Горечь.

Сколько себя помнит Шэрри она везде и всюду была чужой. Чужой для матери, для брата, для людей живущих во Франции. В чужой стране без опоры и поддержки в виде отца, что приволок ее сюда. У нее нет совершенно никакого. Всех отталкивает ее чуждая внешность. Шэрри Саппо — коренная француженка, ростом под сто шестьдесят сантиметров, с длинными блондинистыми волосами, с отливом в бледный жемчуг и большими, округлыми голубыми глазами. Говорит с акцентом и иногда что-то проговаривает на французском. Ее невзлюбили здесь практически сразу, примерно тогда, когда ей было лет одиннадцать. Маленькая, худющая и тихая девочка еле разговаривающая по-японски. В начальной школе к ней относились плохо, пользуясь ее абсолютным непониманием их речи. Оскрорбления вылетали с ядовитыми улыбками и смехом. Саппо смеялась вместе с ними. Но годы шли и ежедневые учения японского не прошли даром, сейчас она понимала всю их речь и отступать не собиралась. Только выражалась на изящном французском, что легок и не понятен таким бездарям, как ее ровесники. В какой-то момент все перешло в грубую силу и девчонка пришла домой с разбитыми коленками и шмыгающим носом, глаза сверкали от злости и обиды. Отец, что соизволял появляться дома научил ее драться. Не без пробелов, но достаточно, чтобы дать сдачи. Это и сформировало в ней жесткую натуру с характером нетерпящем оплошностей. Пятница, без двадцати двенадцать ночи. Шэрри сидела в своей комнате за рабочим столом и делала наброски будущего рисунка. На бумаги в скетчбуке появлялись тонкие линии оставленные хорошо заточенным карандашом, все это сводилось к аккуратному эскизу ее дворика снаружи. Аккуратный двор состоящий из нескольких многоэтажек, отчатси потрепанных жизнью и временем. Голубые глаза тщательно следили за тем, что творят ее руки в паре с карандашом. В случае неудачи брови хмурились и складывались домиком. Неподалеку от клячки и других карандашей лежала кружка чая, а около нее — старенький мобильник. Вновь ничего не получалось, все ей казалось каким-то кривым и безобразным. Нервно потягавшись к кружке чая, Саппо сделала большой глоток, обжигая потрескавщиеся губы, язык и полость рта. Едва ли слышно вскрикнув, кружка была тут же поставлена на стол. Телефон забрюзжал и слегка затрясся от вновь пришедших на него уведомлений, все они были от одного человека. Контакт «Отец» написывал ей на протяжении всего дня. Странно. Обычно он не проявлятся порядка нескольких месяцев, лишь скидвал денег на оплату квартиры, продукты и немного на карманные расходы. Светлые брови вновь поднялись к верху, теперь он звонил. Тяжело вздохнув, она приняла вызов, вставая изо стола. — Чего тебе? — шастая по квартире, школьница забрела на кухню и потянулась к верхнему шкафчику, где лежала большая банка растворимого кофе. — Дочка, я буду дома через несколько минут. — голос отца был мягким, в груди предательски закололо от обиды. — Не приходи, я не хочу тебя видеть. — Но как же так? Мы всегда праздновали твой день рождения вместе и.. — он не успел договорить, как тут же был перебит. — Праздновали до тех пор, пока ты не стал бандитом и не начал пропадать. — из голоса словно вылетали мелкие, но сильно ядовитые капли яда впивающиеся в кожу ее отца. Она скинула трубку, больше не желая его слышать. Он был ей противен. Мобильник сразу после разрядился. Шэрри достала все оставшеемя необходимое для кофе: стакан, молоко, сахар и две небольшие ложки. Чайник где оставалось немного воды был включен в розетку, Саппо-младшая приподняла торчащий язычок под ручкой и отошла от него. В небольшой стакан было кинуто несколько столовых ложек крупинок кофе, после чуть меньше половины чайной ложки сахара. Подойдя к подоконнику, она запрыгнула на него поджимая колени к груди. Уставшие глаза рассматривали улицу, пока не наткнулись на светлую макушку с волосами прямо как у нее. В открытую, с въедливым презрением смотря на отца, ее заметили. Мужчина с коробкой торта в правой руке, что была перевязана аккуратными кремовыми ленточками тепло улыбнулся ей помахав рукой. Как ошпаренная кипятком, блондинка спрягнула с подоконника и зашторила окна. Она была на него бесконечно зла. Он ее отец, что должен был уделять ей больше времени и внимания, любить в конце концов, а не пропадать месяцами скрываясь от недоброжелателей. Шэрри не жила в роскоши и ласке, и первого никогда не требовала. Ей просто хотелось нормальной семьи. Чайник уже закипел, издавая громкие булькающие звуки. Кофе ей больше не хотелось. День рождения проходил медленно, а вот злость внутри нее закипала с геометрической прогрессией. Микаэль Саппо, ее отец с улыбкой практически до ушей поднимался по ступенькам, двигаясь к четвертому этажу. Он что-то радостно бормотал себе под нос, предвкушая встречу с любимой дочерью. Мужчина слишком сильно по ней соскучился. Ему хотелось обнять ее, прижать к себе и если потребуется, на коленях вымаливать у нее прощения. Преступники поголовно жестоки, но не у всех них истлела душа. Слишком сильно погрузившись в эмоции он даже не заметил мужчину полностью облаченного в черный, что с самого подъезда следовал за ним. Подходя к двери, он начал шариться в карманах спешно пытаясь найти ключи, но попытка не увенчалась успехом. Начиная звонить в звонок и звать и ее сюда, он добился желаемого. Шэрри с недовольным выражением лица встала перед дверью глядя четко в глазок. — Шэрри, пусти меня. Давай поговорим, пожалуйста. — голос был отчаянным. — Мне правда стыдно перед тобой. Я признаю свою вину, я правда очень сильно провинился перед тобой. — Я тебя не пущу, даже не надейся на это. Оставь меня в покое! — крохотные ладошки сжались в кулаки. Она была готова развернуться и уйти, пока не увидела фигуру за отцом. — Пап, ты опять своих друзей сюда притащил? — Каких еще друзей? Я здесь полностью один. Видишь? У меня торт в руке? — Не смешно, обернись и убедись в этом сам! — неужели он пришел к ней пьяным? Разочарование змеей сворачивалось в груди, увеличиваясь все сильнее. Глаза наблюдали за тем, как мужчина разворачивается назад, будучи полностью уверенным, что девушка шутит. Но нет. Она была права. Практически права. — Дочка, не выходи из квартиры. Поняла меня? — тон его голоса сменился на напряжение. Шэрри начинала не на шутку беспокоиться. — Пап? Что там? — блондин не разворачивался к ней лицом, даже головой не кивал. Лишь что-то говорил, пытаясь прогнать человека. Небольшое пространство вдруг разрезал звук выстрела и чужой крик. Сердце ушло в пятки. Несколько секунд девушка стояла на месте не в силах двинуться. Увидев тело отца скатывающееся вниз по двери, она начала колотить ее, что есть мочи. — Пап? Папа, что с тобой? Ты в порядке? — голос срывался на истеричный крик, глаза нервно бегали от глазка вплоть до замка, на который была закрыта дверь. — Успокойся и не смей выходить из квартиры, Шэрри! — она отперла дверь, пытаясь открыть ее. Напирала всем весом в попытках хоть немного сдвинуть ее в сторону. Отец вдавливался в дверь не позволяя ей выйти. Голова его ощущалась тяжелой, и держать ее было крайне трудно. — Успокойся, слышишь меня?! — прокричать не удавалось, Микаэль слишком выдохся за эти несколько минут. — Папа, что с тобой? Кто это? — послышался еще один выстрел. Микаэль больше не кричал, только что-то безустанно хрипел. — Почему ты молчишь?! Ответь мне! Ну пожалуйста! — в глазах скопилась бесконечная влага, что стекала по щекам ломанными дорожками. Снова выстрел. Потом еще один. Звуки прекратились. Саппо будто под трансом наблюдала за всем происходящим не в силах оторвать и взгляда. Она видела как тело отца откинули, после чего чужой синий глаз прижался к глазку выискивая ее взглядом. Оторвав себя от пола, девушка сдвинулась в бок зажимая рот руками. Ей хотелось закричать во все горло, от страха и боли. Дальше звуки шагов, просидев еще пару минут девица сумела открыть дверь и перед глазами предстала кровавая лужа. Шэрри закричала подобно животному, тут же садясь возле отца, кладя его голову себе на колени. Четыре кровоточащие дыры, к горлу подкатила тошнота от резкого запаха ржавого металла. — Шэрри, успокойся. — голос был еле слышным, сиплым и испаряющимся каждую секунду. — Все хорошо, я в порядке. — Пап, не шевелись.— руки с усилиями подтянули его на себя, девушка истерично обхватила его тело. — Ты же умираешь, мне нужно вызвать скорую. Разблокируй свой телефон, пожалуйста! — Они не успеют.. И, — из рта вылетали характерные струи крови. — Ты прости меня. Я был ужасным отцом, но я правда. Кха.. Тебя любил, больше всего на свете. Mon petit rayon de soleil.. — Все в порядке, ты ни в чем не виноват. — не успела она договорить, как Саппо-старший перестал дышать. Ее зрачки сузились до малюсеньких черных крапинок. Шэрри начала кричать моля кого-то выйти и помочь. Но быстро вспомнила, что на помощь никто не придет. Отец специально выбирал такой район. — Я сейчас приду, ты главное дождись меня. Все будет в порядке, правда. Я тебе обещаю. — выскользнув из под бездыханного тела, тоненькая фигурка сорвалась к лестнице. Ей было плевать на то, что выбежала она в просвечивающей майке на тонких лямках, коротких домашних шортах и даже без домашних тапков. Вся одежда была заляпана кровью. Все руки и ноги заканчивая ступнями тоже. Она постоянно спотыкалась на дрожащих ногах, ударялась и начинала все сильнее реветь. Сейчас на это было совершенно плевать. Нажимая на кнопку двери, блондинка направилась к телефонной будке. Маленькой и старой, но работающей. Ей необходимо в экстренном порядке вызвать полицию и скорую, а уже после дозвониться до матери. Голые ступни неприятно царапал асфальт, школьница бежала не останавливаясь. Она тешила себя надеждами, что успеет. Хотя прекрасно понимала, что отец больше не дышит. Ей было так стыдно, что хотелось блевать от собственной ущербности. Перебежав несколько дорог, девушка добежала до будки залетая во внутрь. У нее есть несколько минут двух бесплатных звонков. Еле попадая по цифрам, она набрала номер полиции с трудом объясняя случившуюся ситуацию. Ей сказали, что наряд вместе со скорой помощью прибудут в течении десяти минут. Шэрри лишь накричала на них, обвиняя в медлительности. Сейчас будет самый мерзкий звонок. Звонок матери. Ей ответили не сразу, примерно раза с пятого так точно. — М-м? — голос был пьяным, уставшим. — Кто это? — М-мам, это я. — младшая Саппо понимала, что разговор не приведет ее ни к чему хорошему. — Шэрри, твоя дочь. — Оу, Шэрри, крошка, — Мария с усилиями связывала слова, медленно протягивая каждое из них. — С днем рождения, ты у меня такая взрослая и.. — Папа.. Папа мертв, мам. Его убили. — женщина средних лет цокнула с явным недовольством. — Мам, мамуль.. Ты мне сейчас очень нужна, пожалуйста. — Убили и что с того? — казалось, что женщина резко протрезвела. — Он был грязным и отвратительным, уж этого он явно заслужил. Ты считаешь по другому? — Он хороший, он был хорошим отцом! — голос опять срывался на крик. В голове предвстала картинка, как ее мать морщится от отвращение. — Приезжайте сюда, пожалуйста. Я тебя умоляю, мам. Ну пожалуйста! — А где нам нужно будет жить? — голос по ту линию исказился в презрении. — Ты настолько глупа, раз наивно полагаешь, что все так легко. — Тут есть квартира, хорошая. Ремонт есть. — Шэрри понимала, чего сейчас потребует мать и выпалила это до нее. — Я выйду на работу и буду помогать, правда. — Ну хорошо-хорошо. Убедила ты меня, приедем как сможем. А пока к тебе пристроится моя знакомая. Вышлешь адрес мне на почту. — телефонный звонок прекратился. Девчонка вновь заревела, желая опуститься на грязный пол и зажать голову руками от собственной ничтожности. Ей было так стыдно за саму себя, что тело пробирало крупной дрожью. Отец учил ее никогда не сдаваться и не унижаться, а сейчас.. Сейчас Шэрри подвела его. Выходя из этой будки полил холодный дождь, что быстро намочил ее одежду. Ей было холодно, глаза застилало пеленой слез, что смешивались с горючими слезами. Саппо было плевать, по какой части дороги она ходит. И так случайно вышла на дорогу. Опустив голову вниз, словно мокрые локоны стали тяжелее бетонной плиты, она не видела ничего вокруг. Кровь потихоньку смешивалась с водой и стекала вниз по телу, оставляя за собой разводы. Послышались ругательства. Девчонка не ожидавшая этого свалилась на землю, подчистую сдирая локти и левое колено. — Вот же сука, совсем не видишь куда прешь? — перед ней остановился мотоцикл, что светил холодным ярким светом из фар прямо ей в лицо. Чья-то фигура начала подходить к ней и опустилась на корточки. Ладонь, крупнее ее ладошки в пару раз легла на ее подбородок поворачивая в свою сторону. Лицо небольшое, аккуратное и сокрытое под копной промокших волос. Второй рукой он отодвинул их и заправил за ухо. — Ну и зрелище однако. — пара сиреневых глаз казались тусклыми в свете фар и ночной мгле. Они осматривали ее с отвращением, будто она мусор. Лицо ее зареванное, из глаз неустанно проливаются слезы. Губы дрожат, а тело запачкано кровью. — Иностранка? — Шэрри кивнула головой в знак согласия. Костяшками пальцев незнакомец провел по ее скуле, а после рывком подхватил под руку и потащил к пешеходной части дороги. — И как же тебя зовут? — Шэрри.. — шмыгая носом пробормотала девушка. — Шэрри Саппо. Он оттряхнул руки друг от друга, как-будто только что притронулся к зловонной куче. — Ран, что с ней делать будем? — вот как его зоут.. Парня с длинными косами, в чудаковатой черной форме с надписями на рукавах, что сейчас она прочитать не в состоянии. Аккуратным лицом и глубокими сиреневыми глазами. Казалось, что в них можно потонуть при неосторожности. Ран. Имя вертелось в голове. — Уезжаем. — сухо отрезалион садясь за другим юношей. — Ты уверен в этом? Саппо медленнь подтягивала колени к груди, пытаясь принять сидячее положение. — Я сказал уезжаем. — практически по слогам отчеканил парень. Мотоцикл тронулся с места, оставляя ее в абсолютном одиночестве. Проводив их потускневшими от слез глазами, девушка с усилиями поднялась с асфальта. Вся грязная и промокшая до нитки. Ноги вели ее к дому, нужно было встретить полицию и врачей, что по примерным расчетам в голове приедут минут через пять. У нее есть совсем немного времени, чтобы собраться силами и привести себя в относительный порядок. Двери всегда были открыты, работали плохо и закрывались через раз. Открывать ничего не пришлось, заходя в лифт, она ткнула на кнопку этажа и поднялась вверх. Кровь, что ручьями вытекала из тела будто растеклась по всему коридору. Шэрри опять затошнило. Наступая голыми ногами во всю эту мерзость, блондинка уставилась вниз прокручивая всё случившееся с ней за последнее время. Поджав губу, школьница прошла вперед, к квартире и ступила во внутрь прикрывая дверь. На автопилоте ноги понесли ее в ванную. Встав перед зеркалом голубые глаза нервно забегали. Выглядела она отвратительно. Растрепанные волосы, красные глаза как и некоторые части лица, кровоточащие губы. Одежда пропиталась дождевой водой и кровью. Белая майка стала противного розового цвета. Спешно умывшись, девица выскочила в подъезд, возможно, она чересчур задержалась в ванной и не заметила, как нужные ей службы подъехали. Дальше все было как в тумане, допросы и заполнение нужных бланков. В голове крутилась одна мысль, что как раньше уже не будет никогда.