Потому что они во владении друг друга.
Малецки был очень смешон в своей детской ревности. Винс готов признаться без утайки, что ему приносит искреннее удовольствие видеть, как начальник закипает, как теряется и смущается, как строит из себя победителя, когда Лололошка выбирает его.
Сдерик, к слову, не вызывал никаких чувств, по большей части. Зрелый человек, спокойный, уравновешенный. Он не вступал в споры и не пытался присвоить себе Ло, особенно, после того как узнал, какие между ними отношения.
Интересный. И готовил вкусно. Но всё же где-то на краю памяти кричал Кавински-из-времени, что никто не готовит лучше, чем мать Радана.
А вот Олли... Пожалуй, он был единственным из всей этой своры, кто напрягал.
Очевидно, Дейви не помнил, а вот Винс, какая неудача, оставил это в голове.
Признание очень стойкого, каменного комиссара, который не хотел убивать. И его подробный рассказ о том, что произошло, как и почему.
И именно из этого, такой слишком заинтересованный ящер вызывал подозрения, внутреннее раздражение и желание прервать контакт как можно скорее во избежание неприятных ситуаций. Но работать с ним было достаточно комфортно. До появления Ло.
Насчёт агента Каталонес и говорить нечего. Она даже в заоблачных её мечтах не могла бы с ним посоревноваться (хотя она всё ещё страдала по своему Три С Точкой, но не в этом суть). Дейв не на таких далёких километрах её отсылал куда подальше не самыми прямыми словами.
Резюмируя, у Винса в любом случае нет конкурентов. А если бы они и появились, всем им Дейви указал бы на дверь.
Ну, или как минимум, ни с кем бы из них не согласился переспать, а вот со своим единственным и неповторимым...
Прозвучал сигнал пришедшего уведомления и, о да, конечно, он может к нему заглянуть. Уголок губы дёрнулся, но откровенной улыбки на лице так и не появилось. Откровенной, не потому что заметной, а потому что тогда по его лицу всё будет слишком хорошо видно.
♡♡♡♡♡♡♡
Возможно, он сделал ошибку, когда решил прийти в койку к Дейви, а не позвать его к себе... Но только возможно. При большом желании и на одноместной кровати они управятся. А желание точно было большое. До неприличия. Хотя в планах и не было ничего приличного. — Хе-ей, Де-ейви... Как дела? — Кавински усмехнулся оказываясь в пространстве, стилизованном под бункер. Его уже ждали. Быть припёртым к стене в первые же десять сантиметров крайне занимательно. — Вижу дела у тебя отлично. — он облизнул губы и немного приподнял голову. Специально, чтобы заставить Дейви немного помучаться в попытке нормально опуститься к его лицу за поцелуем. Грёбаный столб. Спортивная сумка съехала с плеча с глухим стуком. Пока один парень нуждался в дополнительной опоре, коей были его руки, второй мог без зазрения совести этим пользоваться. Спокойными, неспешными движениями Винс приподнял чужой верх формы, чтобы залезть под неё. Эта облегающая ткань, конечно, выделяла все прелести, но через неё ощущения были совсем не те, как при прямом контакте с кожей. Во время их первого раза в стенах койки Лололошка не сразу решился снять верх и показать себя, все свои новые шрамы. Кавински никогда не назовёт его уродливым. Даже не подумает об этом. Потому что ему нравилось. Конкретно в этом случае шрамы действительно украшали мужчину. Было нечто особенное в том, чтобы так, пальцами проходиться по рубцам, очерчивать их границы и ощущать, как парень едва заметно содрогался. Но не отстранялся. — Давай, снимай эти тряпки. — Кавински резко задрал ткань, вызывая краткое замешательство, во время которого выбрался из захвата. Ладно, это нельзя было назвать захватом. Сам тоже в пару действий стянул верх, наловчился уже. Дейви не помогал из вредности. Точнее, скорее из желания наблюдать как в эти сантиметры извивается его оголённый торс. Один кивок в сторону кровати. Слов не надо, всё и так ясно. И всё же койка Винса намного безопаснее. По крайней мере, оттуда точно не упасть. Штаны и ботинки блондин снял на лестнице, взглядом косясь наверх, где раздевается его драгоценный. Честное слово, устрой Дейви сеанс стриптиза, и Кавински придётся откачивать после потери сознания. Осознав, что сумка была потеряна по пути, мужчина заставил себя оторваться от прекрасного зрелища, чтобы забрать её. Там присутствовали некоторые нужные вещи, без которых было нельзя. — Дейви, ты ещё не отозвал своё разрешение на эксперименты? — крикнул он себе за спину. Как хорошо, что из одной койки нельзя услышать другую. — Я же сказал! Я доверяю тебе в этом всецело! — прилетел тут же ответ, от которого Винс чуть не запнулся. Нет, он не привыкнет к этим словам. — Тогда ложись. Я сейчас поднимусь... И глаза закрой. — ещё подняться по лестнице не успел, а уже начал командовать. И не было у него никаких сомнений, что его "приказы" будут исполнены. Эта идея не покидала его уже долго. С того километра, как он увидел Дейва снова в боевой готовности. С кровью на лице, руках и форме. Очень жаль, что не он проводил ему посвящение в Штурмовики. Это возбуждало. Это невыносимо сильно возбуждало. Но что ещё сильнее? То, каким слабым и нежным может быть комиссар, если позволит себе это. Это было привлекательно и во времени. Прихватив нож из сумки, перед этим протерев его дезинфицирующими салфетками, Винс подошёл к лежащему. Дейв был расслаблен. Он не боялся. Не сомневался. Он даже не задумывался о том, что человек, которому он доверяет, может сейчас стоять над ним с ножом. Убить его было бы легко. Во времени. Но Кавински никогда не сделает этого. Ни во времени, ни в безвременье. Взяв рукоятку в зубы, штурмовик довольно разместился сверху, садясь парню на живот. — Можешь посмотреть. — и Дейви тут же послушался. На его лице не отразилось страха, но сглотнул он очень даже слышимо. — Ну, как тебе идейка? — Винс взглянул ему в глаза и только тогда осознал, что вообще-то его встречали без очков, как и он всегда снимает их перед очередной встречей. — Неужто убить меня решил? — в чёрных омутах промелькнула искра, парень немного опустил голову, смотря теперь под немного другим на возвышающегося над ним штурмовика. — Может быть... — загадочно сощурился Кавински, проводя холодным лезвием по чужой груди и смотря на образование мурашек. Потом оружие перешло в другую руку и мужчина едва не лёг грудью на Дейва, аккуратно беря его за челюсть и оглаживая небольшой шрам на ней большим пальцем. Холод металла перешёл на шею. Никакого давления, никакой настоящей угрозы. — Боишься? — Винс немного наклонил голову в сторону. — Если умереть, то от твоей руки. — стало ответом. Парень лишь больше прислонился к потенциальной причине смерти. Хотя, нет времени - нет смерти. Фраза была брошена, казалось, просто так, но взгляд говорил об обратном. Это не было фигурой речи. — Зачем жить без тебя? — сказано было шёпотом, прежде чем штурмовик убрал клинок подальше и припал к губам напротив. Дейви поддавался, отступал, хотя мог бы и побороться. Иногда он честно побеждал, перенимая инициативу, но в этот раз почему-то решил отказаться от этого, дублируя произошедшее километры назад, укладывая руки на бёдра мужчины сверху, сжимая. И это была очередь Винса ощущать приятную дрожь и довольно мычать в поцелуй. Он любил не только видеть силу, но и ощущать её на себе в такие моменты. Чувствовать давление пальцев, крепкие руки. Поднявшийся член упёрся в ткань белья, но было ещё рано раздеваться догола. Он принял решение перетерпеть, а не провоцировать себя лишний раз. У него есть план. Он должен его придерживаться... — Не дёргайся, хорошо? — спросил Кавински, поднимаясь. Кивок. Усмешка на миллиметр. И до безумия открытый, прямой взгляд, от которого перехватывало дыхание. Это было блядское клише, но ему казалось, или чёрные бездонные глаза Дейви стали ещё чернее? Облизнув губы, Винс вновь приложил лезвие к чужой коже, наслаждаясь резким вздохом. Дальше начиналось искусство. Край лезвия скользил по коже. По груди. По ключицам. По плечам. В некоторых местах он оставлял порезы. Осознанно. Он был в принципе удивительно осознанным в этот раз. И он не делал этого без предупреждения. Сначала проводил, еле касаясь, без слов спрашивал разрешение, и только после этого позволял себе оставить не просто случайную царапину, а в самом деле надавить, создавая неглубокие порезы. Регенерация быстро всё исправит. Кровь понемногу катилась из ран, оставляя красные следы. Царапины затягивались прямо на глазах. Чудо. На бёдрах и боках Кавински однозначно останутся синяки от того, как Дейв сжимал их. Но при этом он не заканчивал, не просил об остановке. Он принимал и разделял этот момент. — Как ты думаешь, если сюда зайдёт Малецки, он переживёт увиденное? Или не разглядит нас? — ради того, чтобы задать этот вопрос, пришлось сделать небольшую паузу. К счастью, парень оценил шутку, судя по сдавленному смешку. — Отвратные низкие шутки, Винс, не видать себе высокого юмора... — ответный подкол нельзя было оставить без внимания. — Я смотрю у тебя язык отрос с момента твоего исчезновения тогда. Может укоротим? — опять шутки ради, Кавински поднёс клинок к чужому рту. — Я подумаю над этим. — произнёс парень и... Это было неожиданно... Смотря исключительно Винсу в глаза, Дейв облизал широкое лезвие. Да, он рисковал травмироваться, но, о Свет.. он выглядел до одури сексуально. Мужчина сглотнул, медленно убирая клинок. Потом ещё к нему вернётся. — Вкусно? — позволил он себе смешок, но дожидаться каких-то слов от парня не стал. — Я сам проверю. Он сдвинулся немного назад, теперь находясь на тазу Лололошки и прекрасно ощущая, что он от происходящего возбуждён не меньше. Наклонившись, Кавински провёл языком по кровавому следу, слизывая бегущую каплю с чужой груди под громкий выдох. Да. Вкусно. Он целовал оставленные порезы, пачкая губы и продвигаясь всё выше, к шее, чтобы и там оставить несколько поцелуев, не брезгуя кусаться. Добравшись до челюсти, прикусил угол скулы и выпрямился, смотря на раскрасневшегося Дейва под собой. — Так бы и сожрал тебя. — Осторожнее, не подавись. Острый язык ему был к лицу. Особенная перчинка. Сердце Винса билось слишком сильно, слишком громко для него самого. Повинуясь порыву, он оторвал правую руку Дейви от своего бедра, чтобы переложить её к себе на грудь, дать ощутить этот стук. Кто бы что ни думал, сердце у него всё ещё было на месте. Напоследок поцеловав чужую ладонь, штурмовик приподнялся, чтобы не глядя начать стягивать чужие боксеры, а после спустился на пол, чтобы снять и свои. — В этот раз мы?.. — Лололошка сел, чтобы закончить начатое и раздеться до конца. — В этот раз не твоя забота, выдохни и получай удовольствие, Дейви. — подмигнув, Кавински опустил плечи парня обратно на кровать. И опустился на него сверху. Снова. Когда он шёл сюда, уже видел в голове картину, что будет делать и как. Уперевшись задом в член Дейва и поймав взглядом, как тот сжал в кулаках одеяло, штурмовик протянулся к сумке, чтобы вытащить пару презервативов, один из которых был с трудом всучен парню, и смазку. Растяжка дело не есть быстрое и интересное. Может быть, Кавински и доверил бы это своему ненаглядному, но не в этот метр. Маловато опыта у него. Поэтому, тихо скомандовав «придержи меня» и удобно поставив руки Дейви на своих ногах, он принялся за дело. Растягивать самого себя тоже не то, чтобы весело. Но если парень будет так смотреть на него весь процесс (так, будто он хочет разорвать его на куски здесь и сейчас), то он согласен не торопиться. Честно. Хотя самому уже в тягость сдерживаться... Контакт глаза в глаза. Дейв не просто держит его на случай, если его ноги решат, что они слишком устали от такого положения. Он скользит пальцами то вниз, то вверх, проминая, вынуждая вздрагивать и совершая неаккуратные, резковатые движения внутри. Он знал его слабые места. Окончательно вытащив пальцы, Винс протянул парню тюбик смазки. Нужно будет отыскать и купить новый в следующий раз. — Ну, давай. — произнёс на выдохе. Как только крышка тюбика щёлкнула, оповещая о своём закрытии, мужчина снова сдвинулся назад, рукой обхватывая чужой член и пару раз провёл по нему, прежде чем осторожно пристроить его к своему анусу. Опускался совсем не торопясь, не столько от беспокойства о себе, сколько от желания проверить, как долго протянет так Дейви, раз он уже так сильно впивался в его бока ногтями. Даже так Кавински может быть главным. Он не позволял Дейву управлять процессом. Нет. Совсем. Ноги уставали, но всё это можно пережить. Руки упёрлись в шрамированный торс. Найдя нужный угол, Винс начал активное движение. Он поднимался и опускался резко, сразу задавая довольно скорый темп. И он упивался тем, что видел. У него был прекрасный обзор на парня под ним, на его лицо, на то, как он сжимал челюсти, подавляя стоны, как закрывал глаза и откидывал голову назад, не зная, куда себя деть. Был прекрасный обзор на быстро вздымающуюся грудь, на дрожащие плечи, покрытые кровавыми разводами. На кровавые отметки на чужой шее, хоть на ней не было ни царапины. Они не были громкими. Они не кричали имена друг друга, не стонали во весь голос. Дейв предпочитал молчать, Винс лишь громко вздыхал. Но в этот метр, позволяя себе относительно тихие стоны, он стремился спровоцировать, подпалить ещё сильнее. И это сработало. В сантиметр, когда Кавински после намеренного замедления, быстро вернулся к прошлому темпу, Дейви не выдержал. Он поднялся, практически садясь, меняя угол проникновения, чем вызвал внезапный для самого Винса стон, и одной рукой вцепился в его спину. Ногтями. Оставляя царапины. Клинок, лежавший почти на краю, свалился на пол. Что ж, дальше без него. Следующим шагом смелости парня стало то, что он схватил сначала смазку, а потом, сантиметром позднее, обхватил уже член штурмовика. Его руки дрожали, но не были бесконтрольны. Он довольно быстро подстроился под темп чужих движений. Теперь стоны были совсем не для провокации. Они стали тише и будто превратились в персональное сокровище. Только для одного Дейва, из-за которого Кавински едва не захлёбывался в ощущениях. Подцепив подбородок мироходца, мужчина поцеловал его, но теперь отнюдь не был ведущим. Дейви кусался. Винс отстранялся, чтобы сделать нормальный вдох, после чего его снова втягивали в поцелуй. Хотя в какие-то моменты Дейв переключался на шею или плечи.. и оставлял мужчину со следами от зубов и местами пробитой кожей. Ощутив, что парень скоро закончит, Кавински ускорился ещё, припадая к чужой шее, целуя, руками с давлением проводя по позвоночнику, заставляя парня выгибаться. Но, стоит отдать ему должное, его движения не сбивались. В последний раз поднявшись, Винс опустился по максимуму, чувствуя, как тело Дейва покидает напряжение, как руки его резко ослабели, хотя та, что была на спине, успела сильно поцарапать в момент. Сам он тоже был близок к разрядке, но закончить самостоятельно ему всё же не дали. Быстро взяв себя в руки, Дейви взял в руки и член штурмовика, стремясь довести его до пика. Один-один. В моменте Кавински в порыве чувств вцепился в плечо парня зубами. Не совладал с собой. Но вряд ли бы они стали друг друга в чём-то винить. Осторожно выйдя, Ло свалился обратно на постель. Винс не заставил себя долго ждать и, найдя в себе силы снять с них обоих презервативы и выкинуть их, улёгся сверху, головой на грудь. Им нужно было несколько метров, чтобы прийти в себя окончательно... — Э-эй, Ло! Ты здесь? Ты не отвечал на сообщения и я решил заглянуть проверить, где ты! — раздался сначала голос Малецки, а потом его шаги, они эхом отражались от металлических стен. Кавински едва сдержал смех. Конечно, конечно кто-то должен был завалиться к ним. Спасибо, что не метров пять назад, это был приватный концерт. — Кацпер, выйди! — Лололошка резко полностью вернулся в сознание, на миллиметр растерявшись. Звучал он грубовато, да, но ситуация к другому и не располагала. — Эм-м, ладно-ладно! Я позже загляну! — нервно крикнул начальник и действительно ушёл. Винс позволил себе хихикать и начать вставать. — Один раз он сюда пришёл до нашего секса, теперь после. Осталось ему только во время завалиться и тогда будет бинго. — откровенно смеялся над ситуацией, пока Ло ужасно (прекрасно) краснел. — Не смешно! — он потёр лицо руками и сел. Натянув бельё и кинув парню его, штурмовик расположился рядом, разглядывая оставленные порезы, которые не успели затянуться из-за движения. — Ты как? — поднял он глаза на лицо Дейва. — Пойдёт... Как твоя спина? — тот немного замялся, отводя глаза. — Пойдёт. — хмыкнул Винс и притянул сумку себе на колени, параллельно закидывая туда клинок. Как только Лололошка надел боксеры и сел обратно, мужчина достал обеззараживающий раствор и салфетки. Теперь ему нужно "извиниться" за тот беспредел, который он устроил на чужой коже.
