I told you when i came i was a stranger

      Я чувствовала себя то ли слоном в посудной лавке, то ли самой этой посудой, к которой в лавку вломился разъяренный бык. Казалось, любое мое движение непременно что-нибудь разрушит, и в то же время я ощущала себя слишком хрупкой, чтобы пережить неизбежное столкновение.       Так, ладно. Шаг первый: вправить себе мозги. Я ретировалась в небольшой сад — он примыкал к той самой библиотеке, которую я каталогизировала (кажется, раньше эти покои принадлежали жене Вэнь Чао), — и разделась, чтобы позаниматься йогой. В этом прелесть физических нагрузок — любого вида спорта, требующего предельной концентрации. Это проясняет ум, разгоняет кровь, вытягивает нервное напряжение и замещает его тем особым спокойствием, которое дарует лишь полное изнеможение. Спустя пару часов с меня градом катился пот, и я была морально готова вновь встретиться лицом к лицу со своей странной второй жизнью. План? Возвращаюсь в режим «сидим и ждем». Мое дело — слушать, наблюдать и собирать информацию. Лань Сичэнь — по причинам, о которых я, возможно, когда-нибудь наберусь смелости его расспросить, — только что подарил всем нам время.       Наскоро запахнув одежды, я направилась к горячим источникам, которыми, благодаря близости вулкана, окрестности Безночного Города были усеяны в избытке. Купальни разделялись по половому признаку, и в женской секции редко бывало больше пары-тройки человек. Я подозревала, что в мужских банях яблоку негде упасть, зато здесь я помылась в полном одиночестве и переоделась в чистое.       — Дева Ань! — окликнул меня посвежевший после водных процедур Вэй Усянь, когда я уже выходила. Он развалился на низкой скамье в песчаном садике у ограды купален; мокрые волосы липли к шее, оставляя темные пятна на серых одеждах.       Я подошла к нему и отвесила глубокий поклон.       — Еще раз благодарю вас, молодой господин Вэй.       — За что? Я сделал это не ради тебя, — он отмахнулся от вопроса прежде, чем я успела вставить слово. — Посиди со мной минуту. Вэнь Нин в купальне — ну и грязный же он был! Я наотрез отказался куда-либо с ним идти, пока от него так разит. Сейчас выйдет, поздороваешься. Устроим милое воссоединение!       Я выжала из себя слабую улыбку.       Вэнь Нин и впрямь выглядел куда лучше, чем всего несколько часов назад. Плечи расправились, в глазах появилось любопытство, а завидев Вэй Усяня на скамье, он улыбнулся с искренней теплотой.       Вэнь Нин поклонился:       — Прошу прощения, что заставил вас ждать.       — Пустяки! Зато пока сидел здесь, успел перекинуться парой слов с нашей общей знакомой. Ты ведь уже встречал деву Ань, верно?       Глаза Вэнь Нина расширились от паники, и он начал что-то сбивчиво лепетать.       — Я… должно быть, я позабыл? — выдавил он наконец после нескольких попыток.       — А ведь она так пеклась о твоем благополучии, — задумчиво протянул Вэй Усянь. — Что ж, еще одна загадка в мою коллекцию. Не смею вас больше задерживать, дева Ань. Цзэу-цзюнь, помнится, разыскивал вас — по крайней мере, когда я видел его в последний раз.       Лань Сичэнь искал меня? Отлично. Я справлюсь. Худшее, что могло случиться, уже случилось, так что терять особо нечего.       — Я найду его, — пообещала я и обернулась к Вэнь Нину: — Тебе что-нибудь нужно?              Я лихорадочно перебирала в памяти список вещей, которые мне самой приходилось добывать всеми правдами и неправдами по прибытии. Ответ «деньги» бы был самым очевидным и одновременно тем, о чем просить труднее всего. Поэтому я, не спрашивая, выудила пригоршню монет из кошелька в мешочке цянькунь и вложила ему в ладонь. Этой суммы мне хватило бы на неделю безбедной жизни — неплохое начало.       — Одеяло, сменная одежда, фляга с водой?       Вместо того чтобы признаться в нужде, Вэнь Нин попытался всучить мне деньги обратно.       — Но-но, поздно, теперь они твои. — Я грациозно отступила, победно помахав в воздухе пустыми руками. — Береги себя. И своих людей. Надеюсь, еще свидимся.       Вэнь Нин эхом отозвался на прощание — голос его звучал крайне растерянно, — и я оставила его под присмотром Вэй Усяня.       Когда я добралась до крыла дворца, занятого Ланями, Лань Сичэнь как раз чаевничал с Не Минцзюэ. Разгребали последствия его ухода с заседания? Я проследовала дальше, в административный штаб, где меня ждал стол, погребенный под завалами бумаг после целого дня вынужденного простоя.       Я всё еще пребывала в уверенности, что скоро стану безработной, но… почему бы и нет. Устроившись на своем месте, я подготовила тушечницу с кистью и погрузилась в дела. Я успела изрядно разгрести завалы, когда Лань Сичэнь вдруг опустился на одно колено прямо передо мной и спросил:       — Когда ты ела в последний раз?       Его голос звучал совершенно обыденно. Я решительно не знала, как реагировать на эту «нормальность».       — Дева Ань? — напомнил он. — Как давно?       — Пару дней назад? — ответила я, хотя это казалось невозможным. Есть мне по-прежнему не хотелось. — Кажется, прошло уже два дня.       Лань Сичэнь издал неодобрительный звук и мимолетным жестом подозвал слугу, велев подать ужин. — Я бы хотел обсудить это с тобой раньше, — продолжил он, с комфортом устраиваясь по другую сторону моего стола. Словно всё было в полнейшем порядке. Что, простите? — Теперь, когда ты осознала суть ситуации, мне интересны твои соображения. Цзини быстро воспользуются моментом… — Он осекся, наконец заметив написанное на моем лице замешательство. — Дева Ань? Что-то не так?       — Просто… э-э. — Я принялась возиться с кистью, вытирая её об одно из недавних изобретений Вэй Усяня — талисман, способный впитывать, кажется, бесконечное количество туши. — Разве вы не собираетесь меня уволить?       — На сегодня? — Он нахмурился. — Я, как и всегда, полагаюсь на твое умение самостоятельно распоряжаться рабочим временем.       — Я имею в виду с должности, — пояснила я. — Как вашего помощника.       — Нет. Разумеется, нет. — Он подался вперед, вглядываясь в моё лицо. — Вижу, ты изрядно извела себя тревогами. Не стоит.       — Это был проступок, за который выкидывают со службы, — резонно заметила я.       — Я причинял тебе куда больший вред и рассчитывал на твое прощение, — возразил он с таким видом, будто я имела полное право ждать от него того же. Словно я могла быть достаточно наивной, чтобы предположить, будто власть имущий муж проявит к окружающим ту же терпимость, какую требует к себе. В голосе Лань Сичэня проскользнула неуверенность. — Когда ты сердилась на меня, ты говорила то, что думала. Ты была резка и не выбирала выражений.       — И ты поступил так же, — догадалась я, и вся картина в моей голове начала стремительно перестраиваться. — Потому что именно так ты общаешься с людьми. Ты отражаешь их.       Он не пытался меня раздавить или заставить чувствовать себя ничтожеством. Он просто спустился на мой уровень, возвращая мне то, что я транслировала сама. Он пытался стать ближе. Но выражал злость он не так, как я. Когда злилась я, я оскорбляла его, теряла самообладание, хлопала дверями. Но гнев Ланей — это не пламя. Я по крупицам собирала этот пазл: он не смог бы кричать или топать ногами, даже если бы очень захотел. Это противоречило его натуре и уж тем более воспитанию.       — Ярость Ланей не обжигает, — продолжила я. — Она — чистый лед.       — Впредь я постараюсь быть мягче, — пообещал он.       — Нет. Не надо. Пожалуйста. — Мне было непросто это признать, ведь последние два дня стали для меня сущей пыткой, но, когда настолько закрытый человек опускает щиты — это бесценный дар. Гнев — не самый здоровый способ коммуникации, зато чертовски искренний. — Твое негодование было оправданным, ты высказался честно, и это, вообще-то, хорошо. Я это ценю. Просто… это было слишком неожиданно.       Принесли еду, и я в каком-то трансе последовала за Лань Сичэнем к столу, предназначенному для быстрых перекусов. Я всё поняла неверно. Сначала сбежала с нашего разговора о Вэнях, потом из кожи вон лезла, чтобы не попадаться ему на глаза. Он злился, но всё равно тщательно выверял каждое слово: доверяй я ему чуть больше, держи я себя в руках — и узнала бы о его планах гораздо раньше.       Я глубоко вздохнула, стараясь пока не касаться приборов. За едой разговоры запрещены.       — Прости. Ты был прав. Я перестала слушать, соображала туго, и если бы я верила тебе хоть немного больше…       Он прервал меня, прижав большой палец к моим губам.       — Довольно об этом.       Мозг на мгновение отключился. Когда он снова заработал, Лань Сичэнь уже подпирал щеку ладонью и безмятежно улыбался.       — Ты что, собираешься вот так сидеть и смотреть, как я ем? — поинтересовалась я.       Он радостно кивнул.       Немного странно, но, пожалуй, даже мило. Я взяла ложку и принялась за лапшу в наваристом бульоне. Вкус был божественный — аппетит наконец проснулся, но я не набросилась на еду с той жадностью, какую следовало ожидать после голодовки. Что ж, еще одна загадка в мою коллекцию — и правда.