Intemperate

Вечер подходил к концу. Уже почти целую неделю они жили на буткемпе перед началом нового сезона. Каждый день ребята тренировались и готовились к предстоящему турниру, и завтра их ожидал первый матч в этом году. Последняя практика подходила к концу, тишину практис-рума нарушали лишь щелчки мышей, клавиатур и приглушённые голоса. Закончив последнюю тренировочную игру, парни разошлись: кто-то пошёл отдыхать в свою комнату, кто-то остался за компьютером, продолжив играть. Максим откинулся в кресле, потянулся, и кости в спине хрустнули с облегчением. Он встал, взял со стола телефон, и его взгляд скользнул по спине Ильи, всё ещё сидевшего за столом. Тот решил сыграть одну катку на фейсите перед сном. Максим молча вышел, направляясь в их общую комнату. Впервые за всё время они делили её вдвоём. Обычно Осипов жил с Николой, но в этот раз Илья уговорил Нико поменяться, конечно, за одну услугу, которую Илья с удовольствием выполнил. Макс вернулся в комнату. Она была погружена в полумрак, только прикроватная лампа отбрасывала тёплый свет на широкую двуспальную кровать. Максим скинул кроссовки, плюхнулся на матрас, ощутив его мягкость. Держа телефон в руке, он открыл тикток и начал свайпать пальцем по экрану. Листая ленту, он переворачивался с бока на бок, на живот и спину. В течение получаса ему попадались разные видео, связанные с кской, твич-стримерами и подобным контентом, но также попадались эдиты с его тиммейтом, и с каждым следующим свайпом Ильи на его экране становилось всё больше и больше. Максим, смотря на эти видео, начал думать только о нём, вспоминая все их общие моменты, время, проведённое вместе, все вечера и ночи, когда они были вдвоём или втроём с Николой. Но чаще он вспоминал те мгновения, когда они оставались наедине. Вспоминая всё это, Максим почувствовал, как внизу живота что-то дрогнуло, а член начал возбуждаться, представляя те моменты, которые он когда-то видел вживую. Закрыв глаза, он потянулся одной рукой вниз, засунув её под резинку спортивок и боксеров, представляя перед собой Илью таким, каким хотел видеть его сейчас, обнажённым и покорным. Он обхватил член ладонью, сжал, но нежно. Первое медленное движение — по спине пробежали мурашки. Он выгнул таз, глубже вжимая себя в кулак, ощущая, как жилка на стволе пульсирует под пальцами. Приоткрыв глаза, он зашёл в галерею на телефоне и открыл альбом с фотографиями Ильи. Первая: Илья на кровати, лежит на боку в одних чёрных трусиках. Следующая: он уже сидит на полу, прислонившись к кровати, поджав колени, подбородок лежит на них, а взгляд задумчивый, направленный мимо камеры. Кожа на его животе гладкая и бледная в свете настольной лампы. Ещё одна: Максим увеличил фото, где Илюша лежит на животе, читая что-то на телефоне, а линия его спины, ягодиц и бёдер была одной плавной, идеальной дугой. Каждое движение вверх — медленное, с нажимом под головкой. Предэякулят выступил и смазал пальцы, сделав скольжение идеальным, влажным, неприличным по звуку в тишине комнаты. Лукин не услышал, как легонько скрипнула дверь. Илья сразу же заметил, как Макс, лёжа на постели, занимается самоудовлетворением. Тихо войдя в комнату, он прикрыл дверь, закрыл на щеколду и тихо кашлянул, привлекая к себе внимание. Максим, услышав это, дёрнулся, уронив телефон на себя, и вытащил руку из трусов, приподнимаясь на локте, слегка краснея от смущения. Илья, улыбнувшись, не спеша прошёл в комнату. Подошёл к кровати и сел на край, прямо напротив Максима. — Чем занимаешься? — спросил Илья, посмотрев в глаза Макса. — Да ни… ничем, — выдавил Максим, отводя взгляд. — Ты уже доиграл? — Я-то всё, — Илья откинул пряди волос со лба. — А ты, смотрю, нет, — его тёплый и насмешливый взгляд скользнул по лицу Максима, потом опустился ниже, задержавшись на том самом месте. Молчание повисло между ними, Максим пытался собраться с мыслями, найти оправдание. — Да я тут это… Илья, не дослушав, перебил: — Ну, ты не мог меня дождаться и попросить об этом? — мило улыбнувшись, спросил Илья, кладя ладонь на выпирающий бугорок Максима. Ощутив прикосновение, Макс не мог пошевелиться, не мог отвести взгляд от лица Ильи. — Ты был занят, а я думал, быстро справлюсь сам, чтобы тебя не напрягать, — пробормотал младший, уже не пытаясь отодвинуться. — И у нас завтра всё-таки официалка. — Макс, — Илья сжал ладонь, и чёткий, твёрдый контур члена отдался в его руке. — Для меня это одно удовольствие. И ты бы сам с собой быстро не справился. Я же знаю, — сжимая сильнее член Максима в руке. Максим вздохнул глубоко, сдавленно, и позволил голове откинуться назад, обнажив шею. Илья наблюдал за ним, потом его улыбка стала ещё мягче. Он встал с края кровати и залез на неё. Лёг на живот прямо перед Максимом, между его расставленных ног. Его руки потянулись к талии Максима, к резинке спортивных штанов. Пальцы зацепились за край ткани. Максим, всё ещё лежа, лишь приподнял таз. Илья стянул штаны вниз, медленно, обнажая белые боксеры, плотно обтягивающие бёдра. Ткань соскользнула на пол с мягким шуршанием. Максим подвинулся глубже к изголовью, опёрся спиной о прохладную стену. Илья подполз ближе и снова очутился между его ног. Его взгляд упал на хлопковые трусы, искажённые мощной эрекцией. И он вновь ухватился за резинку и медленно, сантиметр за сантиметром, стянул и их вниз, освобождая возбуждённый член. Его член, полностью напряжённый, тяжело качнулся, упруго поднявшись к животу. Илья замер, рассматривая. Его дыхание стало слышным. Он наклонился, уперевшись ладонями в матрас по бокам от бёдер Максима. Его лицо оказалось в сантиметрах от возбуждённой плоти. Илья посмотрел снизу вверх, поймал взгляд Максима. И улыбнулся. Одной рукой он обхватил основание члена, пальцы сомкнулись в кольцо. Другая рука легла на внутреннюю часть бедра, ласково поглаживая. Потом он высунул кончик языка. Розовый, влажный. Медленно, не отрывая взгляда от Максима, он поднёс его к самой головке и коснулся горячей, чувствительной плоти этой влажной, мягкой поверхностью. Тихий, прерывистый выдох. Лукин откинул голову назад, ударяясь затылком о стену. Глаза закатились. Одна его рука автоматически потянулась к Илье, пальцы впились в ткань футболки на его плече, сминая её. Илюша провёл языком снизу вверх, от самого основания по напряжённому стволу, собрав по пути блестящую каплю. Вкус был солоноватый, мускусный, абсолютно мужской и абсолютно знакомый. Максим простонал. Звук вышел глухим, из самой глубины груди. Илья повторил движение языком, теперь более уверенно, обводя всю головку, задерживаясь на чувствительной уздечке. Максим вздрогнул, его бёдра непроизвольно дёрнулись. Затем губы Осипова сомкнулись вокруг, облизывая круговым движением языка. Максим не мог больше лежать пассивно. Его бёдра начали мелко, едва заметно подрагивать, таз приподнимался, подставляясь под эти медленные, мученически сладкие ласки. Его рука поднялась на макушку Ильи, слегка надавила, направляя, но не заставляя. Илья послушно, без сопротивления, принял этот безмолвный приказ. Его губы разомкнулись шире, и он взял его глубже. Медленно, сантиметр за сантиметром, пока головка не упёрлась в мягкое нёбо. Ощущение погружения в тепло, влагу и плотное, мягкое давление было ошеломляющим. Максим выгнулся дугой. Илья не торопился. Он двигался медленно, с глубиной, доходящей до самой глотки, но без спешки, без агрессии. Его щёки втягивались, создавая нежнейший вакуум. Одна его рука продолжала ласкать основание и мошонку, пальцы перебирали, сжимали, отпускали. Так продолжалось несколько минут. Максим чувствовал, как знакомое напряжение собирается внизу живота. Ещё немного, и он не сдержит… Он мягко потянул Илью за волосы, отодвигая его. Илья отстранился с тихим, влажным звуком. Его влажные и распухшие губы блестели. Он вытер их тыльной стороной ладони, не сводя с Максима голодного взгляда. Макс не сказал ни слова. Он двинулся вперёд, всё ещё сидя, и взял Илью за подбородок. Потянул к себе, Осипов пополз на коленях навстречу, упираясь руками по бокам от тела. И их губы встретились. Поцелуй был не нежным, а жадным, властным, полным вкуса друг друга, его собственного, солёного предэякулята и чего-то неуловимого. Губы Ильи были мягкими, податливыми, но не пассивными. Он отвечал на давление, открывал рот, и их языки встретились в медленном, чувственном соприкосновении. Максим втянул в себя его дыхание, одной рукой обхватил Илью за шею, пальцы вцепились в волосы на затылке, прижимая его ближе. Позже Макс первым прервал поцелуй, отстранившись всего на дюйм. — Раздевайся, — приказал он. Илья кивнул, слегка запыхавшись. Он отполз назад и встал на ноги рядом с кроватью. Его движения были лишены стеснения. Он сдёрнул футболку через голову, обнажив торс — не накачанный, но подтянутый, с чёткими линиями пресса и тёмно-розовыми сосками на груди. Потом он наклонился, стянул штаны и трусы одним движением. Он стоял перед Максимом полностью обнажённый. И в этот момент Максим задержал дыхание. Он видел его много раз, но сейчас это было иначе. Свет лампы подчёркивал длинные линии ног, узкую талию и… задницу. Она была идеально круглой, с двумя упругими половинками, разделёнными щелью. Кожа там казалась особенно нежной и идеально гладкой. Выбритой до середины бёдер, так что ни единой тени, ни намёка на растительность. Максим тоже поднялся с кровати, сбрасывая с себя последнюю футболку. Он подошёл к Илье вплотную, его собственное возбуждение было очевидным и требовательным. Он обвёл взглядом его тело, и его губы растянулись в медленной, одобрительной улыбке. Он похлопал Илью по бедру и повернул его к себе спиной. — Ложись, — слегка толкнув, произнёс Макс. Илья лёг, оперевшись руками о матрас кровати, выгнув спину. Эта поза выставила его идеальные ягодицы на обозрение. Максим стоял позади, его взгляд жадно скользил по округлостям, по той самой гладкой, натянутой коже у входа. — Никола, смотрю, постарался, — прошептал Максим, проводя кончиками пальцев по одной половинке. — Вообще-то, это я сам постарался, — донёсся приглушённый голос Ильи, уткнувшегося лицом в одеяло. — Моя ты умничка, — шлёпнув Илюшу, прошептал Максим. Он подошёл вплотную, Илья раздвинул ноги шире, предоставляя себя. Максим встал на колени на полу между его свисающими с кровати ногами. Вид был ошеломляющим. Его руки легли на обе половинки. Он сжал ягодицы, ощущая под пальцами мышечную упругость, раздвинул их в стороны. Открылся самый сокровенный вид: маленькое, тёмно-розовое, сжатое колечко ануса. Максим не удержался. Он наклонился и не поцеловал, а коснулся его губами. Лёгкое, едва уловимое прикосновение. Илья вздрогнул всем телом, из его груди вырвался тихий, высокий звук. Затем Максим шлёпнул его ладонью — не сильно, но звонко. Кожа на мгновение побелела, а после залилась ярким розовым пятном. Он поднялся, достал из тумбочки тюбик с лубрикантом. Вернулся на место, щёлкнул крышкой. Прозрачный, скользкий гель лёг толстой каплей прямо в расщелину, на само колечко. Илья вздрогнул от прохлады. Максим размазал его пальцем, откладывая тюбик в сторону. Сначала один палец, лёгкие, круговые движения вокруг напряжённой дырочки, надавливая, но не проникая. Илья застонал, уткнувшись лицом в матрас, его бёдра непроизвольно приподнялись, подставляясь ещё больше. — Готовься, — прошептал Максим и ввёл кончик указательного пальца внутрь. Тесное, невероятно горячее, влажное пространство сжалось вокруг него. Он замер, давая мышцам привыкнуть, почувствовать вторжение. Потом медленно, сантиметр за сантиметром, погрузил палец глубже. Илья задышал ртом, быстрыми, неглубокими вздохами. Максим начал двигать пальцем не спеша, вперёд-назад, раздвигая внутренние стенки. Потом добавил второй. Растяжение стало ощутимым. Илья заскулил, но это был скулёж удовольствия, а не боли. Максим смотрел, как его пальцы исчезают в этом невероятно тугом, податливом отверстии. Его собственный член болезненно пульсировал в такт сердцу. Он раздвинул пальцы внутри, растягивая. Илья вскрикнул. — Тише, — автоматически прошипел Максим, но сам уже был на грани. Он вытащил пальцы почти полностью и после ввёл уже три. Теперь Илья закричал по-настоящему, но тут же прикусил кулак, заглушая звук. Его тело затряслось. Максим работал пальцами глубоко, методично, находя то место внутри, от которого тело Ильи вздрагивало с каждым прикосновением. Его спина выгнулась ещё сильнее, ягодицы непроизвольно раздвинулись шире, как будто приглашая, умоляя о большем. — Вот так, — прошептал Максим, больше для себя. Второй рукой он гладил его по спине, по боку, чувствуя, как под ладонью бегут мурашки, а пальцы впиваются в одеяло, выбеливая костяшки. Он согнул пальцы, нащупав ту самую точку — небольшую, упругую горошину внутри, и нежно, но уверенно провёл по ней подушечками. — Ммм… Макс… — имя сорвалось с губ Ильи как стон, полный мучительного блаженства. Максим улыбнулся, хотя Илья этого не видел. Он повторил движение, теперь с лёгким нажимом. Массировал эту точку круговыми движениями, наблюдая, как всё тело Ильи отвечает на это судорожными подрагиваниями, как его собственный член, зажатый между животом и матрасом, пульсирует, оставляя влажное пятно на ткани. Он легонько шлёпнул, и тело под ним вздрогнуло, а внутренняя хватка на его пальцах внезапно сжалась до болезненной туготы, заставив Максима простонать в ответ. — Илюш, готов? — спросил Лукин, вытащив пальцы. Он почувствовал, как анус Ильи смыкается за ними, пустой и жаждущий. — Мгм... Давно уже… — Илья повернул голову, и его блестящие глаза встретились с взглядом Максима. В них не было сомнения, только чистое, нетерпеливое ожидание. Младший приподнял Илью за талию, поставив на четвереньки. Илья послушно встал на колени и ладони, красиво выгнув спину, опустив голову. Максим взял тюбик снова, выдавил обильную порцию на свою ладонь и обхватил собственный член. Прохлада смазки смешалась с его собственным теплом. Он размазал её по всей длине, от основания до чувствительной головки, делая кожу скользящей и сияющей. Он встал вплотную. Одной рукой раздвинул ягодицы Ильи, другой направил головку члена к растянутому, блестящему от смазки отверстию. Кончик упёрся в дырочку. Максим надавил. Напряжённое колечко ануса поддалось, обхватив головку тугой, горячей хваткой. Максим наклонился, вжал лоб в спину Ильи между лопаток. Дыхание спёрло. Илья издал долгий, дрожащий выдох, и его внутренние мышцы судорожно сжались, а потом расслабились, принимая Максима. — Двигайся… — прошептал Илья. — Пожалуйста… Максим двинул бёдрами, входя глубже, миллиметр за миллиметром. Медленно, неумолимо, он заполнял его собой. Ощущение было неописуемым. Тесное, пульсирующее, влажное тепло, обволакивающее каждый сантиметр его члена. Он вошёл до конца, уперевшись лобком в ягодицы. Илья вскрикнул, коротко и резко, его спина выгнулась дугой, всё тело напряглось. — Ты… Весь внутри, — сдавленно произнёс Илья. Максим не ответил, он начал двигаться. Не выходя полностью, а короткими, неглубокими толчками. Он держал Илью за зад, его пальцы впивались в гладкую кожу, оставляя белые, а после розовые отпечатки. Позже Макс ускорился. Вышел почти до головки и вошёл снова, уже увереннее. Звуки наполнили комнату. Глухое, мягкое шлёпанье кожи о кожу. Хриплое, прерывистое дыхание Максима. Стоны Ильи стали громче, менее сдержанными, они вырывались с каждым толчком. — Тише, Илюш. А то услышат… — сипло напомнил Максим, но сам уже не мог сдержать собственных стонов. Осипов перестал упираться на руки, его верхняя часть тела рухнула на матрас, грудь и щека прижались к ткани. Эта поза заставила его спину выгнуться ещё сильнее, а ягодицы подняться выше, раскрываясь ещё больше. Его колени разъехались в стороны, предоставляя Максиму идеальный, беспрепятственный доступ. Он шлёпал Илью по ягодицам с каждым толчком — не игриво, а жёстко, властно. — Да… Вот так, Илюш… Как ахуенно… — он выговаривал слова с трудом, сквозь стиснутые зубы. Макс входил в него с такой силой, что тело Ильи каждый раз подавалось вперёд по инерции, а потом оттягивалось назад на его член. Звук стал громче, влажнее, откровеннее. Максим видел, как при каждом его движении внутрь анус Ильи на миг растягивается вокруг основания его члена, обнажая тёмно-красную внутреннюю слизистую, а потом смыкается, когда он выходит. Это было так неприлично, так прекрасно, что он не мог оторвать глаз. Максим ускорился, его толчки стали короче, но чаще, ещё более целенаправленными. Он чувствовал, как внутри Ильи всё сильнее сжимается, спазмирует вокруг его члена. — Я… Скоро кончу… — тяжело выдохнул Максим. — Давай.. Максим… Кончи в меня… Пожалуйста… — обессиленно прохрипел Илья. Максим издал низкий, гортанный рык, сделав серию коротких, глубоких толчков. Он вогнал себя в Илью на последний, самый глубокий толчок, застыв в этой позе, чувствуя, как из него вырывается волна за волной горячей, жидкой разрядки. Сперма била мощными струями прямо в самую глубь Ильи, заполняя его. Оргазм Максима стал триггером. Илья взвыл, сорвавшимся, почти женским криком, и его собственное тело выгнулось. Его член выплеснул струи на простыню, без единого прикосновения, пока Максим продолжал извергаться в него. Они замерли. Максим, тяжело дыша, всей грудью прижался к спине Илюши, чувствуя под собой бешеную дрожь. Он всё ещё был внутри, продолжая наполнять его, пока последние капли не были выжаты из него. Постепенно дыхание стало выравниваться. Максим медленно вышел. Его член, теперь мягкий и влажный, соскользнул с характерным мокрым звуком. Он увидел, как освобождённое отверстие Ильи остаётся слегка приоткрытым, из него сочится белая, густая жидкость, медленно стекая по внутренней стороне бедра. — Ммм… Илюш… Какой ты ахуенный… — прошептал он, падая на бок рядом с ним, полностью измождённый. Илья не ответил словами. Он издал долгое, довольное мычание и закатил глаза. Максим притянул его к себе, обвил рукой вокруг талии, прижал к своей груди. Сердца бились в унисон, постепенно замедляясь. Максим находил губами его плечо и шею, оставлял там короткие поцелуи. Илья отвечал тихим вздохом, прижимаясь к нему сильнее. Позже, когда силы немного вернулись, они молча поднялись и побрели в душ. Струи горячей воды смыли с них следы страсти. Они мыли друг друга молча, движения были усталыми, но ласковыми. Затем они вернулись в комнату. Простыню на кровати пришлось перевернуть: пятно от Ильи было слишком заметным. Они молча сделали это, и постель снова стала более-менее пригодной для сна. Потом, без лишних слов, парни легли под одно одеяло. Максим притянул Илью к себе спиной к груди, обнял за талию, прижался носом к его всё ещё влажным волосам на затылке. — Спокойной ночи, Илюш, — прошептал он в темноту. В ответ — тихое, сонное мычание. Илья потянулся, прижался задом к мягкому члену Максима.