Офлайн.net

Кольцевая лампа заливала комнату мягким, сливочным светом, превращая крошечную съёмную квартиру в подобие кукольного домика. Тэхен поправил воротничок рубашки, украшенный кремовыми рюшами, и придирчиво осмотрел себя в отражении выключенного экрана ноутбука. Светлая чёлка, уложенная с нарочитой небрежностью, мягко касалась бровей. Губы блестели от клубничного бальзама, а консилер идеально замаскировал следы недосыпа под глазами. Идеально. Он любил это слово. Любил ощущение, когда всё встаёт на свои места: правильный свет, правильный ракурс, правильная версия себя для камеры. «TaeTae_Softie. Прямой эфир начнётся через 5 минут», — высветилось уведомление на экранах сотен телефонов по всей стране. Тэхен глубоко вдохнул, впитывая запах ванильной свечи, мерцающей на подоконнике между горшочками с суккулентами, и нажал кнопку «Начать трансляцию». — Всем привет-привет! — его голос зазвенел, как колокольчик на двери кофейни. — Это ваш Тэхённи, и сегодня у нас с вами будет очень-очень уютный вечер! Комментарии посыпались мгновенно, заполняя экран разноцветными строчками. [bunny_latte]:ТЭХЁН СОЛНЫШКО МЫ СКУЧАЛИ [minnie_peach]: какая кофточка миленькая!! это новая? [김현수_hyunsu]: первый коммент!! люблю тебя тэхённи 💕 [jelly_bear_03]: наконец-то стрим, я ждала весь день!! Тэхен расплылся в улыбке, от которой на щеках проступили ямочки, и развёл руки в стороны, демонстрируя сегодняшний наряд: та самая рубашка с рюшами, поверх неё плюшевый кардиган цвета пыльной розы, а на голове красовалась шапочка с ушками белого медведя. — Заметили? Да-да, это новенькое! Я не удержался, когда увидел эту шапочку в магазине. Она же как будто сама просилась ко мне домой, правда? Он потрогал мягкие ушки, и от этого жеста, детского и непосредственного, количество сердечек в комментариях удвоилось. [peach_mochi_xx]: МИШКА!! ТЫ САМ КАК МИШКА [soft_cloud_77]: тэхён ты самый милый человек на планете, я уверена [anonymous_user]: пидор [cotton_candy_kim]: @anonymous_user завали, урод [bunny_latte]: модеры, забаньте уже этого Тэхен заметил комментарий, но его улыбка даже не дрогнула. Он давно научился скользить взглядом мимо таких сообщений, будто они были написаны невидимыми чернилами. Это было почти искусством: замечать и одновременно не замечать, чувствовать укол и тут же затыкать рану ватой из тысячи добрых слов. — Так-так, о чём я хотел сегодня поболтать? — он подпёр подбородок ладонью, отчего рукав кардигана съехал, обнажая тонкое запястье с плетёным браслетиком. — Ах да! У меня же для вас распаковочка припасена! Он нырнул куда-то за пределы кадра и вернулся с коробкой, перевязанной атласной лентой. Коробка была небольшой, но Тэхен держал её так бережно, словно внутри лежало что-то невероятно хрупкое и драгоценное. [starlight_hyun]: ЧТО ТАМ ЧТО ТАМ ЧТО ТАМ [jelly_bear_03]: распаковка это лучшее что есть в жизни [김현수_hyunsu]: наверное что-то миленькое? 🥺 — Это, — Тэхен сделал драматическую паузу, — новые носочки. Но какие! Он аккуратно развязал ленту, сложил её и отложил в сторону (никогда не выбрасывал такие вещи, они потом пригождались для украшения подарков) и открыл коробку. Внутри, в облаке тонкой папиросной бумаги, лежали три пары носков: одни с мордочками спящих котиков, другие украшены крошечными клубничками, третьи усыпаны маленькими радугами. — Посмотрите на этих котят, — Тэхен поднёс носок к камере, и кошачья мордочка заполнила весь кадр. — У них же закрытые глазки! Они спят! Это же невозможная милота, я умираю каждый раз, когда смотрю на них. [peach_mochi_xx]: тэхён когда ты так радуешься носочкам это лечит мою депрессию [soft_cloud_77]: мне нужны такие же!! где заказывал? [cotton_candy_kim]: радужные!! 🌈🌈🌈 [hater_destroyer_69]: мужик, блять, носки с котятами покупает. что с этим миром не так [bunny_latte]: @hater_destroyer_69 а ты чё тут забыл тогда? иди своей дорогой Тэхен принялся примерять носочки, натягивая их на руку как перчатку и показывая камере, какие они мягкие, какие приятные к коже, какие идеальные для ленивых воскресений с чашкой какао и сериалом. Он не врал. Ему правда нравились эти вещи: их текстура, их цвета, то, как они превращали обычный день в маленький праздник. Ему нравилось быть мягким, когда весь мир вокруг твердил, что парни должны быть жёсткими. Ему нравилось быть собой, даже когда это стоило ему спокойного сна из-за писем с угрозами в личных сообщениях. — Ой, я же обещал показать ту сумочку, которую вы просили в прошлый раз! Он схватил что-то с кровати за спиной, и в кадре появилась сумка. Не просто сумка, а сумка в форме медвежонка, с вышитой мордочкой, крошечными лапками-застёжками и ремешком, украшенным маленькими звёздочками. [minnie_peach]: Я ВИЗЖУ [starlight_hyun]: ТЭХЁННИ И МЕДВЕЖОНОК ЭТО МЭТЧ [soft_cloud_77]: хочу обнять и сумку и тэхёна [김현수_hyunsu]: самый стильный мальчик в интернете, серьёзно Стрим продолжался ещё сорок минут. Тэхен болтал о любимых кафе, о том, как выбрать идеальный оттенок бальзама для губ (персиковый для повседневности, клубничный для стримов, прозрачный с блёстками для особых случаев), о сериале, который смотрел последнюю неделю, о новой игре на телефоне, где нужно было ухаживать за виртуальным котиком. Он смеялся, жестикулировал, временами смущённо прятал лицо в ладонях, когда комплименты становились слишком приторными. Он был лёгким, воздушным, словно облачко сахарной ваты на палочке. И никто из двух сотен зрителей не знал, что в холодильнике у этого облачка осталась только пачка лапши быстрого приготовления и половина йогурта с истекающим сроком годности. — Ладно, мои хорошие, — Тэхен потянулся к камере, будто хотел обнять каждого по ту сторону экрана. — Мне пора. Спасибо, что провели со мной этот вечер. Вы лучшие. Люблю вас всех невозможно сильно! Он послал воздушный поцелуй, и экран погас. Кольцевая лампа выключилась следом, и комната сразу стала меньше, теснее, обшарпаннее. Без волшебного света стали видны потрескавшаяся краска на потолке, пятно сырости в углу, дешёвые шторы, которые никак не удавалось задвинуть до конца. Тэхен откинулся на спинку стула и устало потёр глаза, стараясь не размазать консилер. На столе рядом с ноутбуком лежала стопка конвертов: счета за электричество, за воду, за интернет. Один конверт был розовым, с наклейкой-сердечком, и Тэхен знал, что внутри что-то милое от фанатки. Но был и другой, без обратного адреса, и он знал, что внутри что-то совсем не милое, поэтому просто выбросил его в мусорку, не открывая. Он потянулся за телефоном и открыл банковское приложение. Цифра на экране была печальной. Не катастрофической, но достаточно печальной, чтобы желудок неприятно сжался. Носочки стоили восемь тысяч вон. Сумка-медвежонок была со скидкой, но всё равно ушло тридцать две тысячи. Плюс доставка. Плюс та кофточка с вышивкой, которую он заказал на прошлой неделе и успешно забыл включить в бюджет. Тэхен закусил губу. Он знал, что нужно было выбрать: носочки или продукты на неделю. И он выбрал носочки. Потому что продукты это скучно, это обыденно, это то, что съедается и исчезает. А носочки остаются. Носочки можно показать в кадре, носочки приносят лайки и комментарии, носочки делают его счастливым хотя бы на те несколько минут, пока он разворачивает упаковку. Родители давно перестали помогать. Точнее, он сам перестал просить, когда съехал в эту квартирку сразу после того, как ему исполнилось семнадцать. Они не ссорились, нет. Просто Тэхену было тесно в их правильном мире с правильными ожиданиями, где сыновья носят строгие рубашки и выбирают серьёзные профессии, а не рюшечки и карьеру блогера. Он снова посмотрел на цифру в приложении. А потом открыл Инстаграм и начал листать. Один из блогеров, на которого он был подписан, сделал пост о том, как подключил подписку для фанатов на Онлифанс. Ничего откровенного, просто закулисье: утренние рутины, процесс выбора одежды, иногда что-то вроде «что я ем за день». И под постом красовалась цифра: столько-то подписчиков за первый месяц, такой-то доход. Тэхен присвистнул. Это было много. Гораздо больше, чем его рекламные интеграции и донаты на стримах вместе взятые. Он открыл сайт платформы и начал читать условия. Просто эксклюзивный контент для тех, кто готов платить. Фотографии, которые он не выкладывает в общий доступ. Видео из повседневной жизни. Может быть, что-то более личное, но в рамках приличий. В голове сама собой начала складываться картинка: он в пижаме на кухне, варит чай, камера ловит утренний свет сквозь занавески. Или он примеряет новую одежду перед зеркалом, крутится, смеётся. Или просто болтает о чём-то, что слишком личное для обычного ютуба. Тэхен любил внимание. Любил знать, что кто-то смотрит на него и думает «какой милый». Любил донаты, которые сыпались во время стримов, каждый со своим сообщением, со своим маленьким признанием. Он закрыл вкладку и пообещал себе подумать об этом позже. А пока что ему нужно было решить, что съесть на ужин, когда в холодильнике пусто, а до следующего поступления денег ещё целая неделя.

⊹₊｡ꕤ°₊ ⊹

Дом семьи Чон возвышался на окраине Сеула, словно громоздкая крепость посреди холмов, утыканных соснами. Три этажа белого камня, гараж на пять машин, бассейн, который использовали примерно дважды в год, и сад с японским прудом, в котором лениво плавали карпы кои стоимостью в несколько миллионов вон каждый. Чонгук ненавидел этих рыб. Точнее, ему было плевать на них, но сам факт их существования казался квинтэссенцией всего, что раздражало его в собственной жизни: бессмысленная роскошь, существующая просто потому, что может существовать. В этот вечер он лежал на диване в своей комнате на втором этаже, закинув ноги на изголовье, и бездумно скроллил ленту телефона. На полу валялась кожаная куртка, небрежно брошенная ещё вчера, рядом с ней стояли тяжёлые ботинки с серебряными пряжками. В воздухе витал лёгкий запах табака и какого-то дорогого одеколона, названия которого он не помнил, потому что просто хватал первый попавшийся флакон из десятка стоящих на полке. Ему было скучно. Это состояние стало настолько привычным, что почти перестало ощущаться как проблема. Скука обволакивала его, как вторая кожа, и он уже не помнил, когда в последний раз чувствовал что-то другое. Вечеринки заканчивались одинаковым похмельем, гонки на байке давали адреналин максимум на полчаса, а девчонки… девчонки были просто телами, которые он использовал и забывал ещё до того, как они успевали надеть обратно свою одежду. Двадцать два года, и жизнь уже казалась прочитанной до последней страницы книгой. Снизу донёсся звук открывающейся двери, а потом голос матери, приторно-вежливый, каким она разговаривала только с гостями или по телефону с деловыми партнёрами. Чонгук даже не пошевелился. Через несколько минут в коридоре застучали шаги, и дверь его комнаты распахнулась без стука. — Ты бы хотя бы спуститься поздороваться, — холодно произнесла мать, застыв на пороге. Она была одета в строгое платье и жемчужное ожерелье, волосы убраны в идеальный пучок. Выглядела как картинка из журнала для людей, у которых слишком много денег и слишком мало времени. — Мог бы, — равнодушно согласился Чонгук, не отрывая взгляда от телефона. — Но мне лень. Мать поджала губы, но не стала продолжать. Они оба знали правила этой игры: она делала вид, что пытается воспитывать, он делал вид, что ему есть дело до её попыток. Потом она уходила, он оставался, и всё возвращалось к привычному параллельному существованию. — Ужин в восемь. Отец хочет обсудить твою стажировку. — Какую стажировку? — В компании. Летом. Мы уже говорили об этом. Чонгук фыркнул. Они не говорили. Они говорили между собой, решая его судьбу так, будто он был ещё одной статьёй расходов в их бухгалтерии. Летняя стажировка в семейной корпорации, потом должность, потом… что? Костюм и галстук до конца жизни? Заседания совета директоров и притворные улыбки на корпоративах? Да он скорее сдохнет. — Ага, — сказал он вслух, и это могло означать что угодно. Мать покачала головой и ушла, прикрыв за собой дверь с едва слышным щелчком. Чонгук остался лежать, глядя в потолок. Иногда ему казалось, что он живёт в музее: красиво, дорого, и абсолютно мертво. Через час он всё-таки спустился на первый этаж, потому что холодильник в его комнате был пуст, а голод никто не отменял. Кухня была огромной, вылизанной до блеска, с мраморными столешницами и техникой, половину которой, вероятно, никогда не включали. За барной стойкой сидела его младшая сестра, Юна, четырнадцать лет, школьная форма, хвостик на макушке, взгляд прикованный к экрану телефона. — Подвинься, — буркнул Чонгук, открывая холодильник. — Сам подвинься, — не отрываясь от экрана, огрызнулась она. — Тут полкухни свободно. Чонгук закатил глаза и достал упаковку сока. Он мог бы попросить домработницу приготовить что-нибудь, но это требовало разговора, а разговаривать не хотелось. Из динамика телефона Юны донёсся чей-то голос, громкий, мягкий, с придыхательными интонациями, от которых сводило зубы. — А ещё я нашёл вот такие наклеечки, смотрите! С утятами! Правда они чудесные? Чонгук поморщился и глянул на экран через плечо сестры. Там какой-то парень с пушистой чёлкой и в дурацкой шапке демонстрировал камере что-то маленькое и жёлтое. — Что за хуйня? — вырвалось у него. — Это Тэхённи, — Юна даже не повернулась. — Не твоё дело. — Тэхённи? — он снова посмотрел на экран. Парень теперь приклеивал утят на обложку какого-то блокнота с восторженным выражением лица. — Это пацан вообще? — Ты тупой или прикидываешься? — Просто он выглядит как… — Чонгук замолчал, подбирая слово. — Как кто? — Как пидор. Юна наконец-то оторвалась от телефона и посмотрела на брата с выражением, которое явно переняла у матери. — Ты реально мудак, знаешь? — Просто говорю как есть. — Он пожал плечами и отхлебнул сок прямо из упаковки. — Чувак носит шапку с ушами и визжит над наклейками. Выводы сами напрашиваются. — Он стильный, — Юна демонстративно прибавила громкость. — В отличие от некоторых, кто застрял в эстетике бэдбоев двухтысячных. — Стильный, — фыркнул Чонгук. — Стильно выглядит как девчонка? — Он не выглядит как девчонка, он выглядит как он. И у него десять тысяч подписчиков, между прочим. — Десять тысяч больных на голову людей. Юна закатила глаза. — Просто свали уже. Мешаешь смотреть. Чонгук хмыкнул, допил сок и бросил пустую упаковку в сторону мусорки. Упаковка пролетела мимо и шлёпнулась на пол. Он даже не обернулся. — Наслаждайся своим педиком. — УЁБЫВАЙ ОТСЮДА! — донеслось ему вслед, и он почти улыбнулся. Раздражать Юну было одним из немногих развлечений в этом доме, которое ещё не приелось. Так прошло несколько дней. Чонгук успел напиться на вечеринке у Мингю, проснуться в чужой квартире с головной болью и смутными воспоминаниями о какой-то девчонке, имени которой он так и не спросил. Успел погонять на байке по ночному городу, пока ветер не выморозил все мысли из головы. Успел поругаться с отцом из-за всё той же стажировки, хлопнуть дверью и уехать к Ынсоку, где они до четырёх утра играли в приставку и курили на балконе. Обычная неделя. Обычная жизнь. И всё равно что-то зудело где-то на периферии сознания, какое-то смутное раздражение, которое он не мог ни определить, ни прогнать. В тот вечер он лежал на кровати, листая ленту без особой цели. Мелькали посты друзей, реклама, новости, какие-то мемы, ещё реклама… И вдруг в рекомендациях появилось лицо. «TaeTae_Softie: Моя коллекция кофточек с бантиками 🎀 *самое милое видео*». Чонгук замер. Превью показывало того самого парня, но уже без дурацкой шапки. Светлые волосы, чёлка, огромные глаза с каким-то щенячьим выражением. И эта кофта, господи, с бантом под воротником, будто ему лет пять, а не… сколько ему там? Первым порывом было пролистнуть дальше. Но большой палец почему-то завис над экраном. «А почему бы и нет?» — подумал он. — «Поржать можно.» Он нажал на видео. Экран заполнился той самой комнатой с бесчисленным количеством плюшевых приблуд, только теперь Чонгук рассматривал её внимательнее. Маленькая. Тесная. За спиной у парня виднелся край кровати, застеленной покрывалом с какими-то зверушками, и полка с плюшевыми игрушками. Детский сад, блять. — Привет-привет! — защебетал парень, и его голос резанул по ушам своей приторностью. Он не был высоким, скорее бархатным но с ужасно раздражающим придыханием. — Сегодня я покажу вам свою коллекцию самых любимых кофточек! Вы столько раз просили, и вот я наконец собрался! Чонгук хмыкнул. Парень начал доставать из шкафа вешалки одну за другой, и каждую представлял так, будто это был музейный экспонат. Вот эта с рюшечками куплена на Хондэ, а вот эта с вышитыми вишенками найдена в секонд-хенде, можете себе представить? А вот эта, смотрите, смотрите, с маленькими крылышками на спине! — Крылышки, — вслух произнёс Чонгук. — Он носит кофту с крылышками. Его голос был полон такого искреннего недоумения, будто он только что узнал, что земля плоская. Он продолжил смотреть. Парень на экране крутился перед камерой, демонстрируя очередной наряд, и его движения были какими-то… текучими. Плавными. Когда он поворачивался, полы кардигана разлетались, как лепестки, и он ловил их руками, смеясь. «Господи, он реально кайфует с этого», — подумал Чонгук с раздражением. В комментариях под видео творилась вакханалия обожания. [bunny_latte]: Тэхён в кофте с крыльями это то, ради чего я живу [peach_mochi_xx]: он такой красивый я не могу больше 😭😭😭 [minnie_peach]: когда он крутился я потеряла 10 лет жизни от милоты [soft_cloud_77]: самый идеальный мальчик на свете Чонгук скривился. «Идеальный мальчик». Этот? С его бантиками и противным голосом, и этой манерой говорить, растягивая гласные, будто весь мир должен замереть и слушать его щебетание про тряпки? Он хотел выключить. Но парень на экране начал показывать следующую кофту, и Чонгук почему-то (почему, блять?!) всё ещё смотрел. «Просто чтобы понять, на кой хрен люди на это подписываются». Минута превратилась в пять. Пять превратились в пятнадцать. Видео закончилось, и Чонгук с удивлением обнаружил, что смотрел до самого конца. — Какого хрена, — пробормотал он, глядя на экран с рекомендациями следующих видео. Там было ещё штук десять превью с этим же лицом. «Утренняя рутина 🌸», «Распаковка посылок с Али», «Мой макияж? (спойлер: его нет!)», «Q&A: отвечаю на ваши вопросы». Он закрыл приложение. Потом открыл снова и посмотрел на список рекомендаций. Потом закрыл опять, бросил телефон на кровать и уставился в потолок. Что это было? Почему он вообще досмотрел? Видео было тупым, парень был раздражающим, контент был рассчитан явно на двенадцатилетних девочек или на таких же… таких же как он. Педиков. Чонгук перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Просто было скучно. Вот и всё. Скучно, и он искал что-то, над чем можно поржать. А этот чувак как раз идеально подходил для роли клоуна.

⊹₊｡ꕤ°₊ ⊹

Тэхен стоял посреди супермаркета и смотрел на полку с лапшой быстрого приготовления с таким выражением лица, будто решал судьбу вселенной. Пачка «Шин Рамён» стоила тысячу двести вон. Самая дешёвая, без названия, с подозрительно бледной упаковкой — семьсот. Разница в пятьсот вон. На эти пятьсот вон можно было бы купить… ничего полезного, если честно. Но пятьсот вон это пятьсот вон. Он взял дешёвую. Потом положил обратно и взял «Шин Рамён». Потом снова поменял. Стоящая рядом женщина покосилась на него с плохо скрытым беспокойством, и Тэхен выдавил улыбку, схватил обе пачки и быстро отошёл к другой полке, где можно было страдать над выбором в относительном одиночестве. Яйца были нужны. И молоко. И что-то похожее на овощи, потому что он уже неделю питался исключительно углеводами, и кожа начала на это жаловаться, что было недопустимо для человека, чья внешность являлась рабочим инструментом. Он посмотрел на ценник под яйцами. Посмотрел на цифру в банковском приложении. Вздохнул. Десять яиц вместо тридцати. Молоко самое маленькое, в пакетике. Морковка штучно, две штуки. На кассе получилось восемь тысяч триста вон, и кассирша посмотрела на его покупки с таким сочувствием, будто он был бездомным котёнком. Тэхен улыбнулся ей своей самой лучезарной улыбкой и вышел на улицу. Январский ветер тут же забрался под плюшевую куртку, и он поёжился, прижимая пакет с продуктами к груди. Сумка-медвежонок болталась на плече, совершенно неуместная в этом сером зимнем пейзаже, как яркое пятно краски на чёрно-белой фотографии. Он шёл домой пешком, потому что автобус стоил денег, а деньги были нужны на другое. На что именно — он пока не решил, но точно на что-то более важное, чем поездка в транспорте. По дороге он думал о том разговоре в чате блогеров, который случился вчера. Один из парней, Сону, у которого был похожий по тематике канал, рассказывал про свой опыт с платной подпиской. Ничего такого, правда, говорил он. Просто фотки в пижаме, видео из спортзала, иногда что-то вроде «день со мной». Фанаты платят за ощущение близости, за иллюзию того, что они видят что-то особенное, недоступное остальным. «А откровенный контент?» — спросил кто-то. «Можно и без него», — ответил Сону. — «Хотя с ним, конечно, больше платят. Но это уже на твоё усмотрение». Тэхен тогда промолчал, но мысль засела где-то в голове и теперь периодически всплывала, как надоедливый поплавок. Он не собирался снимать ничего… такого. Боже упаси. Он даже на пляже чувствовал себя неловко без футболки. Но фотографии в красивой пижаме? Видео утренней рутины, где он потягивается в кровати с заспанным лицом? Это же не откровенность, это просто… интимность. Другой уровень близости с аудиторией. И деньги. Деньги были бы очень кстати. Он дошёл до своего дома, поднялся на четвёртый этаж по лестнице (лифт не работал уже третий месяц), открыл дверь и замер на пороге. Квартира была холодной. Он забыл оплатить отопление. — Блин, — тихо сказал Тэхен в пустоту. — Блин, блин, блин. Он поставил пакет на пол, стянул ботинки и прошёл в комнату, кутаясь в куртку. На столе лежал ноутбук, рядом с ним — кольцевая лампа, его верные спутники. За окном начинало темнеть, и город загорался огнями, которые отражались в стёклах, как рассыпанные звёзды. Тэхен сел на кровать, подтянул колени к груди и уткнулся в них подбородком. Иногда ему хотелось позвонить маме. Сказать «мам, я облажался, можно я вернусь?». Но он знал, что последует за этим: снисходительный вздох, «я же говорила», а потом условия, условия, условия. Нормальная работа. Нормальная одежда. Нормальное поведение. Он не мог. Лучше уж пусть он замёрзнет в этой квартире, чем вернётся к нормальности. Телефон завибрировал, и он машинально посмотрел на экран. Уведомление от Сону в личку: «Эй, ты думал над тем, о чём мы говорили? Могу скинуть ссылку на платформу, которую использую. Там хорошие условия». Тэхен смотрел на сообщение так долго, что экран успел погаснуть. А потом набрал ответ: «Скинь».

⊹₊｡ꕤ°₊ ⊹

Утро Чонгука начиналось в полдень, как и положено студенту второго курса, который последний раз был на лекции примерно никогда. Он проснулся от звука газонокосилки за окном и мысленно проклял садовника, родителей, которые наняли этого садовника, и заодно всю концепцию газонов как таковую. Кому вообще нужна идеально подстриженная трава в январе? Это же Корея, тут должен лежать снег, а не зеленеть лужайка, на которую потратили столько денег, что можно было бы накормить небольшую деревню. Он сел на кровати и потянулся, хрустнув позвоночником. Телефон показывал четырнадцать сообщений в групповом чате. Мингю скидывал мемы. Ынсок жаловался на похмелье. Кто-то постил адрес очередной вечеринки на эти выходные. Всё как всегда. Чонгук пролистал сообщения без особого интереса, закинул телефон обратно на тумбочку и побрёл в ванную. Отражение в зеркале было так себе: помятое лицо и тёмные круги под глазами. Татуировка на руке, набитая в восемнадцать, когда он решил, что это способ восстать против родительских ожиданий. Ещё одна на рёбрах, про которую родители до сих пор не знали. Пирсинг в брови, который мать называла «этот ужас», а отец просто игнорировал. Он был красивым, объективно. Резкие черты лица, тёмные глаза, широкие плечи и руки, которые выдавали регулярные визиты в спортзал. Девчонки вешались на него пачками, и он принимал это как должное, как ещё один бонус к золотой ложке, с которой родился. Но сегодня отражение казалось каким-то… пустым. Как витрина магазина, за стеклом которой ничего нет. Он умылся, почистил зубы, натянул первые попавшиеся джинсы и чёрную футболку и спустился вниз. Кухня была пуста. Родители уехали ещё утром, то ли на какую-то встречу, то ли на благотворительный обед, он не прислушивался. Домработница оставила на столе завтрак под крышкой: омлет, тосты, свежевыжатый сок. Всё идеально. Всё безвкусно. Он съел половину, сбросил тарелку в раковину (пусть домработница разбирается) и пошёл в гостиную. Юна была там, конечно. Развалилась на диване с телефоном, как обычно. — Родители где? — спросил он, падая в кресло напротив. — Какой-то приём. Вернутся поздно. — Окей. Они помолчали. Из телефона Юны снова доносился тот голос, и Чонгук почувствовал, как липкое раздражение дёрнулось в животе. — Ты опять его смотришь? — спросил он, стараясь звучать равнодушно. — А тебе какое дело? — Никакого.— он замялся. — Сколько ему лет вообще? Юна подняла на него подозрительный взгляд. — С чего такой интерес? — Просто спрашиваю. Он выглядит как малолетка. — Ему семнадцать. Доволен? Семнадцать. На пять лет младше. Школьник, по сути. — И что, родители нормально относятся, что он вот так… — Чонгук неопределённо махнул рукой. — Выставляет себя? — Он живёт отдельно, — Юна пожала плечами. — Сам зарабатывает. Взрослый типа. — В семнадцать? — Некоторые в семнадцать уже самостоятельные. В отличие от некоторых двадцатидвухлетних, которые до сих пор на родительской шее сидят. — Эй! — Что? Правда же. Чонгук открыл рот, чтобы огрызнуться, но понял, что крыть нечем. Он действительно сидел на родительской шее. И в отличие от парня с бантиками, его это вполне устраивало. Хотя… парень с бантиками, который живёт сам в семнадцать лет, это немного другая картинка, чем та, которую Чонгук себе представлял. — Дай посмотреть, — вдруг сказал он. Юна уставилась на него так, будто у него выросла вторая голова. — Чего? — Телефон дай. Хочу глянуть, что там за контент такой. — Ты же говорил, что он педик. — Говорил. И что? Мне нельзя посмотреть на педика? Юна прищурилась. — Ты странный. — Я любопытный. — Ты странно любопытный. — Блять, Юна, дай просто телефон, я верну через минуту. Она колебалась ещё секунду, потом закатила глаза и швырнула ему телефон. — Только не лезь в мои сообщения. — На кой хер мне твои сообщения, — пробормотал он, открывая ютуб. Канал «TaeTae_Softie» был уже открыт. Десять тысяч подписчиков. Двести видео. Последнее выложено два дня назад: «Зимний лукбук: как оставаться милым в холода ❄️». Чонгук кликнул. Экран снова заполнился этой комнатой с мягким светом и придурковатым лицом. Парень был одет в свитер с воротником, который доходил ему до подбородка, и в шапку с помпоном. На щеках румянец от холода. — Всем привет! — защебетал он. — Сегодня у нас морозная тема! Чонгук смотрел. Парень показывал разные свитера, шарфы, перчатки. Рассказывал, как сочетать цвета, как согреться и при этом выглядеть стильно. Временами смеялся, и смех был таким… чистым. Будто этот человек не знал ни цинизма, ни разочарования. «Наивный придурок», — подумал Чонгук. Но не выключил. Видео закончилось, и автоплей включил следующее. Потом ещё одно. Потом ещё. — Эй! — голос Юны вырвал его из оцепенения. — Ты там уснул, что ли? Верни телефон! Чонгук моргнул и посмотрел на время. Прошло сорок минут. Сорок минут он смотрел видео про одежду и наклейки. Он резко швырнул телефон обратно сестре, встал и вышел из гостиной без единого слова. — Эй, ты чего? — крикнула Юна вслед. — Понравилось, что ли? Он не ответил. Поднялся в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать. Сердце почему-то ходило ходуном от странного ощущения раздражения и стыда. Он открыл свой собственный телефон, вбил в поиске «TaeTae_Softie» и завис. А что он, собственно, только-что хотел сделать?.. Закрыл приложение. Открыл снова. Закрыл, вырубил телефон и запульнул его от греха подальше. — Бля, — выругался он вслух. — Какого хрена.

⊹₊｡ꕤ°₊ ⊹

Прошла ещё неделя. Чонгук не подписался на канал. Это было бы слишком даже для него. Но он… заглядывал. Иногда. Когда было совсем скучно. Или когда не мог уснуть. Или просто так, без причины. Он смотрел видео без звука, чтобы этот слащавый голос не лез в уши. Смотрел на руки парня, когда тот разворачивал упаковки. На то, как он щурился от смеха. На то, как поправлял чёлку. И каждый раз чувствовал это странное, тянущее раздражение, которое никак не получалось заглушить, но и перестать смотреть видео он не мог. Странная штука. Это не было интересом. По крайней мере в том обычном значении, в котором его определяли люди. Это было… исследованием. Да. Он просто пытался понять, на кой хрен десять тысяч человек смотрит эту ерунду. Социологический эксперимент. В один из вечеров он сидел у себя в комнате, листая ленту, и наткнулся на уведомление: «TaeTae_Softie начал прямую трансляцию». Он посмотрел на это уведомление так, как будто это была бомба с часовым механизмом. «Ну и чё ты пялишь блять», — сказал он себе. — «Тебе насрать». Но большой палец уже нажимал на ссылку. Экран загрузился, и там был он. Всё тот же свет, всё та же комната, всё то же лицо. Только сегодня на парне была пижама, мягкая, с принтом котят, и волосы слегка растрёпаны, будто он только что проснулся. — …и вот я думаю, может, сделать что-то новенькое? — говорил он кому-то в чате. — Типа, не знаю, больше закулисного контента? Комментарии неслись потоком. [bunny_latte]: ДА!! БОЛЬШЕ ТЕБЯ В ПОВСЕДНЕВНОСТИ [peach_mochi_xx]: тэхённи в пижамке это всё что мне нужно в жизни [minnie_peach]: ты такой милый сонный 🥺 [soft_cloud_77]: покажи как ты завтракаешь!! [cotton_candy_kim]: любой контент от тебя это счастье Парень на экране улыбнулся, и Чонгук почувствовал, как сжалось в груди. Не приятно. Скорее как спазм. — Вы такие милые, — сказал парень, и его голос был мягким, почти интимным. — Серьёзно, я не знаю, что бы делал без вас. «Жил бы нормально», — мрачно подумал Чонгук. — «Без этого цирка». Но со стрима не вышел. Парень начал рассказывать что-то про свой день: как он ходил в магазин (Чонгук подумал: «В какой магазин? Куда? Где он живёт?»), как купил новые канцелярские принадлежности («Нахрена взрослому человеку ручки с помпонами?»), как смотрел сериал перед сном («Какой сериал? Это важно?»). Чонгук поймал себя на том, что запоминает детали. Нет, стоп, какого хуя?.. Он нахмурился и уставился на экран с нарастающим раздражением. Парень продолжал болтать, комментарии продолжали сыпаться, и всё это так… так… Так затягивало. Как трясина. Как жвачка, которую не можешь отцепить от кроссовка. Как заноза, которую невозможно вытащить. «Мне просто нехер делать». Но голос в голове звучал всё менее убедительно. Парень на экране потянулся, и рукав пижамы съехал, обнажив тонкое запястье. Чонгук вдруг подумал, что мог бы обхватить это запястье одной рукой. Полностью. С запасом. Мысль была странной. Нет, не так. Мысль была отвратительной. Он резко выключил стрим и отбросил телефон так, будто тот обжёг ему пальцы. — Какого хрена, — прошептал он в тишину комнаты. — Какого. Хрена. Он встал, подошёл к окну и уставился на тёмный сад внизу. Карпы кои наверняка спали в своём пруду. Или чем там занимаются рыбы ночью. Ему было плевать. Он думал о другом. О том, что это уже не «зашёл просто поржать». О том, что он не понимает, когда это перестало быть шуткой. О том, что парень с бантиками каким-то образом залез ему в голову и отказывался оттуда вылезать. Чонгук сжал кулаки. «Это пройдет, я просто страдаю хуйней от скуки». Но даже он сам себе не верил. За окном начался снег. Первый в этом году, мягкий, пушистый, ложащийся на деревья, как сахарная пудра на рождественский кекс. Где-то в маленькой съёмной квартире на другом конце города семнадцатилетний мальчик в пижаме с котятами смотрел на те же снежинки и думал о том, хватит ли денег оплатить отопление до конца месяца. Он не знал, что алгоритм свёл его с человеком, от которого стоило бы держаться подальше. Он просто завернулся в плед, выключил лампу и закрыл глаза. А снег всё падал и падал, заметая следы и прокладывая новые пути.