Одна из нас

      От Нико Робин несло цветами и смертью. Не кровью, как после сражения от самого Зоро: клинки — очень личное оружие, приходится общаться с противниками на близком расстоянии. Нико Робин предпочитала не пачкать руки.      То есть, не свои руки. То есть, свои, но…      Аргх, проклятые дьявольские фрукты! В общем, Нико Робин действовала издалека, и в этом не было ничего хорошего. Как и в её опасной улыбочке. Как и в её нелепом желании остаться на корабле будущего короля пиратов. Хуже всего — будущий король пиратов, конечно, позволил этому произойти.      И поначалу все относились к ней, как оно того и стоило — с настороженностью и опасением. Кроме официанта, конечно, но этого уже ничто не спасёт (ками, жги).      Когда Зоро устроился у двери на кухню, тот встретил его своими нелепыми приподнятыми бровями. Зоро не стал ничего объяснять, но, похоже, недоверчивых взглядов в сторону новой пассажирки хватило: Санджи выдохнул дымом прямо Зоро в лицо и сообщил, что дама ни за что не опустится до такого, чтобы отравить их еду. И вообще чью-либо еду. К тому же, на кладовую Усопп недавно повесил хитрые замки, которые отлично работали против Луффи, но это к делу не имеет никакого отношения!      Зоро всё равно не покинул своего поста: уснул, обняв катаны, и просыпался от каждого шороха, каждого неловко оброненного шёпота.      О том, что Нико Робин пришлось ночевать в комнате Нами, Зоро подумал уже ближе к рассвету. И слегка запаниковал: ноги понесли его совсем не в ту сторону, он был в этом уверен, но каким-то невообразимым образом он всё-таки оказался у нужной двери. И чуть не столкнулся с Нико Робин: та как раз выходила в коридор, и от неё всё ещё пахло смертью — и немного мандаринами.      — Доброе утро, мистер мечник, — Нико Робин фальшиво улыбнулась, и рука Зоро сжала покрепче рукоять Вадо.      Глаза Нико Робин стрельнули вниз, и улыбка её стала ещё шире, а потом она обошла его и отправилась куда-то в сторону палубы.      Зоро привык доверять инстинктам, и пока они не кричали о том, чтобы стоило бросаться в бой. Он приоткрыл дверь комнаты и заглянул внутрь.      Нами оторвала взъерошенную голову от подушки и пробурчала:      — Что, завтрак уже? — а потом добавила, чуть подумав. — Или ты просто заблудился?      Зоро громко выдохнул. Нами перевернулась на другой бок.      — Гуляй давай. Будешь денег должен — за то, что не стучишься.      И Зоро даже не стал язвить в ответ.      Нико Робин подкупила Нами — сначала деньгами, а потом чем-то иным, от чего та стала гораздо больше болтать. Может, действительно было что-то освобождающее в том, чтобы не быть единственной девушкой на корабле. Может, Нами умела отлично притворяться — то есть, конечно, она умела отлично притворяться. Но было в этом и что-то искреннее. И Зоро даже не мог её в этом обвинить: видеть всех чуть более беззаботными было приятно. Команда имела право терять бдительность, пока не терял бдительности он сам. Хотелось бы, конечно, чтобы они этого не делали, но Зоро работал с тем, что есть. Это новое «отвечаю не только за свою спину» здорово помогало в тренировках.      Робин строила для Усоппа, Луффи и Чоппера лабиринты из собственных рук, и когда те поднимались башней, а потом рассыпались лепестками вместе со скатывающимися на палубу хохочущими мальчишками, это было… Зоро бы в этом не признался, но у него странно вздрагивало сердце. Впрочем, сердце — тоже мышца, его тоже стоит тренировать.      Когда официант прекращал свой феерический поток комплиментов, он подавал даме кофе. В пять утра, когда на камбузе начинался день, ветер иногда доносил до сонного Зоро обрывки разговоров, в которых было куда меньше напыщенного восхищения… и куда больше незнакомых слов. Нико Робин знала несколько языков — даже парочку вымерших. Она призналась в этом однажды, когда на корабле вспомнили о динозаврах, и Нико Робин соорудила для Луффи гигантский рептильный хвост, и тот чуть не сшиб им одно из мандариновых деревьев. Может, «чуть» тут было не особо уместно, потому что Нико Робин следила за своими способностями: хвост рассыпался бы лепестками до того, как нанести повреждения. Зоро был в этом уверен, и эта уверенность неприятно оседала в организме. Это было куда хуже бутылок саке, которые поднимали бестелесные руки в воронье гнездо, где мечник устраивался в ночной дозор — такая дешёвая попытка подкупа! И такой удачный шанс подсыпать что-нибудь в алкоголь. Нико Робин была прежде всего убийцей — один другого видит издалека. И Зоро не принимал бутылки, хотя в пару особо промозглых вечеров был близок к провалу.      Шло время, и оно было на стороне Нико Робин. От неё больше не пахло смертью: теперь от неё пахло кофе, цветами из новой клумбы Усоппа, которую она помогла ему спроектировать — оказывается, археологи немного разбирались в земле — любимыми сладостями Чоппера, мандаринами и солью. Она, к счастью, не падала за борт так же часто, как их доблестный капитан, но, бывало, сооружала из рук спасательные лестницы. Над солёной водой они были небольшим подспорьем, но всё-таки им были.      И много позже, после стычки с «богом» — в кавычках, конечно, потому что Зоро не верил ни в каких богов — когда они вернулись на «Мерри Го», чтобы продолжить путь, Зоро молча принял у Нико Робин протянутую бестелесной рукой бутылку, которую та умыкнула с кухни.      — Я думал, ты притворяешься нормальной, — пробормотал Зоро, глядя на облака, которые на какое-то время заменили для них океан.      И теперь им придётся спуститься вниз. Но об этом они подумают чуть позже. Или, может, кто-то подумает за них?..      У Нико Робин, от которой пахло озоном и кровью — своей — затряслись плечи.      — Я был, между прочим, прав, — Зоро зубами вырвал из бутылки пробку и сделал могучий глоток.      Нико Робин отвешивала официанту ответные комплименты. Нико Робин разговаривала с Нами о чём-то важном. Нико Робин слушала небылицы Усоппа с таким видом, словно делает новое антропологическое открытие. Нико Робин обнимала Чоппера так, словно забыла, как это делается. Нико Робин с удовольствием дурачилась с их нелепым капитаном. Нико Робин любила книги, кофе и мрачные шутки, на которые Усопп реагировал так рьяно наверняка отчасти для того, чтобы развеселить Чоппера. Все они хотели лишний раз развеселить Чоппера.      Нико Робин казалась разумным человеком — на этом корабле такого не хватало.      А потом Зоро услышал, как она вслух произносит свои атаки. И называет их по именам цветов. Кто бы мог подумать: такая же сумасшедшая, как и все остальные.      — Ты тут отлично впишешься, — продолжил Зоро и, наконец, замолчал.      А Нико Робин улыбнулась так, словно точно знала: Зоро тут тоже отлично вписывается.