Успеть за 60 дней.

Октябрь 2024.

      — Мистер Ким, вы слышите меня? Мистер Ким?       Настойчивый незнакомый голос доносился будто сквозь вату, с трудом доходя до Тэхёна. Где он? Кто с ним говорит? Что вообще от него хотят? Можно он просто ещё чуть-чуть полежит, а? Сил не было совершенно. Последнее, что он помнил — как они с детьми сдвигали лавки в спортзале, освобождая место для репетиции танца к осеннему балу… Дальше — белый шум. Он что, в обморок упал? Господи, стыдно-то как… Ещё и учеников своих напугал, наверное… Ощутив резкий запах, Тэхён поморщился и с трудом разлепил глаза.       — Мистер Ким? Пресвятые ананасики, вы пришли в себя! Как же вы нас напугали!       — Где я? Что случилось?       — Вы в областной клинической больнице. Вам стало плохо на работе, и скорая доставила вас сюда. Меня зовут Хан Минхо. Как вы себя чувствуете? — молодой врач с беспокойством вглядывался в лицо Тэхёна.       — Не знаю… Дышать тяжело… И сил нет.       — Анализы вам уже взяли, сейчас идёте на рентген, я зайду после. Тогда смогу сказать больше и будем ставить вас на ноги.       — Доктор, да всё нормально, просто простуду не долечил, видимо…       — А ну цыц. Я здесь главный, ясно? У вас есть родственники? Кому можно сообщить о том, что вы здесь?       — Нет, я один живу. Родителей у меня нет, я детдомовский. Друг только если, он в этой же больнице работает…       — О, доктор Пак в курсе, он уже всему персоналу отделения мозг поимел, я не разрешил ему заходить, пока вас не осмотрю. Так. Рентген на первом этаже, третья дверь налево. Зайдёте без очереди.       — Доктор Хан, это лишнее, может, не надо?       — Мистер Ким, такие сигналы организма в вашем возрасте игнорировать нельзя. Пройдёте обследование, пролечитесь, ведь как говорится, лучше гипс и кроватка, чем гранит и оградка. Я понятно объясняю?       — Вполне, спасибо.       — Вперёд и с песней. Сами идти сможете? Ну вот и ладушки.       — А вы точно доктор?       — Ццц, поговорите мне тут! Я зайду позже.       Минхо вышел, а в палату влетел молодой мужчина в белом халате. Подскочив к кровати, он принялся тормошить Тэхёна, рассматривая и ощупывая его со всех сторон.       — Тэ, солнце моё, ты чего это удумал? Нельзя же так пугать! Что с тобой, моя прелесть? Тэхён, ты меня слышишь? Тэхён! Ответь мне!       — Чимин, господи, зачем же так орать? Нормально со мной всё, устал просто…       — Когда нормально, то на скорой не привозят и в обморок на работе не падают! Совсем себя не бережёшь! Всё «работа, работа…» Работа не волк, волк так заебать не может! Тем более твоя работа. Учитель начальных классов по умолчанию самая нервная, тяжёлая и неблагодарная профессия в мире! Сколько можно тебе повторять: хоть иногда проходи диспансеризацию! Это я тебе как врач говорю! А у тебя вечно — то сабля сломалась, то лошадь обосралась!       — Чимин, ты психолог, просто напоминаю.       — И чё? Нихуя себе струя с комариного хуя! Если психолог, то не врач, а насрано?       — Да, всё, всё, не ори, врач ты, врач.       — То-то же! Таких, как я, вообще больше нет! Доктор околовсяческих наук, таролог, суетолог, хуйню и правду в лоб ебоболог, с дипломом с сайта «Понарожали и не топят», — Чимин ещё бы много чего сказал, но внезапно вспомнил, по какому поводу он тут. — Тэхёни, давай я тебе помогу, братское сердце. Пойдём, нам на рентген надо, я тебя отведу. Не пугай меня так больше. Мне когда знакомый медбрат с приёмного позвонил, что тебя привезли, я чуть сам богу душу не отдал. Ты прекращай мне это, щас обследуешься, пролечишься, и чтоб больше без фокусов мне! Тэ, ты же один у меня, братишка, ну чего ты творишь, а?       — Мини…       — Тэ!       — Да понял я, молчу, — Тэхён знал, что спорить с другом бесполезно. Проще смириться, ведь пока тот не доведёт начатое до конца — покоя не будет никому.       Взяв у Минхо направление на рентген, Чимин прикатил в палату сидячую коляску.       — А это зачем? — Ким растерянно смотрел на странное кресло с колёсиками.       — Садись, с ветерком домчу.       — Мини, твою ж налево, ты совсем? Я не смогу, там же люди, как неудобно-то, господи…       — Неудобно двоим одновременно в одно ведро срать, а это очень даже удобно!       — Я сам дойду, пожалуйста, Чим, боже, стыдно-то как…       — Стыдно, когда дети на соседа похожи. А это нормально.       В итоге, после десяти минут препирательств, Чимин, дважды получив от Тэхёна посыл в пешее эротическое, грустно ответив на это, что с удовольствием бы, но то хуй не стоит, то тёща не спит, с матюками, причитаниями и проклятиями доставил-таки друга на обследование. Ожидая снимки, Тэхён стоял в больничном коридоре и смотрел в окно, размышляя обо всём и ни о чём.       Этого следовало ожидать, организм давно посылал ему тревожные сигналы о переутомлении, да ещё и перенесённая на ногах простуда подкосила… Он давно забил на своё здоровье, там проглотив таблетку, там помазав мазью. Работа забирала всё его время. Тэхён работал учителем начальных классов, так как детей просто обожал. Сам он вырос в детском доме, очутившись там в 10 лет после гибели родителей, которые возвращались из театра и попали в аварию. Мягкий и неконфликтный по натуре, он собирал вокруг себя малышей, для каждого находя время и ласковые слова. А к 16 годам, осознав, что его привлекают не девочки, а мальчики, решил посвятить свою жизнь работе с детьми, логично рассудив, что своих у него явно не будет.       В институт Тэхён поступил без проблем, учился на отлично, особенно увлекался иностранными языками, выучив английский обязательный и русский дополнительный, пробовал строить отношения, но не выходило. Партнёров не устраивал мягкий характер парня, который никогда не ссорился, не ревновал, не перечил. В итоге, после очередного расставания, Ким полностью сосредоточился на учёбе, а когда на 3 курсе ему предложили поехать студентом по обмену в Россию — согласился, не раздумывая, да так тут и остался. Закончив институт, Тэхён устроился на работу в школу. Ученики просто обожали своего доброго и внимательного преподавателя, который отдавал им всю свою нерастраченную любовь и время.       На одном из родительских собраний он познакомился с Робертом Романовым, вдовцом, воспитывающим сына. Тот, оставшись после собрания для личного разговора «о поведении сына», быстро взял симпатичного учителя в оборот, сразу позвав на свидание. Отношения развивались стремительно, но Тэхён, влюблённый и счастливый, против ничего не имел, девственника из себя не строил и по классике на третьем свидании перевёл общение в горизонтальную плоскость.       Он был доволен своей жизнью — любимый мужчина, обожаемая работа. Из-за которой сейчас, к сожалению, он немного вышел из строя. У него был четвёртый, выпускной класс, и Тэхён по максимуму отрывался с учениками — походы, концерты, олимпиады, а сейчас шла подготовка к осеннему балу: репетиции танцев, сценок, составление конкурсов и игр. В походе он и простудился, но отвлекаться на такие мелочи было некогда, вот организм ему и отомстил по-тихому, подкосив в самый неподходящий момент. Ну, ничего страшного, со всеми бывает, ему всего 30, в конце концов, а переутомление не простатит, за недельку пролетит. Поваляется немного в стационаре, витаминки покапает, чтоб Чимин отстал, и вернётся в строй.       — Тэхён! Чертяка ты эдакий, тыщу лет тебя не видел! Ты чего тут?       Ким обернулся на голос, но обращались не к нему. Пожилой мужчина подошёл к старичку в инвалидном кресле, который тоже ожидал свои снимки, и радостно обнимал его.       — Джихо, здорово! Да вот, захандрил немного, внучка настояла на обследовании. Я-то огурцом, но Лина беспокоится.       — Да, дружище, правильно беспокоится, тебе сколько уже, сотня? Я думал, ты уже в ящик сыграл, а ты ещё бодрячком! — по-доброму подколол мужчина.       — Не дождётесь! Сотня, скажешь тоже. Всего 94. Но планирую отметить юбилей, какие мои годы!       — Всем бы твоё здоровье! Я рад, поправляйся. Встретимся как-нибудь, Ким, пропустим по маленькой, вспомним молодость, родителей помянем, они ж лучшими друзьями были, вместе тогда из Кореи иммигрировали…       Тэхён машинально отметил в голове, что старичок, оказывается, его тёзка, поразился его возрасту (94 года, с ума сойти), подумал, что тоже хотел бы прожить такую длинную жизнь, но вылетевший из рентген-кабинета Чимин со снимками и матюками полностью переключил вектор его внимания…       С Чимином Тэхён познакомился там же, в детском доме. Его родители были учёными, работали в исследовательском институте и однажды просто не вернулись домой с работы. Там произошла утечка опасного реактива, и они погибли прямо в своей лаборатории. Злой и колючий, как ёжик, восьмилетний Чимин не подпускал к себе никого. Кроме Тэхёна. Тот как-то сразу расположил к себе мальчишку, быстро сообразив, что все его колючки — просто защитная реакция от окружающего мира. Драться Чимин не умел, поэтому бил словами, а уж язычок у него был будь здоров. Они крепко сдружились.       В свои 14, практически одновременно с Тэхёном, парень осознал свою ориентацию, но вообще не парился по этому поводу. Обсудив всё с другом и проведя с ним же пару следственно-исследовательских экспериментов, они опытным путём пришли к выводу, что оба пассивы, после чего их дружба стала ещё крепче. Девочки в детском доме Чимина просто обожали — эдакая подружка-сучечка, с которой можно и посплетничать, и мальчиков обсудить, и спросить совета, как лучше поступить в той или иной ситуации с этими «напыщенными орангутангами». Самому Чимину в отношениях не везло — резкого, бескомпромиссного, сложного и дерзкого пассива не мог приручить никто. Чимин не расстраивался, решив, что «его человек» ещё в пути к нему, и юзал подкатывающих к нему альфа-самцов по полному тарифу в своё удовольствие, ведь простата сама себя не помассирует, знаете ли.       После школы он решил поступать в медицинский, хотел спасать жизни в память о родителях. Государство предоставило парням по квартирке, но жили они, естественно, вместе, у Тэхёна, сдавая квадратные метры Чимина в аренду. И жили душа в душу, пока Тэхён не уехал по обмену в Россию. Недолго думая, Чимин рванул за ним, ведь на родине ничего не держало, а русский он знал хорошо, часто занимаясь языками вместе с Кимом. Неожиданно для всех парень выбрал факультет психологии, где удивил и преподавателей, и однокурсников, закончив институт с красным дипломом, ведь что-что, а в мозгах копаться он умел виртуозно, так как детдомовская жизнь научила читать людей с полувзгляда, понимать — с полуслова, а острый язык (который ему частенько грозились оторвать) позволял быстро и чётко обрисовать очередному бедолаге его проблему и проложить маршрут в светлое (или не очень, тут кому как везло) будущее.       После института Чимин устроился на работу по специальности в областную клиническую больницу и моментально стал очень известным и востребованным, «читая» своих пациентов на раз-два и реально помогая им в решении их проблем. Нестандартные методы лечения и своеобразная манера общения молодого доктора, как ни странно, располагали к себе, поэтому попасть к нему на приём было весьма непросто, но для «нужных» людей он всегда находил время, а те щедро благодарили Чимина за помощь в промывке мозгов (да, а кто же не хочет жить красиво?), поэтому к своим 28 он имел свою квартиру, машину, неплохую сумму на счету и единственного родного человечка, братское сердце, любимую бусинку Тэхёна, который сегодня напугал его до усрачки своим обмороком.       Отдав снимки лечащему врачу Кима и вернувшись в палату, Чимин не отходил от друга ни на шаг, кудахтая над ним и одновременно матеря на чём свет стоит, за наплевательское отношение к себе. Тэхён вяло сопротивлялся напору парня, напоминая ему, что у него вообще-то лекция для первокурсников в универе, на что Чимин заявил, что лекция — не эрекция, можно и отложить, а братишка у него один, и это не обсуждается. Очередную его тираду прервал доктор Хан, зайдя на обход, и его напряжённое лицо не предвещало ничего хорошего.       — Доктор, что там у меня? — заволновался Тэхён. — Надеюсь, жить буду? — попытался он пошутить.       — Вам нужно проконсультироваться у доктора Чон Хосока, он вас ждёт, я договорился. После его консультации я составлю план лечения и…       — Минхо, но Хосок же… — перебил Чимин, — онколог…       — Я в курсе, доктор Пак, но мне не нравятся анализы и снимки мистера Кима, поэтому мне нужна консультация онколога, чтобы уточнить диагноз. Проводите своего друга до кабинета доктора Чона?       — Хорошо, Минхо, конечно, спасибо, — немного растерялся Чимин и подхватил под локоть Тэхёна, который покачнулся, поднявшись с постели.

***

      Чон Хосок, 38-летний онколог высшей категории, рассматривал рентгеновские снимки симпатичного молодого парня, который сейчас сидел напротив него, сжимая руку своего друга, и не знал, как озвучить вслух то, что он на них видел. Но сказать ведь всё равно придётся. Он изучил плёнку со всех сторон, со всех ракурсов, не веря своим глазам и перепроверяя самого себя на дцатый раз, но сомнений не было: на снимках, подписанных «Ким Тэхён, 94 гр», был…       — Мелкоклеточный рак лёгких в распространённой форме. Неоперабельный, к сожалению.       Тишину, повисшую в кабинете, можно было пощупать руками.       — Но, доктор Чон, я… Я ведь… — голос Тэхёна срывался, он никак не мог собрать в кучу мысли. — Я не курил никогда в жизни и… Как неоперабельный? Сейчас же лечится всё и…       — Подожди, Тэ, — отмер Чимин, зло прищурившись, — сейчас дядя-доктор ещё раз посмотрит на снимки внимательно, на этот раз глазами, а не жопой, на которой сидит, и вот тогда мы поговорим, как надо, правда, Хосок?       — Доктор Пак, я понимаю ваше негодование и ваши чувства в целом, но поверьте — ошибки здесь нет и быть не может. Можете, конечно, проконсультироваться у любого врача-онколога в любой больнице на ваш выбор, но не думаю, что вы услышите что-то другое. Я считаю себя достаточно квалифицированным специалистом в своей области, чтобы быть уверенным в поставленном мной диагнозе.       — Хосок, что ты несёшь? Какой рак лёгких? Ты в курсе вообще, что МРЛ диагностируется всего в 15-20% случаев и бывает в основном у курящих мужиков от 40 до 60? Тэхён здесь при чём?       — Естественно, я в курсе, Чимин! — перешёл на неформальный тон Хосок. — Если ты не забыл, то именно на этой заразе я и специализируюсь! И именно по этой теме я защитил докторскую и получил высшую категорию! И вообще, чтоб ты знал — я выбрал своей профессией онкологию специально, после того как похоронил брата от такой же напасти, чтобы бороться с ней и помогать людям!       Чимин шокированно молчал, здесь крыть ему было нечем — Чон Хосок действительно был одним из лучших специалистов в своей области.       — Я не могу сказать, как и откуда эта зараза прицепилась к вам, мистер Ким, — продолжил Хосок, — Чимин абсолютно прав, эта болезнь достаточно редкая и диагностируется в основном у курящих мужчин за 40, но… Может, наследственное? Опасность её в том, что проявляется она уже на поздних стадиях с букетом метастаз, очень быстро прогрессирует и практически не поддаётся лечению. Оперируют её крайне редко и практически всегда неудачно, в вашем случае это невозможно, так как метастазы добрались до головного мозга. Я разработаю вам план лечения, назначу химиотерапию, будете регулярно обследоваться у профильных специалистов, и я лично буду вести вас. Вы молоды, сделаем ставку на это, думаю…       — Сколько мне осталось, доктор? — голос Тэхёна был тихим и безжизненным. — Ваш прогноз?       — Учитывая ваш возраст, я рассчитываю на успешную терапию, которая даст нам около трёх лет, за это время…       — Три года постоянных больниц, обследований, анализов и химиотерапии? Разве это жизнь, доктор? Зачем оттягивать неизбежное?       — Но без лечения я не дам вам больше двух месяцев. Мистер Ким, нельзя опускать руки, мы обязаны попробовать, есть экспериментальные методики, я лично проконсультируюсь с коллегами, надо бороться и…       — За что здесь бороться, доктор? Какая альтернатива? Три года ада или два месяца нормальной жизни, если в финале меня и там, и там ждёт ящик? Я думаю, выбор очевиден. Я хочу прожить всё то время, что мне отведено, так, как я хочу. Не мучаясь сам и не мучая никого вокруг. Я отказываюсь от лечения. Спасибо вам, доктор Чон.       В повисшей тишине Тэхён вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.       — Хо, скажи честно, совсем без вариантов, да? — практически прошептал Чимин.       — Мне жаль, но… Да.       — Но ему же всего 30, Хоби… Неужели ничего нельзя сделать? Как же это… Он же… хороший, с детьми работает, старушек через дорогу переводит, собачек бездомных подкармливает, не дрочит по большим праздникам… Это всё потому, что он гей, да? Но это же… неважно же, да? А я? Как я буду без него? — Чимин поднял на коллегу мокрые глаза. — У меня же никого больше нет, Хо. Он же мой соул, родная душа, бусинка моя любимая, братское сердце… Хосок, что мне делать? Я не смогу без него, зачем мне это всё, если его не будет со мной…       — Чимин, я тебя понимаю, эта же зараза забрала и моего брата. Каждый справляется по-своему. Ты психолог, в конце концов, Чим! Соберись! У вас же должны быть методики на такие случаи. Насильно лечить Тэхёна я не могу, но ты можешь скрасить два его последних месяца, чтобы он прожил их полноценно, а ты будь рядом и впитывай всё — каждую минуту с ним, каждую его эмоцию, если тебе это поможет, когда он… — Хосок запнулся, подбирая нужные слова. — Наделай как можно больше его фотографий, запиши совместные видео с Тэхёном на память, я не знаю, будешь пересматривать после… Мне это помогло в своё время… Главное, не раскисай сам и не давай ему уйти в депрессию, да что я тебе объясняю, ты это и сам знаешь, и получше меня!       — Спасибо, Хоби. Я понял, да, просто растерялся, извини, — Чимин некрасиво шмыгнул носом. — Я буду тебе звонить, если что, хорошо? Мало ли, плохо станет ему… Так, соберись, тряпка, ты нужен своему братишке, Пак Чимин, собрал свои яйца в кучу, вышел и посмотрел ему в глаза!       В дверь постучали, прибыл очередной пациент, и Чимин, поблагодарив Хосока, отправился на поиски Тэхёна, которого нашёл тут же, недалеко от кабинета, на диванчике в зелёном уголке.       — Тэ, братское сердце, мне так жаль, солнце моё, как же так…       — Не надо, Чимин, всё нормально. Я справлюсь. У меня есть ещё целых два месяца. А ещё есть ты и Роберт, мне не о чем сожалеть, 30 лет, конечно, маловато, но я и за них благодарен. Жаль только, не провожу своих мелких во взрослую жизнь, придётся уволиться, наверное, после осеннего бала… Да, и с Роби надо встретиться, мы давно не виделись, он сегодня должен вернуться из командировки, нужно ему рассказать, как ты думаешь?       — Да, конечно, его поддержка будет очень кстати. Мы справимся, Тэ, обязательно справимся.       Из кабинета Хосока выкатился дедуля в инвалидном кресле, тот самый тёзка Тэхёна, которого он видел у рентген-кабинета.       — Спасибо, доктор, Лина будет рада, что тревога была ложная и со мной всё в порядке. Приглашаю вас на свой юбилей, доктор, обязательно приходите, он через три месяца, — весело тарахтел старичок.       — Мистер Ким, спасибо за приглашение, я постараюсь вырваться. Берегите себя и курите поменьше, пожалуйста, вам 94, всё-таки, а вы как ребёнок, ей-богу! — беззлобно ругался на него Хосок, который, заметив Тэхёна, отвёл взгляд и торопливо скрылся в кабинете.       Забрав из палаты свои вещи, написав отказ от госпитализации и не слушая причитаний Хан Минхо, Тэхён покинул больницу. Набрав номер Роберта, он договорился о встрече, которую тот назначил в кафе, что было весьма странно, ведь они не виделись почти месяц и всегда проводили время у Тэхёна. Попрощавшись с Чимином и заверив его в десятый раз, что с ним всё в порядке, Ким отправился домой, готовиться к свиданию. Он должен рассказать обо всём своему мужчине, такое нельзя скрывать, вместе они всё преодолеют и дойдут до конца, Тэхён был уверен.

***

      Чимин сидел у себя в кабинете и думал. О многом думал. Он почти принял неизбежное, применив на себе несколько своих же методик, и практически разработал план действий на два ближайших месяца, решив, что возьмёт от этой суки-жизни каждую минуту. Телефонный звонок прервал его размышления. Звонил Тэхён, и, едва услышав в трубке его всхлипы, Чимин сорвался с места. Нарушая все правила дорожного движения, он долетел до квартиры друга за считанные минуты, ворвавшись маленьким ураганчиком.       — Тэ, прелесть моя, что такое? Что случилось? Где-то болит, бусинка моя? Не молчи, братишка, я звоню Хоби, что не так, где? — тормошил он Тэхёна, осматривая и ощупывая его со всех сторон.       — Не надо Хоби, Чим, не болит нигде… Он… — Тэхён всхлипнул. — Роби бросил меня, Мини… Я даже не успел ему рассказать ничего. Он сразу заявил, что со мной было прикольно и круто, но его сыну нужна мать, а он в командировке встретил женщину, а я как бы… Чим, что мне теперь делать? — рыдал он на плече друга.       Чимин укачивал парня в своих объятиях, нежно гладил по волосам и шептал, что всё будет хорошо, а сам мысленно придумывал уже десятый способ пытки этого мудака, посмевшего обидеть его маленькое нежное чудо. Уложив Тэхёна в постель и дождавшись, пока тот уснёт, он вышел на балкон и закурил, чего не делал уже 10 лет. Ему нужно было хорошенько подумать, вспомнить всё, чему его учили, и созвониться с несколькими коллегами. Эти 60 дней должны стать лучшими в жизни его названного брата, или его зовут не Пак Чимин.       Утром, не слушая возражений Тэхёна, он собрал его вещи и увёз парня к себе, на все слабые возмущения последнего отвечая, что хочет быть всегда рядом и никому свою бусинку больше не доверит, а всякие там Роберты и прочие идут на хуй дружной колонной, с флагами и барабанами, сосать у пьяной обезьяны. Дома Чимин озвучил Тэхёну свой план, который гордо назвал «Список желаний, или успеть за 60 дней». Суть его заключалась в том, чтобы составить список дел, которые надо успеть сделать до так называемого «дня X». Что-то, о чём давно мечтал или всегда откладывал до лучших времён, не находя для этого времени, например, прокатиться на колесе обозрения или прыгнуть с парашютом. Теперь надо наверстать хотя бы часть своих желаний, чтобы не сожалеть потом, что так и не посмотрел, например, фильм, который давно хотел, или ещё что.       Тэхён идеей друга заинтересовался, разумно рассудив, что торопиться по жизни ему теперь особо некуда, а вот нереализованные желания имеются, и взялся за составление данного списка, выделив по одному делу на каждый день. Он действительно о многом мечтал, но времени не хватало ни на что, ведь он буквально жил своей работой и своими детьми. Теперь-то что уж… Чимин, узрев творение Тэхёна, в котором были только чтение, просмотр фильмов и прогулки, и не найдя там ни одного пункта с материальными затратами, выписал ему знатных пиздюлей.       — Скажи мне, моя скромная прелесть, что это за хуйня из-под коня? Прогулка в парке, встретить рассвет, посадить дерево… Это всё, конечно, безумно мило и трогательно, но блять, Тэ, серьёзно? Смотря в глаза старухе с косой, ты будешь вспоминать, как в парке гулял? А где пункт «Выпить текилы из пупка горячего стриптизёра»? Или «Уехать в другой город и провести там незабываемую ночь с незнакомцем в президентском люксе»? «Слетать в Париж и целоваться до утра с горячим французом под Эйфелевой башней»? Где, я тебя спрашиваю?       — Но, Чим, это же денег стоит, я не могу…       — Я что, спросил тебя, сколько это стоит? Не улетай, последний гусь, а то я точно ебанусь… Тэ, братское сердце, мы уже выяснили, что наша жизнь как детская рубашка — такая же короткая и обосранная, давай ты не будешь мне про деньги, а? Пожалуйста, солнце моё, не обижай меня, пиши то, что действительно хочешь, я оплачу всё, даже полёт на Луну, слышишь? Я хочу остаться, зная, что ты был счастлив до самого конца… Я тогда тоже буду счастлив, Тэ, нахрен мне эти бумажки, когда я скоро потеряю свою любимую бусинку?       Тэхён список переделал, а реализацию плана торжественно назначили на после осеннего бала, от которого Ким не отказался даже после угроз, проклятий и слёз Чимина (ненастоящих, конечно, и оба об этом прекрасно знали).

***

      Осенний бал проходил весело и шумно. Дети с удовольствием играли, танцевали и развлекались, втягивая своего учителя во все конкурсы, а Чимин коршуном следил за Тэхёном, не спуская с него глаз и отмечая малейшие изменения на его лице.       — Учитель, вы должны попробовать печеньки с предсказаниями, — Изара, одна из его учениц, настойчиво тянула Тэхёна к столику с выпечкой. — Выбирайте, вам обязательно достанется самое лучшее, я уверена. И вы берите, — девочка обратилась к Чимину.       — Ццц, имели гуся то дед, то бабуся… Гусь ни звука не издавал, молча охуевал… — пробурчал Чимин себе под нос (дети же вокруг). — Какие, б… печеньки?       — Чим, я тебе нос откушу. Быстро взял и сожрал печеньку, ясно? Дети старались, мать твою, — прошипел Тэхён ему на ухо, при этом мило улыбаясь своим ученикам, которые окружили его в ожидании, шумно толпясь вокруг.       Сам он уже выбрал одну, разломил её и, достав записку, прочитал: «В этом году вы встретите свою любовь и будете счастливы до конца жизни». Дети радостно запрыгали, поздравляя своего любимого учителя, не замечая, как тот изменился в лице. Чимин разломил свою печеньку. Записка в ней гласила: «На этот раз у вас достойный противник, поэтому вы проиграете свою войну».       «Да, смерть действительно достойный противник, её ещё никто не победил», — подумал Чимин и, криво улыбнувшись, пошёл курить. У них ещё есть время, и он не отдаст этой старухе-разлучнице ни одной минуты.

***

      День первый.       Прочитать «Империю ангелов» Бернара Вербера.       Занимательное чтиво, кстати. И как раз в тему. Тэхён оценил. Вечером обсудил прочитанное с Чимином, долго спорили, почти подрались. Потом помирились и уснули в обнимку, вдоволь наревевшись.       День второй.       Посмотреть «Убить Билла» Квентина Тарантино.       Очень познавательный фильм, Тэхён переживал за судьбу главной героини так, как за себя не волновался никогда в жизни. Вечером обсудил сюжет фильма с Чимином, долго спорили, почти подрались. Потом помирились и уснули в обнимку, вдоволь наревевшись.       День третий.       Посетить выставку известных художников-экспрессионистов.       Тэхён целый день бродил по галерее, рассматривая картины. Ничего не понял, но в целом был впечатлён. Вечером обсудил увиденное с Чимином, долго спорили, почти подрались. Потом помирились и уснули в обнимку, вдоволь наревевшись.       День четвёртый.       Уехать в незнакомый город на весь день и бродить там в одиночестве.       Тэхён купил билет на вокзале, приехал в какой-то городок и гулял там до вечера, отключив телефон. Вечером обсудил поездку с Чимином, долго спорили (в основном, орал Чимин за отключённый телефон), почти подрались. Потом помирились и уснули в обнимку, вдоволь наревевшись.       День пятый.       Обожраться клубникой.       Тэхён заказал доставку, три кило. Ел целый день, пока не затошнило. Вечером Чимин нашёл его в постели, зелёного и счастливого, и выписал ему знатных пиздюлей. Уснули в обнимку, вдоволь наревевшись.       День шестой.       Поучаствовать в дегустации вина на винном заводе.       Было весело. Тэхён пробовал игристое и не игристое, красное и белое, сухое и мокрое и был пьяным и счастливым. Вечером попытался обсудить данное мероприятие с Чимином, долго спорили, (в основном, орал Чимин, так как Тэхён разговаривать почти не мог), почти подрались. Потом помирились и уснули в обнимку, вдоволь наревевшись.       День седьмой.       Мужской стриптиз (Чимин внёс коррективы в список Тэхёна, подняв это мероприятие по карьерной лестнице на пару десятков пунктов). Долго спорили, почти подрались. Чимин был непреклонен.       Тэхён принимал душ, нервничая и намываясь, как на свадьбу. Чимин, уже почти собранный, ждал его, листая соцсети и размышляя о создании своего блога, когда в дверь позвонили.       — Кого там ещё хуй принёс на ночь глядя, — пробурчал он и открыл дверь.       На пороге стоял Роберт Романов.       — Ба, какие люди! Солнце скрылось в облачках — появился хер в очках! В жопу вам весло, которое вас к нам принесло! Чё надо, Пиздучинни Блядошвилли?       — Привет, Чимин, мне нужно поговорить с Тэхёном, он у тебя?       — Был, уехал за границу, оставил хуй и рукавицу. Чё надо, спрашиваю? Помнится мне, что ты вроде бабу себе нашёл? Зачем пришёл тогда? Ты же должен сейчас строить ячейку общества, или что — говно и палки кончились? Я тебя к своей бусинке и близко не подпущу, ясно?       — Да там всё так получилось… Я погорячился, не нужно мне бабу, я понял, что Тэхёна люблю… — Роберт знал Чимина очень хорошо, поэтому разговаривал культурно и тихо, стараясь не разозлить эту фурию ещё больше, хотя по его речевым оборотам было и так понятно, что тот на пределе.       — Ццц, очнулась пизда во мраке, когда хуй во сраке… Куда туфли посмотрели — туда и яйца полетели. Дай угадаю — с детёнышем проблемы начались, да? Некому его больше за уши тащить, а выпускные экзамены близко-близко? — с умным видом вещал Чимин, по взгляду мужчины понимая, что угадал по всем пунктам. — Значит так. Говорю один раз, запоминай, а ещё лучше запиши, прям на лбу, чтобы видел каждый раз, когда в зеркало будешь смотреть. На хуй — это прямо по улице и налево. Колонна посланных уже отправляется, тебя заждались, ты барабан несёшь. Ещё раз увижу на горизонте — не обижайся. Ты меня знаешь, дядя.       — Какая же ты сука, Чимин, он же тоже меня любит, ты не хочешь ему счастья?       — Хочу, милейший, очень хочу. Поэтому ноги ломать тебе не буду, Тэ расстроится, если узнает. Всё, дядь, давай, до свидания, попутного ветра в горбатую спину, некогда мне, веду свою прелесть в стриптиз клуб, пусть хоть на настоящих мужиков посмотрит.       — Я на тебя жалобу напишу твоему начальству! У меня связи, я лишу тебя лицензии, я…       — Да-да, плавали, знаем. Всё по классике — кинокомпания «Пиздёж пикчерс» представляет… Очередная сказка с сайта «Пиздабол-точка-ру». Садитесь поудобнее и слушайте внематочно и сосредодроченно. Говным говно, ой, простите, давным давно… Такой, как ты, и в церкви надрыщет за полтыщи. Потеряйся, недоразумение, иначе я свои связи подниму.       — Я этого так не оставлю! Ты ещё пожалеешь, что связался со мной! — прошипел мужчина и развернулся, уходя к лифту.       — Пожалуйся мамке, хуй в панамке! Беги-беги, опоздавшему поросёнку сиська возле письки! Сертификат тебе в качестве подарка, два часа смотреть на сварку! — крикнул ему вслед Чимин. — Мудак, всё настроение испортил, зараза, — пробурчал он себе под нос, закрывая дверь.       На запланированное мероприятие этот небольшой казус не повлиял. Парни веселились и отрывались на всю катушку, а когда в конце вечера Тэхён, смущённо улыбаясь, шепнул Чимину, что один «горячий полицейский» зовёт его в номер на втором этаже, тот утёр воображаемую слезу и благословил своего малыша на отличную ночь (и никогда в жизни Чимин не признается, даже под страхом смертной казни, что так и было задумано, согласовано с руководством клуба и оплачено лично им).       Время летело, Тэхён следовал своему списку, каждый день вычёркивая оттуда по одному пункту. Чимин взял на работе отпуск за свой счёт, чтобы как можно больше времени проводить с другом, накапливая их общие моменты и воспоминания. Они испекли настоящий «Наполеон», убив на это целый день, кухню Чимина и приличное количество нервных клеток, попробовали манго и маракуйю, сварили глинтвейн, покатались на лодке, бродили всю ночь по городу, распечатали свои любимые фотографии и собрали из них альбом, смотрели кино под открытым небом, купили домой кактус, назвав его Пушком, учили французский, посетили джаз-клуб, спа-салон и театр, а когда выпал снег — устроили фотосессию в зимнем парке.       Однажды вечером Тэхён, лёжа на коленях Чимина, сказал, что всегда мечтал увидеть северное сияние. «Хочет — значит увидит», — решил Чимин, перебирая волосы Кима.       — Куда рванём, искать твоё сияние?       — Я тут погуглил… Село есть, Ловозеро называется. Туда хочу.       — Почему именно туда, солнце моё?       — Не знаю, название понравилось, — прошептал Тэхён, засыпая. — Лов значит любовь…

***

      На следующее же утро парни засели за планирование маршрута. Они гуглили, искали, звонили и бронировали, в итоге Чимин к вечеру имел на руках билеты на самолёт, несколько седых волос и слегка дёргающийся глаз, а Тэхён — счастливую моську и лёгкий мандраж от предвкушения скорого исполнения своей мечты.       Чемоданы были собраны и ждали у двери, Ким — уложен в постель, а Чимин курил на кухне, глядя на ночной город. Внезапно телефон ожил входящим вызовом. «Ким Намджун» — высветилось на экране, и Чимин, вздохнув, принял звонок.       Намджун был директором крупной юридической фирмы, открытым геем и полным профаном в делах сердечных, поэтому часто косячил в отношениях со своим партнёром, Сокджином, работающим кардиохирургом в той же больнице, что и Чимин. Большими друзьями Сокджин с Чимином не были, но часто пересекались на планёрках у главного и иногда пили кофе в обеденный перерыв, болтая о том о сём и о мальчиках в том числе, так как Чимин своим опытным взглядом психолога и намётанным глазом пассива сразу признал в красивом и печальном докторе собрата с проблемами в личной жизни. Пару раз он наблюдал, как Намджун забирал Сокджина с работы, и, если честно, от вида этого огромного шкафа у него пожимались яйца.       Однажды, застав коллегу заплаканным, Чимин вывел его на разговор и узнал, что тот принял решение расстаться со своим мужчиной. Он предложил не рубить с плеча и провести им консультацию, желая помочь милашке-доктору. К его огромному удивлению, Намджун оказался совсем не страшным. Выслушав обе стороны, Чимин вычленил корень проблемы и популярно объяснил недалёкому альфа-самцу, что пассив не равно баба-домохозяйка-прислуга, что позиция в постели вообще не влияет на распределение домашних обязанностей, что его партнёр — такой же мужчина, как и он сам, и тоже устаёт на работе, проводя многочасовые операции на сердце, на минуточку. И если Намджун хочет есть — может приготовить себе сам, в крайнем случае — доставка в помощь, если закончились чистые носки — нужно взять тазик и мыло и поработать ручками, а не высказывать претензии своему парню, еле живому приползающему с работы. И да — доказывать любовь можно не только в постели, а вполне себе и в быту, делая различные милые знаки внимания и заботясь о партнёре.       Намджун дураком не был, Сокджина любил безумно и отношениями с ним дорожил, но до знакомства с Чимином искренне не понимал, что он делал не так, поэтому, приняв к сведению все рекомендации дерзкого и язвительного психолога, быстро начал исправляться. Вскоре Сокджин засиял, а Намджун по-тихому продолжал бегать к Чимину за советами, от греха подальше, щедро благодаря его материально (не верьте, что счастье не купишь, Намджун точно знает, сам покупает, но ни разу не против) и обещая любую посильную помощь, если что.       — Что ты опять натворил, амбал-переросток? — устало выдохнул Чимин в трубку.       — Спасай меня, добрый доктор Айболит… — пьяненько захныкал мужчина. — Я снова проебался, только в душе не ебу, где…       — Айболит вообще-то ветеринар, чтоб ты знал. Хотя в твоём случае…       — Чимин, выключи суку, плиз, и помоги, ситуация хуй в говне, реально…       — Не могу я отключить опцию «Сука», это базовая комплектация. И да, мой недалёкий косячный друг, онлайн-консультации, к тому же во внеурочное время, идут по двойному тарифу.       — Хоть по тройному, говно вопрос, только помоги, а… — Намджун некрасиво хлюпал носом в трубку.       — М-да, ситуация явно пиздецовая, если у тебя через каждое слово «говно» льётся, это звоночек, колокол прям, я бы даже сказал.       — Так а я о чём! Джини чемодан собирает, а у нас уже билеты на руках, хотели на праздники на Ибицу рвануть, наибениться там, я предложение хотел сделать, уже кольцо купил, беленькое такое, блестящее, с камушком таким, красненьким, тоже блестящим…       — Так, белое золото с рубином, одобряю, пока всё хорошо, продолжай, там где-то явно присутствует огромное «но».       — Ещё я ему чулки купил.       — Эм, прости?       — Ну, чулки, кружевные такие, чёрные, там бутик нижнего белья был, рядом с ювелиркой, а они прям на витрине, а я как представил его ноги в этих чулках на своих плечах… Чим, ты видел вообще его ноги? Это ж пиздец просто, я реально каждый раз еле сдерживаюсь, чтобы не спустить позорно через минуту, когда он их мне на плечи закидывает, а если чулочки ещё, ммм, я прям чуть в магазине не кончил, блять…       — Фу-фу-фу, плохой мальчик, тихо, стоп. Стоп! Пресвятые мандавошки, я не хотел этого знать… Блять, как развидеть-то теперь…       — А он обиделся, представляешь? — Намджун взвыл. — А я ведь… А он же… А мы теперь… Я же люблю его, Чим, что мне делать, а?..       — М-да, ситуёвина… Джуни, горе ты моё луковое, ты же помнишь, с чем вы ко мне пришли? Ты проецировал на свои отношения с Джином модель среднестатистической обычной консервативной семьи, по умолчанию отдав ему роль жены, раз у него нижняя позиция в постели, хотя сейчас это даже в традиционных парах не всегда работает. Мы для чего почти год работали, выводя вас оттуда, м? Лечили геморрой, а по факту это катаракта? И теперь ты даришь ему чулки? Женские? Стихи не забыл прочитать для антуражу? У меня есть подходящие, отдам бесплатно, не благодари:

«Я купил тебе букет

За четыре тыщи.

Быстро делай мне минет,

Жадная бабища!»

Год терапии, Намджун, год, блять, и — добрый вечер, у нас извержение вулкана на залупе таракана! Ты реально не вдупляешь, на что он обиделся?       — Но я же не это имел в виду! — обречённо прошептал мужчина. — Пиздец, я всё испортил… И уже походу окончательно… Он меня не простит…       — Отставить панику, дядя-доктор сегодня добрый. Каждый в этой жизни имеет право обосраться, главное — после правильно подтереться. Слушай внимательно, и не дай тебе будда хоть шаг в сторону сделать и всё испортить! Берёшь эти свои чулки, надеваешь и идёшь сдаваться в руки Сокджина. Полностью, слышишь? Наглядно показываешь ему, что «ты не это имел в виду» и вообще так не думаешь.       — Но… Я ведь… Я же не… Я не смогу, Чим, я актив, 200% актив… Ты уверен?       — Не учи мать в ведро ссать! У каждого додика своя методика, я тебя когда-нибудь подводил? Ты актив, я психолог, а он пассив, на те же 200%. Не тронет он тебя, максимум, что угрожает твоей жопе — язык и палец, поэтому побрейся там на всякий, чтоб снова не облажаться. Понимаю, страшно, но волков бояться — в лесу не ебаться. Вы должны доверять друг другу, Нам, — смягчился Чимин. — Поэтому ты должен наглядно показать это Джину и дать ему лично проверить «глубину» твоего доверия, чтобы он не сомневался в тебе и твоих поступках.       — Я понял, да… И… Спасибо, Чим.       — Ццц, спасибо не булькает и на хлеб не намазывается, с тебя по двойному тарифу, помнишь? А в качестве премиальных организуй-ка для меня неприятностей одному чувачку, чтобы не путал впредь хуй с трамвайной ручкой.       Когда на следующее утро Чимин получил внушительную сумму на карту, смс «Простата —это вещь, отвечаю» и фото Намджуна в чулках, то понял, что у того всё получилось. Пробурчав «Блять, детский сад «Козюлька», ясельная группа «Обосрулька», за что мне это», он удалил фото и пошёл будить Тэхёна.

***

      Два часа полёта — и они в Мурманске. Пересев на арендованный внедорожник, Чимин быстро домчал до села с так приглянувшимся Тэхёну названием Ловозеро. Заселившись в гостевой дом «Годсгрейв», трёхэтажное добротное здание на самом берегу озера, парни разобрали вещи и вышли на улицу.       — Интересно, в этом Мухосранске хоть кафешки есть? Хоть одна? — пробурчал Чимин, кутаясь в шарф. — Холод собачий, я того в рот…       — Чим, не бурчи, мы тепло одеты, у тебя вообще дублёнка от Гуччи. А в нашем отеле столовая есть, с местной кухней, и чай, говорят, там вкуснейший в округе, надо обязательно всё попробовать, я голодный, как волк, кстати. Посмотри лучше, красота какая! Снега сколько! А воздух, ммм… — Тэхён восторженно рассматривал окрестности широко распахнутыми глазами. — Смотри, там олени, на том берегу! А вон заяц, кажется, глянь! Вау, белочка, Чимин, белочка!       Пока Тэхён носился по двору за белкой, Чимин отошёл покурить, а в это время за ним внимательно наблюдали из окна первого этажа.       — Я его трахну. Или я не Мин Юнги.       — Ого, заявочка! Ты запал на кого-то из наших новых постояльцев? Дай гляну, чего там такое, что тебя так вштырило, — Чонгук выглянул в окно: у забора курил парень. Породистый, сразу видно, стильный, манерный, явно знающий себе цену. Друга стало жаль — шансов у того точно не было.       — Зачётная фифа, скажи? Мажор хуев, модный весь, на понтах, ненавижу таких — пижоны городские, их только валить и трахать, чтоб знали своё место. Ты глянь, вот явно же ему здесь не нравится, хули припёрся тогда? Не сидится им в городах своих… Понаедут, понимаешь, и смотрят вечно на тебя, как на говно.       — Юнги, выключи свою суку, это в первую очередь наши клиенты, они привезли нам денежку, так что какая тебе разница, где им сидится, а где нет… Отработаем тур, и они уедут, чего ты так завёлся?       — Не могу я отключить опцию «Сука», это базовая комплектация. Да сам не знаю, только увидел этого мажорчика — и перемкнуло что-то. Подставляются там за шмотки и брюлики под дрыщей городских, которые за хлеб вилкой, а за член — двумя пальчиками берутся, а нормальных мужиков в упор не видят, блять. Готов поспорить, что он никогда два раза за ночь не кончал. Выебу, нахуй, я сказал, долго помнить будет.       — Эм, Юни… — замялся Чонгук. — Ты же понимаешь, что он не твоего поля ягода и тебе ничего не обломится? К такому на хромой козе не подъедешь.       — Блять, да не в этом дело вообще, с этим я бы справился, языком работать умею во всех направлениях, уболтаю, как два пальца об асфальт. Только он не один приехал, чебурашка с ним какой-то странный, носится вон, рассматривает всё, радуется, как ребёнок, контуженный что ли, блять… А эта царица глаз с него не сводит влюблённых. Неужели мой пидометр сломался? Ну, нижний же, жопу готов подставить, что нижний…

***

      — Я его трахну. Или я не Пак Чимин.       — Ого, Чим, кто это тебя так сильно зацепил? — Тэхён чуть не поперхнулся чаем, удивлённо наблюдая за другом, который места себе не находил, ёрзая на стуле и бурча что-то себе под нос.       — Один из хозяев нашего отеля. Ох, ебабельный самец, ты бы заценил, если бы не валялся в это время в снегу с местными пёселями.       — Это хаски, Чимин, хаски!       — Да какие хаски, Тэ, если такие мужики вокруг, валить и трахать, ммм! Я чуть не потёк, отвечаю. Только этот какой-то… не пойму, что с ним не так… Посмотрел на меня, как на говно, сука. Да таких, как я, у него не было никогда и не будет, сидит тут, в своём Подзалупинске, забыл уже, наверное, как выглядят настоящие мужчины, блять. Готов поспорить, что этот козёл никогда даже два раза за ночь не кончал. Выебу, нахуй, я сказал, чтоб знал своё место, долго помнить меня будет… и передёргивать ночами на мой светлый образ.       — Ого тебя вштырило! Ты не влюбился часом, Чим?       — Да чур меня, братишка, не приведи нечистая, это ж такое днище, чувства ваши эти, хуже глистов, прицепятся — хуй выведешь… Как по мне — уж лучше онкология, — Чимин тут же осёкся, заметив потухший взгляд напротив, и кинулся обнимать Тэхёна. — Блять, Тэ, прости дурака, прости, пожалуйста, я не это имел в виду, ты же понял, да? Я… Сука, мудила с Нижнего Тагила, долбоящер я, блять, прости, братское сердце, я люблю тебя, солнце моё, прости, а…       Чимин обнимал Тэхёна, гладил по волосам, зацеловывал его щёки, собирая губами жемчужные капли, а за этой картиной наблюдали Юнги и Чонгук, что пришли на обед.       — Видал, чё творят, Гуки? Посреди бела дня, и похуй, что люди вокруг, ничего не стесняются, блять, пидрилы городские. Глянь, как облизывает своего чебурашку контуженного, я того в рот…       — Юни… Ещё раз назовёшь его контуженным — я тебе нос сломаю, и не посмотрю, что мы со школы дружим.       — Эм… Не понял. Чон, ты ёбу дал? Чё за нах… — Юнги обернулся на друга и застыл: Чонгук рассматривал приезжих парней — точнее, одного конкретного — расплывшись в дурацкой улыбке, только слюнки в уголке губ не хватало для полной картины. — Гуки, не пугай хёна, ты же натуральный натурал, натуральнее биойогурта, блять, без добавок и консервантов… Ни грамма химии, ни капли красителя… Ты же за другую сборную играешь, дружище, ты женат был, прости господи, ты же за сиськи…       — Юни… Причём здесь сиськи вообще? Ну ты глянь на эту прелесть, ммм, — проскулил Чонгук, — это же плюшевый медвежонок, я умру сейчас, милота какая… Глазки-звёздочки, щёчки-булочки, губки-бантики, Юни… Какой он обнимательный, пиздец, так бы и затискал… Я хочу его себе, Юни, я хочу эту Плюшу…       — Бляяя… Пиздец подкрался незаметно. Гуки, тебя выдра бешеная укусила, что ли? Где я не досмотрел-то, а? Гороскоп же пиздел, что сюрпризов не будет… Нет, погоди, щас у меня мозг перезагрузится, и повторишь ещё раз, хорошо?       — Да что тебе повторить, Юни? Зачем мне сиськи, когда такая прелесть ходит по Земле? Разве только в них дело? Я сам не знаю, увидел его — и всё, не надо мне никого больше, хочу этого медвежонка, насовсем себе хочу, Юнги… Засыпать и просыпаться с ним хочу, он же наверняка такой милый спросонья… Обнимать хочу, заботиться, любить и кормить, и всё-всё с ним хочу…

***

      Тэхён, немного успокоившись, осмотрелся по сторонам, чувствуя себя неловко за то, что расклеился на людях, и, встретившись взглядом с чёрными глазами, внимательно на него смотревшими, застыл, затаив дыхание.       — Чим… А ты в какого хозяина отеля влюбился? В высокого или пониже?       — Не я влюбился, а он меня бесит, это разные вещи. Надо причину выяснить обязательно, чем я ему не угодил, интересно… Вон тот, мелкий, зыркает стоит, зараза. Второй тоже ничего, но не мой типаж, правильный как рельса, сразу видно, и не за нашу сборную играет — это сто процентов, и, скорее всего, женат. Эй, ну ты чего, прелесть моя? Ну что опять? Ну не плачь, Тэ, пойдём, я отведу тебя в номер, тебе надо отдохнуть, ночью будем ловить твоё сияние, чтоб его. А вечером можно прогуляться, хочешь? Вот и отлично, пойдём, я тебя уложу, а сам разузнаю пока, куда тут вообще гуляют.       Чимин отвёл Тэхёна в номер и уложил, но тот никак не успокаивался, тихо скуля в подушку.       — Тэ, братское сердце, ты меня пугаешь, ну что с тобой, солнце моё? Скажи мне, пожалуйста, я не смогу тебе помочь, если не буду знать причину. Болит что-то? Давай я позвоню Хосоку, а? Ты же лекарства совсем не пьёшь, Тэ, мало ли…       — Не надо Хосока, Чим… — Тэхён высунул нос из одеяла. — А лекарства мне не нужны, ты и без них меня пичкаешь под завязку всякими БАДами, думаешь, я не замечаю, что ты пихаешь свои травки мне во всё, что я ем и пью?       — И чё? И не докажешь! И вообще! — обиженно зафыркал Чимин. — Я же любя, Тэ… Так. Стоп. Не уходи от темы. Ладно, тогда я сам угадаю, щас… Взгляну на тебя внимательно одной ноздрёй, погоди-ка…       Тэхён опять спрятался в одеяло, но Чимин его вытащил и очень пристально осмотрел.       — Всё ясно. Ты тоже запал на хозяина нашего отеля, Тэ? Я знаю этот твой взгляд, несколько раз видел, сам потом на ноги тебя ставил, когда эти мудаки тебя бросали. А расстроился потому, что я сказал, что хочу его себе? Солнце моё, забирай, мне не жалко, только не плачь, пожалуйста, я друзей на письки не меняю, ты у меня один, а писек вокруг поле непаханное.       — Мне не он понравился, Чим, а другой… А ты сказал, что он натурал и женат… — Тэхён смотрел несчастным глазами. — А он такой… Такой… Ты видел его вообще, Чим? Это же плюшевый зайчик, я умру сейчас, милота какая… Глазки-звёздочки, щёчки-булочки, губки-бантики, Чим… Какой он обнимательный, пиздец, так бы и затискал… Я хочу его себе… — он снова всхлипнул. — А я же… Я не могу… А он женат… А у меня …       — Так. Отставить истерику, — перебил его Чимин, в пять секунд оценив ситуацию и мысленно проклянув себя за длинный язык без костей, — я просто предположил, надо разузнать сперва. Я тоже могу ошибаться.       — Ты охуенный психолог, Мини, ты читаешь людей как книги, ты не мог ошибиться… А я… Сколько мне осталось? Я перестал считать дни, может у меня пара дней всего… Я хочу уехать, давай уедем, пожалуйста?       — Мы. Никуда. Не. Уедем. Я обещал тебе северное сияние — ты увидишь северное сияние. И кролика своего получишь. Даже на пару дней, ясно? Мы так и так уедем отсюда, зато ты уедешь счастливым, понятно?       — Ты уверен, Мини? Я же… Как я ему скажу?       — А мы ничего не скажем, Тэ, не надо ему знать. Останетесь друг у друга приятным воспоминанием, солнце моё, и всё. Так, я на разведку, а ты отдыхай, действовать будем по ситуации.       Напоив Тэхёна местным чаем, плеснув туда щедрую порцию какой-то биодобавки (уже не скрываясь) и уложив его, Чимин вышел на перекур. Он знал, что Тэхён не считает дни, которые ему отведены на этом свете, но он считал. Достав из нагрудного кармана маленький календарик, Чимин взглянул на числа, обведённые красным. Семь. Не считая сегодняшнего. У них всего семь дней.

***

      Руки тряслись, и он никак не мог поджечь сигарету. Неожиданно Чимин услышал сухой щелчок, и перед его носом появился огонёк зажигалки. Прикурив и подняв взгляд, он увидел хитрые карие глаза, обладатель которых смотрел на него в упор.       — Спасибо. Мы не познакомились с вами, я Чимин, — парень решил быть вежливым, мало ли.       — Юнги, очень приятно, — так же вежливо ответил мужчина, мало ли.       — Мы с моей бусинк… простите, с Тэхёном, вечером прогуляться хотели, не подскажете, куда у вас тут лучше сходить?       — Вечером и ночью у нас ходят в ведро, это вам не ваш город с золотыми унитазами, — неожиданно резко ответил Юнги.       Сам не понял, как вырвалось, стоило услышать «бусинка» — как в мозгах закоротило. А ведь всего лишь познакомиться хотел, как увидел, что «царица» на перекур двинулась — так ломанулся следом, как лось по кукурузе. И вот тебе, добрый вечер — я диспетчер. Познакомился, блять.       — Эм, простите?       — Прощаю.       — Я не понял, в чём проблема? Я вас чем-то оскорбил? Я нормально спросил, мы приехали…       — Я вижу, что вы приехали. Чебурашку своего привёз на выгул? Не пойму только, почему сюда, а не на Бали, например? Бабло же есть, вроде, судя по твоим тряпкам и тачке, а припёрлись к чёрту на кулички. Заскучали поди на пару со своей бусинкой в городе, на всех курортах уже перетрахались и острых ощущений захотелось? Решили разнообразить свою унылую половую жизнь? — продолжал гнуть свою линию Юнги, потому что — а хули теперь, парень он был неглупый и прекрасно понимал, что свой шанс проебал, а раз так — сгорел сарай, гори и хата.       — Ах, вот в чём проблема… А я-то всё понять не мог, что с тобой не так. С виду огнище, а ближе подойдёшь — прорвано днище. А всё, оказывается, проще простого, у нас тут типичный представитель мелкописечников обыкновенных. Увидел мои тряпки и тачку и сразу ущемился, бедненький, по классике повесив ярлык «насосал», я прав? А потом понял, что не обломится ничего, и сразу говном поливать, чтобы не обидно было, когда пошлют? Ну так возьми и тоже насоси, в чём проблема? Фу таким быть, мистер… как вас там… Хотя похуй.       — Да от вас же за километр деньгами и понтами несёт! Дураку понятно же, чем и как их можно заработать! Всё, блять, на бабки променяли, а нормальных мужиков в упор не видите!       — Подожди, мой хороший, помедленнее, дай запишу, — Чимин принялся похлопывать себя по карманам, ища воображаемый блокнот, — очень интересно, на докторскую, конечно, не потянет, но на мягкий переплёт вполне. Продолжай, заюш, а мы запишем, запатентуем и для надёжности подопрём хуем.       — Что, ты хочешь сказать, что я не прав? И что вы с твоим парнем не такие?       — Мы не такие, солнышко, не такие. Мы — гораздо хуже. Значит так, слушай внимательно и запоминай, мои консультации тебе не по карману, ежу понятно, но так уж и быть, благотворительность в наше время — это модно, поэтому… Во-первых, наличие хуя не делает тебя настоящим мужиком, возможно, ты просто хуйня. Во-вторых, ты так громко кричишь о сексе, что у тебя его явно нет. В-третьих, в деньгах нет ничего плохого, все хотят жить хорошо, и ты тоже, даже не спорь, но не дотягиваешь, заюш, поэтому бесишься, что тебе нечего предложить партнёру. Все хотят красивого, ухоженного, модного, а на это нужны — о, ужас — денежки, увы и ах, но большинство готовы вложить в своего партнёра только писюн.       Чимин посмотрел на мужчину, который прожигал его злым внимательным взглядом, и продолжил, убедившись, что его слова достигают цели:       — Так вот, мой хороший, я себя сделал сам, я учился, как проклятый, у меня красный диплом по психологии, а у тебя нет даже лицензии мне мозги ебать. Я работаю 24/7, даже ночами консультирую таких же неудачников, как ты, у которых мания величия выросла до неприличия на ровном месте только потому, что в трусах больше 15 сантиметров, причём это подарок матушки-природы, а не их собственная заслуга.       Да, Чимин знал, что это грубо и непрофессионально, но в данном случае решил применить шоковую терапию — эти бетонные стены нужно было ломать резко и бульдозером, а Юнги был явно неплохим парнем, просто немного одичал в своём Задрыщенске. Ну и гордость взыграла, конечно, не без этого.       — И да, я люблю хорошую жизнь, мне нравится красиво одеваться и вкусно кушать, но в одном ты ошибся: деньги для меня — лишь средство для достижения целей, а не смысл жизни, я не подставляюсь за бабки — я ишачу, как папа Карло, блять. Посмотри на меня — разве я похож на человека, который ебётся до пота за банку компота? Вот этот маникюр, — Чимин выставил свою руку, бупнув Юнги по носу ухоженным пальчиком, — стоит 14500, и я за него заплатил сам. Чувствуешь, как по-новому заиграла фраза: «Не стоишь ногтя на моём мизинце»? А если тебе жопу вытереть лень один раз в день — то это явно не мои проблемы. Даже Христос не поленился и воскрес, а что сделал ты?       Он выкинул потухшую сигарету. Разочарование в мужчине напротив больно укусило где-то под рёбрами. Опять ошибся. Снова не его человек. Город, посёлок, столица, глубинка — они все одинаковые, все видят только красивый фантик. Но Чимин не собирался понижать свою планку, не хотел ничего доказывать и оправдываться.       — Знаешь, — он усмехнулся, — есть одна проверенная методика для привлечения денег. Отдам бесплатно, не благодари. В это полнолуние Овна надо наложить в кошелёк говна. Но там специальная программа — класть нужно не меньше килограмма…       Юнги угрожающе дёрнулся в его сторону, но Чимин даже с места не сдвинулся.       — Я тоже работаю, не надо принижать мой труд, это тебе не языком красиво трепать, понял? Я прошёл несколько горячих точек в армии, потом спасателем работал, я столько людей с того света вытащил, что тебе и не снилось, — прорычал Мин. — Ты не знаешь меня, чтобы судить.       — Не знаю, и уже не уверен, что хочу узнать. Ты тоже меня не знаешь, но осудил по полной программе. Так что, мой хороший, ты или крестик сними, или трусы надень, а так — это всё пиздёж в пользу бедных. И да, последний совет: не взъеби ближнего своего, ибо возъебёт он тебя в ответ и возрадуется, евангелие от святого Мина, глава первая, стих второй. А теперь на раз собрался, на два съебался. И ещё: Тэхён — моё солнце, моя бусинка и мой брат, и у нас были свои причины приехать именно сюда, а ты даже не смей дышать и смотреть в его сторону, если тебе ещё нужны твои яйца. И кстати, мой хороший, вот сейчас из нас двоих отсосал ты.       Почувствовав вибрацию в кармане, Чимин вытащил телефон, взглянул на экран и, простонав: «Да за что мне всё это, блять», ответил на звонок:       — Да, Намджун. Нет, Намджун. А что это у нас за голосок, как из жопы волосок? Ну не спиздить, не покараулить, тебя вообще ни на минуту оставить нельзя? Если ты снова его обидел — я на тебя ветеринарную службу натравлю, животное! … Сука, у тебя опять бег таракана вокруг стакана! … Перевожу с мужского на русский — за розой ухаживают так, как нужно розе, а не садовнику, Намджун! … Пиздец, мы молчали — в нас кончали! Любить — это глагол, Нам, отвечает на вопрос «что делать». Делать, а не пиздеть! Так что всё просто, Нам, делай всё по чертежу и не будет пиздежу! … Слава яйцам Чингисхана, дошло наконец! Всё, давай, у меня тут своих проблем хватает! Да, представь себе. Какие проблемы? Да так, по мелочи — сыт, обут, но не ебут. С тебя по тройному тарифу, ты же помнишь? … С хуя ли баня развалилась? Это с красивых полцены, ты-то куда?       Сбросив звонок, Чимин пошлёпал к двери, не заметив ошарашенного взгляда нехило прихуевшего от всего услышанного Юнги, который только что твёрдо вознамерился заполучить это чудо себе во что бы то ни стало. Этого парня хотелось до дрожащих коленок, до скрипящих зубов, до поджимающихся яиц, причём хотелось и залюбить, и отпиздить одновременно, и Юнги ещё не решил, чего ему хотелось больше. Но для начала надо было хотя бы извиниться, а это становилось задачкой со звёздочкой, учитывая характер этой злой булочки.

***

      В столовой Чимин сразу увидел Тэхёна, сидевшего с двумя детьми, мальчиком и девочкой лет шести, явно двойняшками, которые повисли на нём, как пандочки, и слушали сказку, открыв рты. Рядом сидела симпатичная девушка лет шестнадцати и что-то читала.       — Чимин, иди к нам! — позвал Тэхён. — Глянь только, какая прелесть! Это Ли Ран и Ки Ю-ри, дети Чонгука, а это Мия, дочь Юнги, познакомься. Это Чимин, мой лучший друг, практически брат, мы выросли вместе в детском доме.       — О, как. У него ещё и дочь есть. И у второго дети, просто отлично. Фантазии только нет, судя по именам детей, креатив налицо. А жёны где, можно всех сразу посмотреть? Ещё дети, может? Внуки?       — Привет, Чимин, я Мия. Ничего, что на ты? Мы же почти ровесники, верно? — она отложила книгу, и Чимин краем глаза увидел её название — «Биология добра и зла» Роберта Сапольски.       Чимин открыл рот. Потом закрыл. Потом махнул рукой и сел.       — О'кей, девочка, у меня уже нет сил сраться сегодня, подкат засчитан, давай на ты. Так что там по родственникам этого бабуина?       — Жены у отца нет, мы с ним вдвоём, — ответила девушка.       — А ты откуда взялась тогда? — фыркнул тот. — И лет-то тебе сколько? Святой Пидрилий, а ему тогда сколько? Охуеть, я в деда влюб…       Мия не обращала внимания на колючки Чимина, знала, что ёжики очень милые создания, и знала, где именно нужно погладить. Ей сразу понравился этот парень, за внешней дерзкой маской прячущий нежную душу и любящее сердце. Она видела, как он суетился вокруг Тэхёна, и сразу поняла, что они очень близки, но не любовники, нет, хотя против нетрадиционных отношений ничего не имела, в конце концов её отец сам играл за голубую сборную.       — Мне 16, отцу 35. Он не женат и никогда не был, он из вашей лиги, — Мия хихикнула. — На первом курсе познакомился со студенткой по обмену из Америки, а та захотела перетянуть его на «правильную» сторону, напоила его на студенческой тусе и переспала с ним. Лигу отец, конечно, не сменил, это не так работает, но и аборт маме делать не дал, а она родила меня, отдала ему и уехала назад, домой. Так он в 19 стал отцом. Меня дед с бабушкой вырастили, а сейчас, когда папа здесь купил отель и обосновался, я ему помогаю. Хочу поступать в медицинский, на психолога, это очень дорого, конечно, но отец сказал идти к своей мечте, а я очень хочу, — девушка смущённо улыбнулась.       — Дерзай, детка, задатки у тебя явно неплохие, раз меня потушила двумя словами, — усмехнулся Чимин. — А эти мелкие, которые висят на моей бусинке, где их мама?       — Тебя не надо было тушить, ты и сам не хотел гореть. Ты же булочка, Чим, тебя надо любить, кормить и никому не отдавать, а они все дураки, я права? — Мия рассмеялась с ошарашенного лица парня, а следом рассмеялся и Тэхён:       — Она классная, скажи, Мини?       — Так вот, Ли Ран и Ки Ю-ри — близняшки, им по 6, в следующем году идут в школу. Их мама, тётя Джиюль, умерла при родах, она очень слабенькая была, и дядя Чонгук их воспитывает один. Они с отцом со школы не разлей вода, в армии были, в горячих точках воевали, потом в спасатели пошли. На очередных учениях приехали сюда и остались. Купили этот отель вместе, и папа меня забрал, а дядя Чон женился на местной девушке, только вот как всё вышло. Я ему помогаю с малышами. А они с отцом туры водят в леса, в горы, экскурсии для туристов проводят, снегоходы ремонтируют, на соседних фермах оленьих помогают, в общем, зарабатывают нам с малышами на обучение.       — Выходит, я был прав, и Чонгук натурал? — Чимин проникся историями этих мужчин, но извиняться перед Юнги не собирался, ибо нехуй, сам виноват, первый начал. Он незаметно покосился на поникшего Тэхёна.       — Да, натурал, — Мия улыбнулась. — Был. Влечение и ориентация — вещи сложные и меняющиеся, тут всё зависит от эмоциональной связи, которая часто не вписывается в строгие рамки. А сейчас дядя Чон явно интересуется тобой, Тэ, — она легко толкнула Тэхёна в бок. — Я его таким никогда не видела после смерти жены. Советую присмотреться, он хороший, правда.       — Да он уже присмотрелся, бл… — Чимин осёкся под двумя грозными взглядами.       — И отец хороший, Чим, просто… сложно ему. Он всю жизнь работает, чтобы у меня всё было, на личную жизнь забил совсем, так — несколько интрижек имел на службе, а как сюда переехал… сам понимаешь… Не умеет он ухаживать и слова красивые говорить, как у вас в городах это делают, но он неплохой человек.       — Из тебя выйдет оху… — словив злой взгляд Тэхёна, Чимин быстро прикусил язык, — отличный психолог, девочка, я впечатлён. А отец твой… посмотрю на его поведение, я и сам немного перегнул на нервах. Или много… Да пофиг, нечего под горячую руку лезть. И вообще…       В столовую вошёл Чонгук, за ним следом бочком протиснулся Юнги, прячущий глаза и старающийся не отсвечивать. Мия подошла к нему, что-то тихо сказала, и они ушли. Чонгук подхватил детей на руки, чмокнул каждого и развернулся к парням.       — Тэхён, Чимин, мы с малышами идём снеговика лепить, не хотите с нами? — смущённо спросил мужчина, отправив близнецов одеваться.       Тэхён сразу подскочил с места и умчался следом за детьми, а Чимин, прищурившись, внимательно осмотрел Чонгука.       — Значит так, мой хороший. Хочешь поиграться в гея, мой натуральный друг — играйся, но сделай это красиво. Мы здесь всего на семь дней, до Нового года, и я хочу, чтобы мой брат их запомнил. Обидишь его — закопаю, даже с собаками не найдут.       — Ой, какая злая булочка! — рассмеялся Чон. — Но я тебя не боюсь. И я не играюсь в гея, как ты выразился, я настроен серьёзно, Тэхён мне нужен весь, целиком, и не на семь дней, чтоб ты знал, а на всю жизнь.       — Вот и я о том, Чонгук, я так и сказал: забери Тэхёна на всю его оставшуюся жизнь и сделай её счастливой…       А вечером Тэхён пищал в подушку, рассказывая Чимину, как они с Чонгуком и малышами лепили снеговика, делали снежных ангелов и играли в снежки, какой Чонгук клёвый и крутой, и внимательный, и вообще самый-самый, а дети — просто прелесть, и завтра они едут смотреть оленей и Чимин просто обязан поехать с ними, а тот только тихо улыбался, поглаживая друга по волосам и незаметно трогая календарик в нагрудном кармане.

***

      День седьмой до конца.       Они загрузились в снегоходы и отправились на оленью ферму. Чимин, которому (естественно) пришлось ехать с Юнги, периодически демонстративно-показательно фыркал, что не мешало ему незаметно (как он думал) крепче обнимать мужчину, на что Юнги делал вид, что ничего не замечает, пряча довольную улыбку. Поездка всем понравилась, олени были милые и любезно покатали городских гостей на упряжке, парни наснимали видео и фото на память, Тэхён с Чонгуком не отлипали друг от друга, Чимин бухтел, Юнги умилялся.       Вечером, прихватив термосы с чаем и бутерброды, они все вместе вышли во двор отеля, ловить северное сияние, так как местные жители заверили, что его здесь видно практически отовсюду и далеко за ним ехать не надо. Сияние не поймалось, Тэхён с Чонгуком не отлипали друг от друга, Чимин замёрз, Юнги на предложение его согреть и попытку извиниться был послан на хуй.       День шестой до конца.       Они посетили саамскую деревню Самь-Сыйт и Музей истории кольских саамов, попробовали знаменитую местную уху и тушёную оленину, покатались на квадроциклах и накупили амулеты и обереги на удачу. Экскурсия всем понравилась, городские гости вдоволь нафоткались (местные не поняли, конечно, зачем им столько), Тэхён с Чонгуком не отлипали друг от друга, постоянно перешёптываясь, Чимин замёрз и бухтел, Юнги умилялся и предлагал его согреть (в качестве извинения), но ожидаемо был послан на хуй.       Вечером Чонгук с Тэхёном ушли ловить своё сияние одни, Чимин злился на Юнги, не понимая, почему тот притих и ничего не предпринимал в его сторону, а Юнги не отсвечивал, на всякий случай, опасаясь отхватить от злого парня очередных пиздюлей и реально переживая за сохранность своих яиц.       День пятый до конца.       Юнги и Чонгук отвезли своих (Тэхён был за, Чимин — против данной формулировки) парней на перевал Эльморайок. Они загрузились в снегоходы и отправились в горы. Чимин, которому (естественно) пришлось ехать с Юнги, периодически демонстративно-показательно фыркал и принципиально не обнимал его. Поездка понравилась всем. Перевал был красивый, величественный, окутанный таинственной, мистической аурой. Городские гости, открыв рты, слушали легенды о разных загадочных событиях, случившихся здесь, снимали фото и видео, Тэхён с Чонгуком не отлипали друг от друга, Чимин злобно фырчал, Юнги, очередной раз попытавшийся извиниться и посланный на хуй, не отсвечивал.       Вечером все, уставшие, но довольные, собрались в столовой за ужином. Ждали Чимина, который опаздывал и появился (по всемирному закону подлости) именно в тот момент, когда Юнги (очень опрометчиво повернувшийся к лестнице спиной) в шутку спросил: «Ну, и где его величество царица?»       — Кабы я была царица — я б садилась всем на лица, — прошипел Чимин и вылетел за дверь.       С этого момента у них развернулась настоящая холодная война. В каждую встречу вместо приветствия Юнги слышал от Чимина только:       — О, нарисовался Санёк из колхоза Огонёк…       — Вау, кого я вижу, предводитель сообщества прыщавых рукоблудов…       — Дядь, тут с утра искали одного, из третьего дома по улице штопанного гандона, это случайно не тебя?       — Ццц, ебли козла, а тут ты приползла…       — О, какие люди! Мы вас ждали с горы на санках, а вы из пизды на лыжах прилетели!       Юнги же не давали даже слова в ответ сказать — Чимин сразу затыкал уши наушниками, демонстративно удаляясь курить за угол. Он и сам уже был не рад этой войне — Юнги его реально зацепил, начало конфликта давно было забыто, но сучья натура не позволяла отступить. Тэхён попытался было вывести друга на разговор, но Чимин, заобнимав и зацеловав его, сказал не забивать свою очаровательную голову всякой ерундой и наслаждаться обществом Чонгука, а потом с очень умным видом объяснил, что: «Тэ, бусинка моя наивная, как говорила Фаина Раневская: если мужчина нравится — покажите ему всё, на что вы способны. Выдержит — значит это ваш мужчина. Нет — нехуй и время тратить».       День четвёртый до конца.       Они посетили хаски-парк. Поскольку дети поехали тоже, то в этот раз Чонгук вёз двойняшек, Юнги — Тэхёна, а Чимин поехал с Мией. Экскурсия понравилась всем. В хаски-парке жили около 90 очаровательных собак, которых дети с Тэхёном заобнимали и затискали. Они покатались на собачьих упряжках, пообедали и наснимали кучу фото и видео. Чонгук с Тэхёном не отлипали друг от друга, двойняшки не отлипали от Тэхёна, Мия не отлипала от Чимина, и только Юнги делал вид, что он гордый и независимый.       День третий до конца.       Они посетили знаменитые Ловозёрские тундры на западном берегу озера — древний горный массив, образовавшийся в результате прорыва магмы. На катере прошли вдоль берега, а затем по реке доплыли до Сейдозера, священного для саамов, которое они называют «местом силы». Тэхён с Чимином были в восторге и снимали всё на память, а Чонгук с Юнги умилялись с их прелестных и счастливых мордашек. Чон поделился с другом, что очень счастлив и, кажется, пропал в Тэхёне насовсем, а тот пожелал ему удачи, радуясь, что хоть у этих двоих всё хорошо, и ломая голову, как же подобраться к своей булочке, не потеряв в бою стратегически важные части тела.       День второй до конца.       Чонгук с Юнги учили своих (Тэхён был за, Чимин не возражал против такой формулировки) парней кататься на снегоходах. Было весело. Они много смеялись и дурачились, наделали кучу совместных фото, Тэхён с Чонгуком не отлипали друг от друга, Юнги был послан на хуй (на всякий случай), потому что Чимин немного нервничал из-за того, что Тэхён с самого утра неважно себя чувствовал, но от прогулки не отказался.       Вечером все вместе опять пытались поймать северное сияние, но безуспешно, и Тэхён был поэтому немного расстроен, ведь у них оставался всего один день, на что Чонгук его обнимал и ласково целовал, шепча, чтобы его Плюша не переживал, и уверяя, что он лично поймает для него всё, что угодно, даже звезду с неба, лишь бы его счастье улыбалось.       День последний.       Сегодня, по плану и традициям, была баня, 31 декабря же. Местная, настоящая, с дровами, вениками, деревянными шайками и черпаками, камнями и неизменными квасом и клюквенным чаем. Чимин переживал за самочувствие Тэхёна, но тот заверил, что с ним всё нормально. Парни дурачились, парились и прыгали в снег, Юнги с Чимином с удовольствием отлупили друг друга вениками, Чимин подъебнул Чонгука его татуировками, мол, в курсе ли тот, что в рай с татухами не берут и те части тела, где есть рисунки, надо будет оставить у ворот, на что Чон ответил, что блять, ладно рука, ладно нога, а без жопы-то он как будет в раю?       Настроение было у всех отличное, время летело быстро и весело. Они пили квас, а Тэхёну пришёлся по вкусу клюквенный чай, кислый и освежающий. После бани немного уставший Тэхён отдыхал в номере с Чонгуком, а Чимин решил спуститься в столовую. Он шёл, размышляя о том, что они завтра уезжают, и переживая, как бы не случилось чего по дороге, время поджимало, а они немного заигрались здесь. Огорчало, что с Юнги ничего не сложилось, но… Что ж, опять не судьба… «Да и пофиг, — утешал сам себя Чимин, — подумаешь, у меня их ещё столько будет, из-за одной блохи шубу не сжигают».       В наушнике мурлыкала любимая песенка, и он тихонечко подпевал:

«Скучай без повода, обнимай, ай

Люби, цени, уважай, ай

Чувства самые сильные

Это базовый минимум».

      Чимин открыл дверь столовой и…

«Базовый минимум — твоя жопа на кухне,

Базовый минимум — не видеть тебя в будни,

Базовый минимум — за пивом послать…»

      … сперва услышал он, а потом увидел Юнги, который с обалдевшим видом переводил испуганный взгляд с колонки на него.       — Вот, значит, какой у нас базовый минимум… Ясно-понятно, чуйка меня не подвела. И ничему ж тебя жизнь не учит, заюш, а, зря только распинался перед тобой, чёта решил, что ты не безнадёжен и мозги имеешь, а с тобой водиться, как в крапиву срать садиться. Ну ничего, блять, мы плакать не будем, отвернёмся и забудем.       — Но… Я ничего не делал, я только включил её, она, наверное, к твоему телефону подключилась… Ничего не понимаю… — растерянно шептал мужчина, но его уже не слушали, Чимин вылетел из комнаты, хлопнув дверью. — Нахуй это всё, блять, Юнги, хватит яйца мять, он уезжает завтра, а ты всё кругами ходишь. Надо ставить точку. Иди и забери своего мужика, ты же себе больше такого не найдёшь, блять, — шептал он себе под нос, настраиваясь на очередную битву, которую твёрдо намерен был выиграть.

***

      Вечером, когда дети наигрались и уселись перед телевизором, ждать Деда Мороза с подарками (Мия обещала проследить и уложить их вовремя), Тэхён с Чонгуком вышли во двор, ещё раз попытаться поймать сияние. Прихватив термос с так полюбившимся Тэ клюквенным чаем, они уселись на лавочке и тихо разговаривали. Чонгук спрашивал, когда парни ещё смогут приехать, а Тэхён молчал, тихо роняя слёзы, которые Чон собирал губами, думая, что тому просто не хочется уезжать.       — Ну, чего ты, мой хороший? Мы же ненадолго расстаёмся… Сезон закончится — и я приеду сразу, слышишь? А ты можешь прилететь в любое время, мы тебя всегда ждём, маленький. Мелким в школу на следующий год, я думаю, что мы вообще можем переехать, в городе же явно школы лучше. А работу я себе найду, руки и голова имеются.       — Не надо в город… Лучше я к вам, сюда. Думаю, учитель вашей школе не помешает, а мне тут понравилось… Я бы вообще не уезжал…       — Не уезжай, Плюша…       — Не могу, прости. Мне надо уехать, Чонгук… Ты поймёшь потом… Ты очень хороший, правда, и ты мне очень нравишься, даже больше, но остаться я пока не могу.       — Хорошо, я буду тебя ждать. Столько, сколько нужно. Я без тебя теперь никуда, солнце моё, только с тобой, слышишь?       В этот момент ночное небо, полное тишины и покоя, внезапно разорвалось фантастическим танцем красок. Тонкие нити зелёного цвета вплетались в чёрный небосвод, медленно расширяясь и приобретая форму ярких дуг и горящих факелов. Они плавно двигались, переплетаясь друг с другом, наполняясь оттенками розового, пурпурного и голубого, меняя свою форму каждую секунду и создавая ощущение огромного купола, закрывающего собой весь горизонт. Тэхён восторженно распахнул глаза. Он смотрел, затаив дыхание, на танец в небе, а Чонгук прошептал:       — С Новым годом, мой медвежонок, с новым счастьем!       — Я счастлив, Чонгук, ты даже не представляешь, как, моё последнее желание из списка исполнилось!       — Идём в дом? Ты замёрз?       — Нет, давай, ещё посидим, это так красиво! Я хочу запомнить, — прошептал Тэхён. — И тебя, и сияние, и этот день…       Он положил голову на плечо Чонгука и притих. Мужчина крепче обнял своё нежданное счастье, укачивая парня в своих объятиях, а когда через несколько минут нагнулся, чтобы его поцеловать, то обнаружил, что Тэхён не дышит.       У любого счастья только одна проблема — его можно лишиться в одну секунду.

***

      Чимин, злой как три дракона, собирал чемодан, швыряя в него вещи, когда дверь распахнулась, и в комнату зашёл Юнги.       — О, а вот и хуй с горы, помощник солнца! Чё надо, мужик с лицом понедельника?       — Чимин, я хочу поговорить.       — О чём можно говорить с амбассадором средства от запора, позволь полюбопытствовать?       — Я не силён в психологии, признаю, — Юнги не вёлся на грубость парня, — но мне тут Мия одну книжечку подогнала интересную, я и ознакомился на досуге, очень уж хотелось тебя понять хоть немного.       — А книжечка называется часом не «Как править миром, не привлекая внимания санитаров»? Блять, куда катится мир… Всё смешалось — мёд, говно и гвозди… Щас бы яблочко куснуть, поебаться и уснуть, а не пиздёж твой слушать, за что мне это, блять…       — Так вот, — продолжал Юнги, игнорируя колкие слова и мысленно возводя себе памятник за терпение, — умные люди пишут, что в психологии такое поведение, как у тебя, называется «защитный механизм». Человек может прятать за ним неуверенность в себе, низкую самооценку и неспособность конструктивно выражать свои чувства. Так же это может быть «Игра в отвержение», когда человек оскорбляет, чтобы оттолкнуть, ожидая «догоняния» и утверждения своей значимости. А ещё за агрессией могут прятаться сильные чувства, которые пугают. Я перестал отвечать на твою агрессию, как советуют умные люди, и попытался понять причину. Отмёл неуверенность и низкую самооценку, а так же недостаток интеллекта, на игрока ты тоже не похож, оно тебе не надо, и что в итоге? Получается, что ты прячешь чувства? Боишься показать свою уязвимость, чтобы потом было не так больно от возможного разочарования?       Сказать, что Чимин охуел — это просто промолчать. Он смотрел на Юнги, не моргая, открывая и закрывая рот, но не издавая ни звука. В голове стрекотали кузнечики и радостно бегала по кругу обезьянка с тарелками, мыслей не было.       — Хватит, булка, не отталкивай меня, смотри — я здесь, даже после всего, что ты мне устроил, и я говорю тебе — ты мне нравишься, очень нравишься, и именно таким, какой есть, со всеми своими закидонами и колючками, ёжик. Я не знаю, с какими идиотами ты встречался раньше, но их больше нет, а я есть. И я останусь. Слово Мин Юнги. Хватит быть сильным — теперь сильным буду я, слышишь? Я прошу шанс, всего один, и я обещаю, что не разочарую тебя, — Юнги протянул руку, приглашая его в свои объятия.       Чимин смотрел в глаза напротив и видел там силу и уверенность. Внутренний голос нашёптывал поверить и сдаться, хотя бы попробовать, и он несмело протянул свою руку в ответ.       В этот момент снизу послышался звук распахнувшейся двери. Они выскочили на шум — на пороге стоял Чонгук с Тэхёном на руках и шептал побледневшими губами: «Он не дышит…»       — Твою мать, Тэ, братское сердце, нет-нет-нет, только не сейчас, держись, солнце моё, — сорвался с места Чимин и, подскочив к Чонгуку, проверил пульс и выдохнул: — Дышит, но слабо, давай его в машину и в больницу, быстро!       — Что с ним, всё же было нормально? Чимин!       — Потом, всё потом, быстрее!

***

      Долетев до местного отделения скорой помощи и передав Тэхёна врачам, они остались ждать у приёмного покоя. Осмотрев парня, к ним вышел дежурный врач.       — Мне нужно знать, что с ним случилось. Что ел, что пил, алкоголь, может, есть ли хронические заболевания, осложнения, всё.       — Да ничего такого он не ел сегодня, всё, как обычно, мы в бане были, он чай пил только, клюквенный… никакого алкоголя… — ничего не понимал Чонгук.       — Доктор, — начал Чимин, тяжело вздохнув, — у него онкология. Рак лёгких, последняя стадия.       Он не смотрел на Чонгука, который начал медленно оседать на пол, не смотрел на Юнги, который подхватил друга, стараясь удержать его — он смотрел только на врача.       — Доктор, сделайте что-нибудь, пожалуйста… Он не может вот так… Только не так…       — Неожиданно. Посмотрим, что здесь можно сделать. Сначала на рентген, нужно оценить степень поражения тканей, анализы уже взяли, сейчас Тэхён на аппарате искусственной вентиляции лёгких, и мне нужны контакты онколога, который его наблюдает.       — Он не лечился, доктор, он не хотел… Хотел прожить, сколько ему осталось, без больниц и лекарств… — шептал Чимин, а Чонгук с Юнги тихо охуевали от услышанного.       — Понятно. Ожидайте здесь, пожалуйста, мы сделаем всё, что в наших силах, но… сами понимаете…       Чимин, избегая шокированного взгляда Чонгука, молча вышел на улицу, зашёл за угол и достал дрожащими руками сигареты. Прикурить не получалось. Он прислонился к стене и начал медленно сползать по ней, но сильные руки подхватили его и укутали в объятия, тихо баюкая.       — Чшш, маленький, всё хорошо, всё будет хорошо… — шептал Юнги, крепко прижимая парня к себе.       Чимин держался, всё это время держался, старался изо всех сил, не показывая никому и особенно Тэхёну своей слабости, но сейчас, в этих руках, обещающих защиту от всего мира, наконец отпустил себя и разрыдался, потому что уже не помещалось. Сколько он рыдал — он не знал, а его укачивали, нежно гладя по волосам и целуя в макушку, шепча на ухо всякие глупости.       — Пойдём внутрь, ты замёрз, Чимин, и врач, может, уже пришёл, пойдём, — Юнги мягко, но настойчиво потянул парня за собой.       На горизонте загорался новый рассвет.

***

      — О, вот и вы, а я как раз говорил вашему другу о результатах обследования Тэхёна. Я, конечно, всё понимаю, и не думаю, что вы шутили, таким не шутят, но… Нет, я всё-таки не понимаю. У кого вы обследовались вообще? Это же просто… У меня слов нет!       — А что происходит, доктор? — Чимин растерянно переводил непонимающий взгляд с врача на бледно-зелёного Чонгука и обратно. — Там вообще всё плохо, да?       — Там вообще всё не так, уважаемый. Рентген не показал отклонений в лёгких, ткани чистые, ваш друг абсолютно здоров. А вот аллергия имеется. Я так понимаю, что клюквенный чай Тэхён пил впервые, да? Я проверил кровь на аллергены, и вуаля — непереносимость клюквы. Да, такое бывает крайне редко, но бывает, а учитывая, что раньше он с ней не сталкивался, то и не мог об этом знать. Хорошо ещё, что он пил только чай из неё, если бы в чистом виде съел или сок, то не успели бы, а так — считайте, вам крупно повезло. Новогоднее чудо, я бы даже сказал. Прокапаем его сейчас, назначу лечение, и завтра можете его забрать. Сейчас он уже спит, и нет, к нему нельзя.       — А… Как же… Онкология? — до Чимина всё никак не доходило, ведь… ну, не бывает так!       — А вот это уже не ко мне, — рассмеялся мужчина. — Спросите лучше его лечащего врача. А сейчас мне пора идти, у меня очень много работы, до завтра, ребята. С Новым годом!       — Спасибо, доктор, и вас, — протянул Чонгук и развернулся к Чимину. — Чим?..       — Я убью его!

***

      — Я убью его!       Хосок, злой как стая адских псов, ходил по кабинету из угла в угол, не находя себе места. Мало того, что в этом году ему выпало дежурство 1 января, так ко всему прочему в куче документов на подпись на своём столе он обнаружил справку о смерти Ким Тэхёна, 1930 года рождения, того самого бодрого весёлого старичка, который приглашал его на свой юбилей. Хосок поднял его историю болезни, чтобы вписать диагноз, и застыл. Эти рентгеновские снимки были ему определённо знакомы, он их уже видел, но тогда они принадлежали молодому парню, потухшие глаза которого до сих пор снились Хосоку. Да и подпись на снимках он помнил ясно: «Ким Тэхён, 94гр». Что за хрень…       Неужели он ошибся? Нет, не может быть, Хосок был уверен в диагнозе, если только… Мысли обгоняли друг друга, складываясь в общую картину. Тому Тэхёну 94, этот — 94 года рождения… Перепутали снимки? Но как? Кто? Он влетел в кабинет рентген-диагностики и потребовал у перепуганных лаборантов показать копии снимков на компьютере, там ошибки не было: у дедули — онкология, у парня — норма. Молоденькая медсестра вспомнила, что эти снимки забирал у них доктор Пак Чимин, буквально вырвав из рук и матеря «медлительных толстожопых коров» на чём свет стоит, они тогда всем коллективом ещё жалобу на него написали главврачу.       — Ах ты ж, мелкая истеричка, ну погоди у меня, — прошипел Хосок и достал телефон, чтобы набрать коллегу, но на экране высветился входящий вызов: «Пак Чимин». — О, вспомни солнце — вот и лучик, — ухмыльнулся он и принял звонок:       — Слушай сюда, ты…       — Нет, это ты послушай, доктор Киллер, ты где свой диплом вообще взял, на сайте «Долбоёб по обмену»? Шарлатан-недоучка межгалактического уровня, блять! Мозгов с комариную пизду! Ты чем вообще на снимки смотрел, пиздоглазое мудоёбище? Да мы из-за тебя… Да я тебя… Ух, твоё счастье, что я сейчас далеко…       — Мой диагноз был верным, ты, психованное недоразумение! — рявкнул Хосок так, что Чонгук с Юнги подскочили на месте. — Это ты снимки перепутал тогда и принёс мне не то, что нужно! Так что это тебе крупно повезло, что я сейчас не рядом! Ну, выйдешь ты на работу, ох, я тебе устрою, Чимин! И найди себе мужика, блять, всей больницей уже молимся!       До Чимина медленно доходил весь пиздец ситуации. Да, он тогда жутко пересрал за Тэхёна, да, помнил, как орал на рентген-лаборантов, у которых был полнейший завал и они буквально зашивались, да, он действительно практически вырвал снимки из рук молоденькой медсестры, только краем глаза увидев подпись «Ким Тэхён»…       — Бля, Хоби… Я дебил, какой я дебил, мать моя женщина… Сука, ну прости, я тогда не в себе был, сам понимаешь, такое не каждый день происходит ведь…       — Ладно, проехали. Как там Тэхён? Всё в порядке, надеюсь? Просто так ты бы явно не позвонил.       — Да, он в норме. Почти. Аллергия у него только, на клюкву, представляешь? Я вообще первый раз о таком слышу, пиздец просто… Ладно, мистер онко-шаман, давай, до связи, мы всю ночь на ногах, ну и ночка, я того в рот…       — Я рад за вас, правда, — выдохнул Хосок. — У меня тоже такого никогда не было, первый случай в моей практике, сам в шоке. Передавай Тэхёну привет.       — Спасибо, обязательно передам. И да, Хоби, ваши молитвы были услышаны, прикинь! Молодцы, от души молились, видимо, — Чимин усмехнулся. — Только вы не расслабляйтесь там, теперь вам свечки ставить придётся, только уже за психическое здоровье моего мужика.       «Эй, булка, не перегибай, я вывезу!» — послышался в трубке возмущённый возглас, и Хосок, мысленно пожелав этому бедолаге космических нервов, сбросил звонок.

***

      Тэхён, едва отойдя от шокирующей новости о своём «чудесном выздоровлении», чуть не умер снова, но уже от счастья, что весь кошмар закончился и они с Чонгуком могут быть вместе, правда ему пришлось несколько ночей старательно извиняться перед своим мужчиной, что не сказал ему правду и напугал до чёртиков.       Он переехал в Ловозеро, устроившись учителем в местную школу. Ученики его обожают, как и его (теперь уже) двойняшки, а Тэхён отвечает им взаимностью, всегда находя для каждого время и добрые слова.       Чонгук, уже и не мечтавший о любви, не может надышаться на своё нежданное счастье и буквально носит Тэхёна на руках, на что последний совсем не против.       Юнги перебрался в город к Чимину. Поначалу работая у Намджуна, с которым крепко подружился, начальником охраны, он быстро раскрутился и организовал своё охранное агентство.       Чимин уволился из клиники и открыл частную практику. Говорят, что попасть к нему на приём просто нереально, запись ведётся на несколько месяцев вперёд.       Мия с отличием закончила школу и поступила в медицинский институт на психолога, как и мечтала. Там за ней сразу же начал ухаживать второкурсник Михаил, который, как выяснилось при более близком знакомстве, оказался сыном Чон Хосока. Чимин сразу устроил парню настоящий допрос с пристрастием, заставил пройти несколько психологических тестов (Мишаня справился на отлично) и почти усадил за детектор лжи, но Мия пригрозила отцу переездом в общагу, и Юнги (не без потерь, конечно) отбил будущего зятя у Чимина, за что неделю спал на диване, а потом ещё неделю (когда получил наконец доступ к телу) зарабатывал прощение в постели.       Сам Чимин не изменился ни капли, такой же язвительный и дерзкий, и только несколько человек знают, какой он со своими близкими, и только один Мин Юнги знает его настоящего — мягкого и ласкового котёнка, который без памяти любит своего мужчину и каждую ночь прячется в его объятиях от всего мира. А Юнги прячет, любит, бережёт и никогда никому не отдаст.       А ещё у Чимина появился новый рингтон на телефоне:

«Базовый минимум — обеспечить.

Если обидели — пробить печень.

Базовый минимум — быть практичным.

Ты — моя гордость, я — твои плечи»...

      У них всё будет хорошо. А вы обнимите лишний раз своих близких, ведь никто из нас не знает, в какой момент вы видитесь с ними в последний раз.       Пы. Сы. А печеньки-то с предсказаниями не обманули 😉