Менталитет близнецов

— Минён, мне больше не к кому обратиться. Минён, не дойдя до комнаты, резко разворернулась в полоборота и посмотрела на Тэхёна пустым взглядом. — Приди в чувства. Я окажу ему первую помощь, но после везешь в больницу! — Ты же знаешь, что подумает полиция, если я так поступлю, — голос Тэхёна сорвался на хрип. — Они закопают это дело, а меня сделают главным подозреваемым. Девушка нахмурилась. Тонкие, идеально подведённые брови сошлись у переносицы. — А что я могу подумать, тебя не волнует? — она сделала шаг навстречу, и её указательный палец резко ткнул его в грудь, прямо в солнечное сплетение. — Вдруг это ты его избил и не хочешь брать ответственность. — Разве я способен на такое? Минён изучающе осмотрела его с ног до головы. Заметила бледность, проступающую сквозь загар, и тени под глазами, такие же глубокие, как у неё самой после ночных дежурств. — Нет, — наконец сказала она. — Ты способен на более ужасные вещи. Именно поэтому я сто раз пожалею, что открыла эту дверь. Она развернулась и пошла по коридору, следуя за пятнами на полу. Тэхён, как привязанный, последовал за ней. В гостиной, на том самом диване, где они иногда смотрели фильмы, лежал Дэхён. Тэхён накрыл его старым пледом, но из-под него свисала бледная, с синими прожилками вен на запястье, рука. На полу, рядом с диваном, стояла тазик с розовой водой и окровавленными тряпками — жалкие попытки Тэхёна привести брата в чувство до приезда Минён. От этих попыток веяло таким бессилием, что у Минён сжалось сердце. Она замерла в двух шагах, её профессиональное чутье уже анализировало ситуацию: положение тела, цвет кожи, характер пятен на полу. Затем её взгляд поднялся на лицо. Плед скрывал тело, но оставлял открытым лицо от носа до лба. Оно было того же мертвенного, фарфорового оттенка, что и рука. Губы, слегка приоткрытые, отливали синевой. Над левым глазом цвёл свежий, багрово-лиловый синяк, чудовищно яркий на бледности кожи. Главное была неестественная впалость левой щеки и странный угол наклона головы. Девушка резко обернулась, уставившись на Тэхёна, стоящего в дверном проёме.   — Ты не говорил, что у тебя есть брат-близнец, — сказала Минён и подошла ближе, опускаясь на колени. С собой у неё была стандартная аптечка медика. Минён потянулась проверять дыхание, и пока два пальца упирались в шею Дэхёна, Тэхён ответил: — Он жил с мамой. Минён замерла. Ей очень хотелось взглянуть на Тэхёна, хотелось увидеть на этом лице гримасу, противоположную улыбке, которая мелькает уж больно часто. Но девушка не стала смотреть. — Обещал же, что не будешь её искать, — прошептала она, открывая кейс и доставая одноразовый шприц, ампулы с препаратами. Девушка делала укол, вводя препарат, поддерживающий сердечную деятельность, в найденную вену.  — Мне было интересно, какого это — жить с матерью? — Тэхён поднял глаза, уставился в её спину, в стежки на её кожаной куртке, взавиток белых волос на затылке. — Получать её любовь, её заботу. «Почему она бросила меня, Минён?» — Утолил свой интерес? — Нет, — Тэхён сглотнул. — Она умерла. Опираясь на колени, Минён поднялась. Её рука невольно потянулась к Тэхёну, чтобы приободрить того хлопком по плечу (как она делала раньше), но девушка тут же отдёрнула себя, сложила свои медикаменты и жестом показала, что надо поднимать Дэхёна. — Так ты поможешь? — Помогу. Они перенесли тело на заднее сиденье её внедорожника. Действовали молча, слаженно, как команда скорой. Тэхён позвонил именно Минён, потому что она работала в частной, прекрасно оборудованной клинике своего отца. Туда не придут с обыском без ордера. Там можно спрятать что угодно и кого угодно.  Девушка села за руль, Тэхён на пассажирское. Машина тронулась, мягко катя по ночным, пустым улицам. В салоне пахло кожей, антисептиком и слабым ароматом её духов. — А сколько ему? — спросила Минён, не отрывая глаз от дороги.  Тэхён смотрел на её профиль, освещённый неоновым светом витрин, и не мог оторваться. Они так давно не виделись. — Вы одногодки? — уточнила, когда парень промолчал. — Да, — выдавил Тэхён. — Девятнадцать ему.  Минён кивнула, дальше они ехали в тишине.  — Ты знаешь, кто это сделал? — спросила Минён через несколько кварталов. Тэхён покачал головой, хотя она этого не видела. Потом понял и прохрипел: — Нет. — Планируешь что-то делать? — Вот думаю вернуться в лучшие года, — ответил Тэхён и натянул капюшон на голову. Минён резко дала по тормозам и повернула голову, нахмурившись. Её глаза сверкнули в темноте. — Ты шутишь? Тебе нельзя в школу. — Нет, — простодушно ответил Тэхён, в то время как на его лице расплылась невинная улыбка. — Я просто мирно отсижу пару уроков, а то за прогулы моего бедного брата отчислят. Светофот сменился на зелёный. Минён рванула с места, шины взвизгнули по асфальту. Она больше не смотрела на него. Она смотрела на дорогу, но её взгляд был остекленевшим, устремлённым куда-то далеко вперёд, в ту точку, где её решение помочь ему начало выглядеть не просто ошибкой, а падением в глубокую, тёмную яму, из которой, возможно, уже не будет выхода. А Тэхён сидел, уткнувшись лицом в стекло, и на его губах ещё дрожал отзвук той жуткой, невинной улыбки.  Парень вернулся домой на рассвете и принял для себя непростое решение. Первым делом он открыл комод в комнате Дэхёна и выпотрошил всё, что там находилось. Содержимое было жалким в своей аккуратности: сложенные простыни, несколько пар носков, заштопанных до дыр, стопка футболок с выцветшими детскими принтами. На самом дне, под всем этим тряпьём, он нащупал спортивные штаны, а на стуле рядом с кроватью висела школьная форма, состоящая из брюк и неказистой рубашки. Тэхён взял её в руки. Ткань была тонкой, дешёвой, от частых стирок приобрела жесткость наждачной бумаги. Брюки-слаксы неопределённого тёмно-синего цвета. Рубашка — белая, вернее, серовато-белая, с несвежим воротником и пуговицей, которая висела на одной нитке. «Я это в жизни не надену», — подумал он и пошёл в свою комнату.  Вещей у Тэхёна было немного, правильнее сказать — мало, но среди них затесались чёрные брюки, которые он сам носил в школу при детдоме. Рубашку взял у Дэхёна, а сверху накинул худи. Он посмотрел в зеркало ещё раз. Отражение было гибридным уродцем. Он не был похож на Дэхёна, но если прищуриться… если не всматриваться в детали… Да. Похож. ///// «Он серьёзно пришёл после произошедшего? Да у него с головой проблемы!» «Подлатал себя быстро, но что это за вид? У него были такие шмотки?» «Да по-любому обворовал кого-то, на видео от его кофты и клочка не осталось.» Шёпот со всех сторон уже порядком раздражал Тэхёна, но парень упорно делал вид, что он глухонемой. Его бесили жалостливые взгляды, которые на него бросали такие же убогие, как его брат; громкий, нарочитый смех компаний парней, который обрывался, стоило ему пройти мимо; разговоры, полные фальшивого сочувствия и едва скрытого злорадства. Само его нахождение в этом курятнике вызывало в нём тошноту.  «Право, что я здесь забыл?» — метнулась в голове мысль. Проснувшись в такую рань, какая-то часть его жалела о выбранном пути. Как бы то ни было, отступать уже поздно. Дверь захлопнулась. И ключ был с той стороны. Тэхён зашёл в школу, не зная даже примерного нахождения кабинета. Он осмотрел поток школьников и последовал за ними, в конце длинного коридора на огромном стенде вывешено расписание всех классов, начиная со старшей школы. — 3 класс, группа… — пробормотал себе под нос, подходя ближе. Он не знал номера группы. За те недели, проведённые с Дэхёном, он выудил кучу мелочей — что брат боится громких звуков, что он добавляет в чай две ложки сахара, что он поёт под нос французские песенки матери, не зная слов. Но номер класса? Это казалось такой ничтожной деталью. Дэхён всегда ловко уводил разговор. — Первая, — прогремело у него над самым ухом. Тэхён перевел взгляд на фигуру, стоящую рядом. Парень его роста со светлыми волосами. — Ты людям обзор загораживаешь. Тэхён прищурился. Что-то в этом типе ему не понравилось сразу. — Не ебёт, — бросил он, а после уловил секундное удивление на лице собеседника, который тут же развернулся и ушел в неизвестном направлении. Тэхён проследил за ним взглядом, потом махнул рукой. «Наверное, Дэхен бы так не сказал», — подумал он. Прозвенел звонок. Толпа хлынула, расходясь по классам. Он остался один в опустевшем коридоре, всё ещё вглядываясь в распечатанные колонки цифр и букв. Кабинет 21. Где это, чёрт возьми? Он три раза обошёл все этажи, поднимаясь и спускаясь по лестницам, пока его не поймала за рукав пожилая женщина в строгом черном костюме и с пучком седых волос, туго стянутых на затылке. Её лицо напоминало высохшее яблоко. Было ощущение, что она работает в поминальном бюро, но уж точно не в школе. — Это что такое? Вы гляньте! — она, не церемонясь, впилась пальцами ему в шиворот и потащила за собой, её каблуки отчаянно стучали по кафелю. — Учебный день не успел начаться, а Ваши уже прогуливают! Женщина пихнула его в кабинет с такой силой, что он едва удержался на ногах, чуть не рухнув на учительский стол. В классе воцарилась тишина. Ли Сонён, щупленькая женщина в сарафане, подскочила со своего места и принялась унижаться перед звеном выше. Она сначала извинялась, размахивая руками во все стороны, а только потом посмотрела на прогуливающего. — Дэхён-а? — ахнула она. — Как тебя угораздило? Ты же всегда первым приходишь, что-то болит? Тэхёна это настолько рассмешило, что он не смог сдержать усмешки. У Дэхёна щас столько всего болит! — Что смешного? — нахмурилалась старший учитель. Ли Сонён засуетилась ещё сильнее. — Кёнджан-ним, я накажу его по всей строгости, вы можете со спокойной душой идти, я всё улажу! Она почти вытолкала коллегу за дверь, непрерывно кланяясь. Как только дверь закрылась, женщина выдохнула, и всё её тело обмякло. Накрывая лицо ладонями, она села за свой стол и тихо сказала: — Дэхён-а, подойдёшь ко мне после урока, а сейчас садись на место. Тэхён посмотрел на неё с той же жалостью, с которой сталкивался в коридорах этой школы. Он невольно оглядел весь класс, увидев лишь три свободных места, какое-то из них — его, только какое? Место на первой парте очень подходит заучке, от которого классная не ожидала прогулов, но садиться туда не хотелось, поэтому этот вариант отпадает. Было ещё место у окна, рядом со спящим парнем, который выглядел чересчур неряшливым, и другое место, которое всё было в чернильных надписях. Подойдя ближе, Тэхён нахально ухмыльнулся, осознавая, что это и есть место той самой «шлюхи Дэхёна». Всю площадь парты занимали гадости и оскорбления. Неужто Ли Сонён не видела их? Мусор. Бросив рюкзак на соседний стул, Тэхён сел, замечая каждый вонючий взгляд со стороны. Сам для себя он в голове уже сделал пометки насчёт виновных того инцидента, после которого его брат пришёл в таком состоянии. Хотя судить ещё рановато. Были те, кто скалился, едва поворачивался назад, а были и те, кто не смел поднимать головы от парты, — жертвы. Урок длился вечность, за это время Тэхён успел и поспать, и порисовать на парте. Дисциплина в классе отсутствовала, поэтому каждый занимался своим делом, пока учительница старательно делала вид, что ничего не замечает. — Так, на этом всё, — наконец сказала Ли Сонён, собирая свои бумаги. — Следующий урок у вас какой? — Она порылась в сумке, нашла расписание. — История Кореи будет совмещённая с четвёртой группой в 7 кабинете. Не опаздывайте! Ли Сонён ушла, позабыв о своем прогульщике, и Тэхён хотел уже вставать, как почувствовал, что сзади его душат.  — Ну что, красавчик, поправился? — прошипел голос прямо над ухом. — Пришёл за второй порцией? Второй голос, чуть поодаль, фыркнул: — Смотри-ка, шмотки новые. Папик появился, что ли, который отмывает тебя после… — он не договорил, заливаясь гнусным смешком.  Перед Тэхеном замелькали ехидные физиономии, которые через раз вкидывали какую-то шутку, различить которую у него не было сил. Парень резко подорвался с места, откинув при этом парту перед собой. Человек, душивший его, ослабил хватку от неожиданности, за этот момент Тэхён вырвался. Он схватил подлеца за правую руку и вывернул её в другую неестественную сторону, а лишь после взглянул на человека. На удивление это был миловидный парень с короткими коричневыми волосами, который с ужасом смотрел на свой новый дефект. — Ты больной?! — крикнул его друг, шутивший всё это время. Он бросился к ногам, утешая плачущего. Второй друг стоял в каких-то паралифлениях, его трясло при виде перелома. — Справку предоставлю, — съязвил Тэхён, хватая свой рюкзак.  Игнорируя толпу зевак, он перешагнул через сидящего на корточках парня с переломом. Остановился. Наклонился ещё раз, и погладил того по волосам, как гладят собаку. — В следующий раз личико твоё прекрасное подпорчу, — прошептал он так тихо, что услышал только парень и его друг. И ушёл. Тэхён не стал заострять внимание на этом инциденте, потому что ему показалось, что это ребяческий поступок по сравнению с тем, что сделали с Дэхёном. Значит, это был кто-то другой. Выйдя из кабинета, ему в нос ударил резкий запах хвои, он стал искать его источник, пока не столкнулся с смотрящей на него в упор коротко стриженным брюнетом. Одет он был свободно. «Плюет на устав школы?» Их гляделки длились несколько секунд, пока к брюнету не подошёл кто-то из младшеклассников и не потянул за рукав. Брюнет отвернулся, а Тэхен тут же забыл о нём, погрузившись в поиски нужного кабинета. Постепенно коридоры опустели. Тэхён вновь блуждал по лабиринту, не в силах разобраться в нумерации. Спускаясь на второй этаж, рядом с ним промчался какой-то парень. На одной ступеньке с Тэхёном он оступился и уже мог бы распрощаться со своей головой, если б Ким резко не схватил его за чёрный рюкзак, предотвращая падение. — Куда летишь? — раздражённо спросил Тэхён, удерживая его на весу, как котёнка. Удостоверившись, что тот может стоять, — отпустил. — Господи, спасибо! — парень заулыбался во все тридцать два зуба. На голове у него была нелепая вязаная шапка с помпоном, а на шее небрежно повязан красный галстук, конец которого уже попал под молнию куртки. — У меня сейчас история, и я опаздываю! — Какой класс? — Третий класс, — а после добавил: — четвертая группа. — Мне туда же, веди. — Ах, ты новенький? Впервые тебя вижу, — удивился он, — я то тут почти всех знаю. Видимо, они с братом не сильно-то и похожи, — мелькнуло у Тэхёна. Ким смотрел на него искоса. Парень болтал без умолку, его глаза за стёклами очков блестели от возбуждения. Он казался… безобидным. — Нет, не новенький, — выпалил Тэхён. — А как звать? Я Пак Чимин, — назвался парень и протянул руку. Рукопожатие было тёплым и слишком открытым. Почему-то Чимину не хотелось врать. — Дэхен. И вот они уже шли вместе. Чимин без остановки рассказывал что-то про учителя истории, про вчерашний матч, про то, как ему не даётся тригонометрия. Его болтовня была белым шумом, приятным фоном. Зайдя в класс, Тэхён не заметил такого же пристального внимания, как до этого. Никто не шушукался, и даже не показывал пальцем. У учительского стола столпились пару учеников, из-за чего Тэхён не смог разглядеть историка. Сам кабинет был намного просторнее, оттого парень немного затормозил. Куда сесть? — Давай со мной, в самый конец, — предложил Чимин, хватая за рукав жилетки. Они разместились за последней партой у окна. В этом классе царила бетонная тишина, нарушаемая только голосом учителя, которого Тэхён не слушал, потому что Чимин сунул ему в ухо второй наушник и включил какой-то свой, невероятно жизнерадостный поп-плейлист. Пол-урока Тэхён чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он ловил его периферическим зрением — где-то слева, ближе к центру, но как только пытался найти источник — взгляд исчезал. Со звонком они с Чимином стали собираться вместе, как старые приятели. Но удача, если её можно так назвать, снова отвернулась от Тэхёна.  — Все свободны, кроме Ким Дэхёна. «Сколько можно?» — подумал про себя Тэхён и с раздражением поднял взгляд на молодого учителя, который походил на ровесника. Он поднялся под шёпот и прошёл к учительскому столу. И только сейчас его глаза округлились, ведь перед ним был его давний друг... — Доставай тетрадку, — произнёс тот, делая вид, что чем-то занят в своём компьютере. — О какой тетради речь? — нахмурился парень. — С домашним, — Чон Хосок приспустил свои очки, услышав колющие нотки агрессии из слов Тэхёна. — С какой стати домашнее проверяется только у меня? — Дэхён, если ответишь мне на вопрос — я перестану требовать от тебя задания. — Ну... — Ты правда один в семье? Тэхён замер. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок.  — Вы... Правда, я один в семье, — ему в ответ лишь горько усмехнулись. — Тэхён-а, хватит в цирке выступать. — Хосок поднялся со своего места, выходя из-за стола. — Ты что здесь делаешь?