Часть 1
14 января 2026 г., 16:57
Утро выдалось солнечным. Чу Ваньнин нехотя просыпался, с грустью чувствуя отсутствие Мо Жаня рядом. «Личная грелка» — как он в шутку однажды его назвал. Значит, уже проснулся. А вот ему совсем не хотелось вставать. Но шум и запах с кухни всё же не давали уснуть.
Без одеяла оказалось холодно. Поёжившись, он поплёлся на кухню — всё ещё сонный, растрёпанный.
— Доброе утро, — улыбнулся Мо Жань, отрываясь, чтобы чмокнуть своё золото в растрёпанную макушку. Пока длинные волосы струились по плечам,тёмным водопадом, запутанные, но такие мягкие и любимые. По правде говоря, он был готов просыпаться первым, даже если а четыре утра, лишь бы видеть Чу Ваньнина таким — нежным, мягким, до боли своим. Сердце каждый раз обливалось чем-то тёплым и невозможным: всё ещё не верилось, что это — его.
— Доброе, — сонно буркнул Чу Ваньнин, ставя чайник.
— Я решил, что сегодня сладкое на завтрак, — ответственно заявил Мо Жань, хоть и немного виновато: оба следили за питанием. Впрочем, он прекрасно помнил, что его мужчина — тот ещё сладкоежка.
— Со сгущёнкой? — осторожно, как бы мимоходом, уточнил Чу Ваньнин.
— Конечно, — и Мо Жань снова полез обнимать своё сонное золото, которое, прячась от яркого солнца, уткнулось личиком ему в плечо.
— Замёрз? — заботливо спросил он, только крепче обнимая.
Ответа он не увидел, но почувствовал: Чу Ваньнин отрицательно качнул головой, что-то пробурчав, не отрываясь от плеча.
И всё же отстранился, чтобы в ответ чмокнуть Мо Жаня в губы. Это быстро перетекло в медленный, ленивый поцелуй.
Пока не послышался запах гари, тянущийся от плиты и уже порядком подгоревшей сковороды.
Мо Жань тут же стушевался, быстро отпрянул, в включая сковородку, убирая сгоревший блин.
— Ну что ж, первый блин комом, — усмехнулся Чу Ваньнин, глядя на то, как Мо Жань щенячьими, виноватыми глазами смотрит на него. — Тесто ведь осталось?
— Осталось. Я новые сделаю, только не отвлекай, — нарочито строго ответил парень.
— Обычно этим занимаешься ты! — уже из ванной выкрикнул Чу Ваньнин, беззлобно.
Мо Жань тихо усмехнулся, стараясь дожарить блинчики, не спалив их окончательно. Обычно порчей продуктов и сожжённой кухней руководил именно Чу Ваньнин, а потому ему самому было неловко, что на этот раз виновником стал он.
День был тягучим и медленным. Даже в праздничные выходные пришлось немного поработать, но долго это не продлилось. Мо Жань закончил раньше и тут же направился к своему золоту.
— Ваньнин, не хочешь прогуляться, пока так солнечно? — спросил он спокойнее, не лезя, зная, что тот может взбрыкнуть, но усевшись достаточно близко.
— Там холодно, — буркнул Чу Ваньнин, одарив его привычным строгим профессорским взглядом.
— Тогда в кафе? Каток?
— Нет, — безапелляционно заявил мужчина, возвращаясь к документам. Иногда ему казалось, что Мо Жань — просто большой хаски, которого обязательно нужно выгуливать. — Если хочешь, встреться с друзьями, — уже мягче добавил он.
— Не-а, хочу с тобой, — фыркнул Мо Жань. — Может, тогда в магазин за углом и устроим домашнее свидание?
— Ладно, — протянул Чу Ваньнин, делая вид, что соглашается, но как бы нехотя. — Тогда закончу и пойдём.
— Я тогда одеваюсь, — обрадовался Мо Жань, чмокнув его в щёку. Он слишком соскучился за те пару дней, что провёл дома без него.
***
На улице оказалось холодно. Чу Ваньнин недовольно кутался в шарф, подаренный Мо Жанем, прятал руки в карманы. Они шли молча. Солнце слепило, отражаясь от снега. Мо Жань иногда что-то комментировал — вывески, места, — но шум машин, хруст снега и капюшон, закрывающий уши, мешали Чу Ваньнину что-либо услышать. — Дома расскажешь, — не вопрос, а констатация факта. Мо Жань согласно кивнул. Они оба потом забудут, о чём говорили, но это не мешало продолжать болтать — даже если ответы были невпопад. Мо Жань только посмеивался, глядя на Ваньнина, как на кота, которого разбудили и вытащили гулять, где тёплая шёрстка уже не спасает. В супермаркете тоже было нелегко. Как только Мо Жань заметил любимые конфеты Чу Ваньнина, сразу взял их — и тут же услышал недовольное ворчание. — Дорого, лучше другие, — бурчал тот, втайне радуясь, что Мо Жань запомнил. — Вино брать будем? — проигнорировав комментарий, спросил он. — Будем, — кивнул Чу Ваньнин. Готовить он не умел, поэтому в выборе продуктов полностью доверился Мо Жаню, таскаясь рядом и поддерживая бессмысленный, но тёплый диалог обо всём и ни о чём. — Я помогу тебе с готовкой, — задумчиво сообщил Чу Ваньнин. На деле это означало, что он будет стоять рядом или обнимать со спины. — Как в прошлый раз? — скептично приподнял бровь Мо Жань, вспомнив ожоги и порезы на его руках. — Нет. Я не настолько безнадёжен, — слабо огрызнулся Чу Ваньнин, делая вид, что выбирает острое. Для себя. — Уверен? — удивился Мо Жань, помня, как тот ненавидел острое. — Только если немного, — снисходительно согласился он. По дороге домой Мо Жань всё-таки бросил в него снежком — по-детски довольный. Постарался не выдать себя, когда Чу Ваньнин обернулся с немым вопросом. Но улыбка всё равно расползалась по губам. — Идиот, — тяжело вздохнул Чу Ваньнин, отворачиваясь. — Нам не по десять лет. Но стоило Мо Жаню задуматься и ускорить шаг, как он почувствовал удар в спину. Самообладание у Чу Ваньнина было лучше, но всё же треснуло, когда он выразительно посмотрел через плечо. — Ты без перчаток, — уже Мо Жань устало вздохнул, подходя ближе. Пакеты с продуктами он перекинул на запястье, чтобы взять его руки в свои и согреть дыханием. — Мо Жань! Люди же смотрят, — закипел Чу Ваньнин, тут же краснея. — Пусть смотрят, как ты мило краснеешь, — съехидничал Мо Жань. — Хотя нет. Это только для меня. — Холодно, — парировал Чу Ваньнин не слишком уверенно. — Верю, — иронично усмехнулся Мо Жань, снимая перчатки. — Возьми. — Нет, — принципиально отказался тот. — Одевай. Карманы тебя не спасают, — уже настойчивее. — И я с меньшей вероятностью заболею. — Ты не отстанешь? — раздражённо, риторически спросил Чу Ваньнин. — Не отстану, — согласился Мо Жань. Пришлось надеть перчатки. Чу Ваньнин неловко поправил его шарф, смущаясь ещё больше. Поймав момент, Мо Жань переплёл их пальцы. Чу Ваньнин не любил публичных проявлений чувств, но… так было просто теплее. Да, именно так. Ничего больше. И всё же он не отпустил.***
Дома оказалось прохладно. Мо Жань открыл окно, чтобы проветрить, но не учёл, что они гуляли слишком долго. И снова поймал на себе взгляд ледяных глаз. Окно тут же закрыли, Чу Ваньнина укутали в плед, вручили чай — без вопросов и просьб. — Не стоит так заморачиваться, я не хрустальная ваза, — пробурчал Чу Ваньнин, грея руки о чашку. — А я-то думал, с вузом встречаюсь, — цокнул Мо Жань, скрестив руки. И пусть он снова ворчал, что не хрустальный и далеко не один раз, всё равно отдался в заботливые руки. С Мо Жанем было тепло. Ужин хотелось отложить: они были голодны, но исключительно друг до друга. И просто лежать в объятиях, под фоновый шум фильма. На столе вместо полноценных блюд оказались конфеты и вино. А Чу Ваньнин, укрытый пледом и занеженный ласками, до неприличия обвивал Мо Жаня руками и ногами, не желая отпускать. — Какой же ты… — не выдержал Мо Жань, покрывая его лицо, шею, ключицы поцелуями. Руки скользнули под плед, сжимая талию. — И я тебя, — усмехнулся Чу Ваньнин, первым целуя его. От такой редкой инициативы у Мо Жаня просто сносило голову. Уже через секунду он прижимал Чу Ваньнина к себе, целуя глубже, чуть кусая шею. — Люблю, — прошептал он, улыбаясь, утыкаясь тому в грудь, пока изящные пальцы перебирали его волосы. — Мой хороший, — продолжил Мо Жань, откровенно, но всё ещё нежно, лаская под одеждой. — Ты слишком сладкий сегодня, — якобы раздражённо пробормотал Чу Ваньнин, дёргая его за волосы на затылке. Щёки горели. — А что мне делать, если ты такой? — Мо Жань состроил самое невинное выражение лица. — Какой такой? Договаривай, — учительским тоном возмутился Чу Ваньнин. — Восхитительный, прекрасный, самый лучший, любимый, — прошептал он, целуя чувствительное место над сердцем сквозь ткань. — Любишь же ты глупости говорить, — на выдохе буркнул Чу Ваньнин, уже не в силах злиться. Он закинул на Мо Жаня ногу, скидывая плед. С ним всегда было жарко. Фильм шумел где-то на фоне, совершенно неинтересный. Руки под одеждой и жадные поцелуи казались куда важнее. Чу Ваньнин всё же куснул его в протесте — не сильно, скорее чтобы не дать тому слишком растаять. — А я думал, ты сладкоежка, — наигранно обиделся Мо Жань. — Не настолько, — ответил Чу Ваньнин и сунул ему в рот конфету. Но Мо Жань, хитрец, переключился на пальцы, целуя каждый. — Да ты что, — протянул он, изображая глубокий шок. — А если так? И тут же поцеловал чувствительное место за ухом, а после прижался к шее, зная как он больше любит, немного покусваая. — Это уже нечестно! — возмутился Чу Ваньнин. Его протест утонул в тихом, заразительном бархатном смехе.
