Ce soir

Осень. Прохладный вечер. Сидевшая в маленьком ресторанчике пара тихо попивала красное вино. Его ненавязчивый вкус не давал ощущения сытости, лишь лёгкое тепло растекалось по телу. Странно пить что-то вместе на первом свидании, особенно если ты не слишком хорошо знаешь человека. Но у них всё было иначе. Адриан и Маринетт знали друг друга слишком давно, чтобы притворяться незнакомцами. Их связывали годы дружбы, случайных разговоров и совместных проектов. Они были друзьями ещё со времён коллежа, когда всё казалось проще и в разы сложнее одновременно. Казалось, совсем недавно был выпускной вечер, вспышки камер, музыка, смех — и она, так и не решившаяся сказать главное. Маринетт часто возвращалась к тому вечеру мыслями. Ей казалось, что если бы она сделала хотя бы один шаг вперёд, если бы позволила себе быть смелее, то у них был бы уже хотя бы хомячок. Метиска всегда мечтала быть дизайнером. Для неё это было не просто профессией, а способом говорить с миром. Разные ткани, цвета, линии — всё это было её языком. Она грезила поступлением в институт, где обучают настоящему искусству, где вдохновение не считают на баллы, а идеи не называют «слишком смелыми». А Адриан… Адриан был сыном Габриеля Агреста — влиятельного дизайнера, чьё имя знали даже те, кто был далёк от моды. Он с детства жил среди эскизов, подиумов и камер, и потому его путь казался предопределённым. Модель, лицо бренда, идеальный образ — всё это шло рядом с ним, словно навязчивая тень. Так что он поступил туда же. Не только из-за отца, но и потому, что мода была частью его жизни, нравится ему это или нет. Именно там Маринетт и призналась ему. Не на первом курсе, когда страх был сильнее надежды. А на третьем. Да, долго. Да, мучительно. За это время она успела тысячу раз пожалеть о своей нерешительности и столько же раз убедить себя, что дружба важнее риска. Она сказала это почти шёпотом, в одном из тихих коридоров института, где пахло краской и свежей бумагой. И когда она подняла на него глаза, ожидая чего угодно, кроме взаимности, мир на секунду замер. Оказалось, что Адриан тоже испытывал к ней симпатию. Даже больше — привязанность, тёплую, тихую, давно знакомую. Он признался, что всегда боялся разрушить то, что у них уже было, и потому молчал так же долго, как и она. Вскоре парень позвал её на свидание. Не спонтанно и не напоказ. Спокойно, чуть и чуточку смущённо.

***

Маринетт посмотрела ему в глаза. — Адри… Адриан, — она взяла бокал в руки и отпила немного вина. — Я тебя люблю… Блондин улыбнулся и взглянул на бокал в руках шатенки. — И я тебя люблю, луна моя. Может, тебе уже хватит этого вина? — спросил он, мягко взяв её руку в свою. — Адри… котик, мы же уже его купили. Зачем добру пропадать?.. Он закусил губу. — Не нужно тебе этого. Давай вставай, пойдём, хорошо, дорогая? — сказал он, поднимаясь и подходя к ней сзади. Она отрицательно покачала головой и подняла указательный палец вверх. — Ещё чуть-чуть! — сказала она, но всё же встала, оборачиваясь к возлюбленному. Адриан задвинул стул и направился к выходу, к вешалке. На улице уже было холодно. Взяв её пальто, он помог Маринетт одеть его, а затем надел своё. — Пошли, луна. Девушка улыбнулась и кивнула, идя рядом с Адрианом и иногда слегка пошатываясь. — Адриан, ты прости, что я… переборщила с вином… Он взглянул на неё и улыбнулся. — Ничего страшного, Мари. Когда они проходили по мосту Искусств, Адриан посмотрел на Сену, а Маринетт проследила за его взглядом и больше не смогла отвести глаза. Ночная Сена была идеальной и пугающе завораживающей. Девушка начала тихо петь. –Elle sort de son lit, tellement sûre d’elle La Seine, la Seine, la Seine… Адриан улыбнулся, глядя на девушку, и поправил воротник её пальто. Прошло около десяти минут, и Маринетт начала жаловаться, что каблуки натирают. — Луна моя, может, мне тебя понести? — спросил Адриан, глядя ей в глаза. — Нет! Я сама, — ответила она и снова простонала от боли. Адриан покачал головой, присел и стал снимать с неё каблуки. Затем встал, держа их двумя пальцами, и подхватил Маринетт на руки, придерживая под коленями и за спину. Девушка улыбнулась и положила голову ему на грудь.

***

Когда они дошли до дома, Маринетт начала искать ключи в сумке и открыла дверь. Родители уже спали. Том Дюпен не хотел ложиться, слишком переживал за дочь, но Сабин успокоила его и уложила спать, сама же осталась ждать Маринетт. Услышав звук ключа в замке, она подошла к двери. — О, Маринетт! — сказала Сабин, придерживая дверь и замечая парня позади неё. — Мам… прости, — произнесла Маринетт. Адриан немного неловко посмотрел на мать девушки. — Она теперь извиняется перед всеми, — сказал он, почесав макушку. — Здравствуйте… — Адриан, не переживай. Она перебрала? — спросила Сабин, удерживая дочь, которая уже пыталась ускользнуть. — Да, немного. Видимо, она с алкоголем на «вы». Сабин кивнула. Адриан помог Маринетт снять пальто, повесил его и взял девушку под руку, ведя к лестнице. — Свистать всех наверх! Я ваш капитан… — она задумалась. — Нет, я не Колумб. Я капитан Дюпен-Ченг! Адриан улыбнулся. — Да-да, капитан Дюпен-Ченг. Мы направляемся в твою комнату. Он открыл люк, пропуская её вперёд. Маринетт дошла до кровати и, обернувшись, улыбнулась. — Адриан, я не хочу спать… — Дорогая, тебе нужно лечь, — мягко ответил он. — On pourrait monter sur le toit… Là où la lumière est blanche…

***

Сидя на маленьком диванчике на крыше, Маринетт прижималась к Адриану, глядя на город. — Ce soir je veux rester avec toi, Ne me laisse pas toute seule… Адриан поцеловал её в макушку. — Les rayons de la lune éclairent si bien ton visage… Он стал осыпать её лицо короткими поцелуями. Маринетт тихо хихикнула. — Адри… мои губы немножечко ниже. Не медля ни секунды, парень нежно поцеловал её, притягивая к себе и обнимая за талию. Новые ощущения ударили по голове сильнее алкоголя что был в крови. Они так увлеклись друг другом что даже холод не чувствовался, не то что звуки города. Их первый поцелуй был спонтанным, но наполнен ярким вкусом любви и лёгким привкусом вина.