Чай

Нуб сидел на мостовом ограждении, размышляя, зачем ему вообще жить. «Друзья бросили, с бюджета слетел, так еще и сессию не сдал…» думал он. Смысла жизни он не видел уже довольно долго, но желание продолжать это все пропало лишь недавно.  Он болтал ногами, смотря на реку c плавным течением. На улице еще было тепло, а легкий ветерок немного теребил волосы. Слезы у Нуба начали течь ручьем от осознания, насколько ужасную, по его мнению, жизнь, он прожил.     Через еще какое-то время этих раздумий, он встал, все еще держась за перила. В тот момент он был уверен, что никому не дорог, не важен. Был уверен, что все забудут, стоит ему лишь сделать шаг. И вот, стоя у края, буквально на грани жизни и смерти, он выставил ногу вперед, отпуская поручень, как вдруг его резко схватили за предплечье. — Ты чего творишь, придурок?! Ты инстинкт самосохранения на своих вечеринках просрал или что?! — Запыхавшийся, злой, взволнованный, на Нуба кричал Гость. Он крепко сжимал чужое запястье в своей руке. — Что ты тут делаешь? — всхлипывая ответил Нуб, пытаясь отдернуть руку. — А ты? — с толикой страха отозвался Гость. Он легонько потянул Нуба на себя — Лезь обратно давай. Сил морально не осталось больше ни на что — не хотелось ни говорить, ни сопротивляться. Юноша послушался совета, начав перелезать ограждение, а Гость, в свою очередь, придерживал Нуба, стараясь хоть как-нибудь помочь. Как только Нуб встал на землю, Гость тут же прижал его к себе, крепко обняв. — Что ж ты делаешь с собой… — Тихонько шепнул Гость. Без злости, без упрека. С беспокойством. — Почему ты не говорил никому? Нуб лишь молча обнял Гостя в ответ, уткнувшись тому носом в плечо.  — Пойдем ко мне. — уверенно сказал Гость, не оставляя места на отказ. А Нуб и не против – возвращаться в общагу в таком состоянии не очень-то и хочется, а у Гостя своя квартира. Хоть и маленькая однушка, но все же своя. Нуб тихо угукнул в ответ на предложение, а Гость, немного отстранившись, сказал: — Тут недалеко. *** Гость шагал впереди, ведя Нуба за руку. Пока они шли, никто из них не проронил ни слова. Солнце уже близилось к горизонту, небо пылало малиново-оранжевыми цветами, а некогда теплый и приятный ветер сменялся холодным и суровым.  Дом встретил их контрастным теплым воздухом и запахом чая с лимоном. Гость все еще держал Нуба за руку, но, вдруг опомнившись, отпустил. Разувшись, буркнул что-то вроде «проходи», и сам потопал на кухню.  — Чаю хочешь? — Тихонько, будто боясь спугнуть, спросил Гость, пока набирал воду в чайник. В ответ на это, сидящий за столом Нуб лишь слабо кивнул, смотря в пол.  Хозяин квартиры налил полчайника воды да положил заварку в чайное ситечко. За считанные минуты две чашки уже стояли на столе, настаиваясь. Еще какое-то время они так и сидели, молча, подбирая слова.  — Почему? — Тяжело сказал Гость. Единственное слово, которое он смог выдавить из себя в этой вязкой тишине. — Знаешь, — С комом в горле начал Нуб, смотря на медленно плавающие листья чая в ситце. — Много чего навалилось в последнее время просто… Вот так вот получилось.   — «Вот так вот получилось»… — Повторил собеседник, будто пробуя ответ на вкус. — Ты не хочешь об этом говорить? Кивок. — Нуб, — Позвал его Гость, и, дождавшись пока тот посмотрит ему в глаза, медленно продолжил: — ты мне дорог. Я не хочу, чтобы с тобой случилось чего, слышишь? — Слышу. — Сжато ответил Нуб.  В комнате вновь воцарилось глухое, неприятное молчание. Гость поднес кружку к своим губам. — Если что, я рядом. — Отпив чаю, с тенью грусти, спокойно произнес Гость. У Нуба вновь покатились слезы, но уже не от печали, а наоборот, от радости. Ведь теперь у него есть тот, кто по настоящему не отвернется, когда на сердце тяжело.