Если нынешний мир собьётся с истинного пути

Сам по себе корабль был непримечательным: маленький, быстрый, но достаточно прочным, чтобы пережить путешествие сквозь шторма Варпа; знаменательным он был лишь тем, что умудрился пересечь Великий Разлом из Империум Нихилус в Империум Санктус более или менее невредимым. Что, безусловно, само по себе было достижением, а навигатор, совершивший этот подвиг, едва цеплялся за жизнь в момент обнаружения и был явно не в состоянии вести корабль дальше. Последствия этого открытия пошли куда дальше, чем того требовало прибытие даже столь необычного судна, породив панические астропатические послания, предназначенные исключительно для ушей Воскресшего Примарха, Лорда-регента Робаута Жиллимана. Это вызвало массовые спекуляции среди тех, кто был посвящен в их содержание, ибо в послании говорилось лишь о том, что требуется присутствие Примарха. Пересуды среди тех, кто был приписан к каждому хору, гудели лихорадочно: кто в Тени Золотого Трона посмел приказывать явиться одному из последних верных сынов Императора, вместо того чтобы почтительно молить о чести аудиенции? Когда весть о корабле из потерянной половины галактики достигла Жиллимана, лишь одна деталь возвысила её над миллионами мольб, петиций и призывов о помощи, что сражались за крупицу его колоссального внимания каждый час его жизни наяву: истинный отправитель сообщения — Данте, магистр ордена Кровавых Ангелов, нареченный Лордом-командующим Империум Нихилус собственной рукой и словом Жиллимана. Жиллиман высоко оценил Данте, когда Неодолимый Крестовый поход пришел на подмогу сынам Сангвиния против флота-улья тиранидов. Он хорошо знал, что древний астартес — старейший из тех, кого встречал Жиллиман, и кто ещё не был погребен в дредноуте — не стал бы отправлять такое послание легкомысленно. В течение часа были сделаны приготовления, выбраны подходящие заместители для тех дел, что требовали личного участия, собраны почетный караул и достаточный государственный аппарат для поддержания хотя бы части повседневных дел Империума, и Жиллиман отбыл. Путь до системы, где находился таинственный корабль, занял гораздо больше времени, чем ему хотелось бы — достаточно долго, чтобы Жиллиман успел разработать несколько теорий касательно того, чем могло быть это послание. Он ясно дал понять Данте, что Империум Нихилус предоставлен сам себе, что Данте должен делать всё возможное, чтобы защищать его — и управлять им — в меру своих способностей. Что просто из-за трудностей логистики, связанных с любым проникновением через Великий Разлом, любая информация или помощь, переходящая из одной половины Империума в другую, будет случаться лишь по милости самого Императора, и на нее нельзя полагаться. Что делало эту запрошенную встречу еще более жизненно важной, ибо иначе попытка даже не была бы предпринята. Что делало как минимум один практический вывод совершенно ясным: они не заставят его ждать по прибытии. И действительно, когда его корабль перешел обратно в реальное пространство из варпа, запрос на разрешение подняться на борт «Чести Макрагга» уже ожидал подтверждения. Жиллиман даровал его, передав на ангарные палубы приказ: посетителей следует проводить прямо в его зал аудиенций, как только их нога ступит на великий корабль. Наконец они были здесь, два Кровавых Ангела без шлемов, оба примарисы, судя по их габаритам, лейтенант и библиарий, судя по доспехам; оба немедленно упали на колени в почтении, будучи допущенными пред его очи. — Встаньте, — немедленно произнес Жиллиман. — Пока вы здесь по его делу, те почести, что я берегу для Лорда-командующего, принадлежат и вам. И назовите мне свои имена, прежде чем мы начнем. — Благодарю вас, милорд, — начал лейтенант, поднимаясь на ноги. — Я известен как Вергилий, а мой спутник — Алигьери. Я принес вести о новом развитии событий в Империум Нихилус и искреннюю просьбу Лорда-командующего позволить ему сложить свои полномочия. — Отказано, — машинально ответил Жиллиман. — Если только он не назовет мне имя того, кто более достоин командования, чем он сам. Лишь ему я доверяю гарантию того, что Империум Нихилус не падет окончательно во тьму порчи. Оба Кровавых Ангела переглянулись. — Возможно, он и правда нашел такого, милорд, — рискнул заметить Алигьери, библиарий. — В самом деле, это связано с тем новым событием, на которое мы обращаем ваше внимание. Жиллиману пришлось приподнять бровь в знак одобрения. — Тогда говорите. — Это обещало окупить безумный рывок через Империум Санктус, если эти гонцы говорили правду. Два Кровавых Ангела снова обменялись взглядами, прежде чем Вергилий заговорил вновь. — Милорд, я не желаю тянуть время, но слова Лорда-командующего были предельно ясны. Это послание предназначено только для ваших ушей, и ничьих больше. Если вы пожелаете поделиться им позже, это ваш выбор, но Лорд-командующий Данте был непреклонен в том, что вы должны получить его сперва наедине. Жиллиман оглядел приемный зал: Ультрамаринов, расставленных через равные промежутки по всему огромному пространству, двух кустодиев по обе стороны от его трона, чиновников и сервиторов, готовых броситься исполнять и записывать каждую его мысль и внимание. По правде говоря, он едва замечал их присутствие, учитывая, сколько всего нужно было сделать, чтобы оттащить Империум от края пропасти. Одного взгляда на реакцию Артоса, библиария Ультрамаринов, скрывающегося в темном углу комнаты, было достаточно, чтобы Жиллиман принял решение. У его посетителей не было злого умысла. — Оставьте нас. Пока комната пустела, он не сводил взгляда со своего сына, пока библиарий не кивнул, его посыл был ясен — Артос будет отслеживать состояние Жиллимана и поднимет тревогу, если эти двое гостей окажутся лживы. Не было смысла рисковать понапрасну. Как только дверь закрылась за последним из его сыновей и прочими государственными чиновниками, Жиллиман спросил: — Ну? Оба Кровавых Ангела выпрямились, встав по стойке смирно. — Милорд, я хочу доложить, что ваш брат, примарх Лион Эль'Джонсон, ступает по Империум Нихилус, — твердо произнес Вергилий. — Лорд-командующий Данте считает, что он здоров, цел и свободен от какой-либо скверны. Жиллиман почувствовал эти слова словно физический удар, отбросивший его назад, будто под действием могучей силы. Трон, если это правда… — Как? — выдавил он. — Как это может быть? — Лорд-командующий не знает, как и того, где он был, — доложил Алигьери. — Он постарел. Он не был в стазисе, как вы. И все же он, похоже, так же незнаком с переменами в Империуме со времен Великой Ереси, как были вы, когда впервые пробудились. Лорд-командующий не стал ждать, чтобы выяснить истину до конца, решив вместо этого, что вы должны быть первым проинформированы об этом событии. — Постойте, — с трудом произнес Жиллиман, отчаянно сопротивляясь желанию обхватить руками внезапно разболевшуюся голову — от мигрени или от внезапного порыва разрыдаться, как дитя, по причине, которую он сам не понимал. И все же он боролся, чтобы думать, чтобы пробиться сквозь внезапный наплыв чистых эмоций и ухватиться за то, что всегда было его сильнейшим оружием — его разум. — Как Лорд-командующий может быть уверен, что тот, кого он встретил, был моим братом на самом деле? — Он впал в немедленную и неспровоцированную ярость при первом же взгляде на Маску Сангвиния, — криво усмехнулся Вергилий. — Бушуя из-за того, что Лорд-командующий имел дерзость носить лицо его брата. — Это действительно похоже на Льва, — с грустью произнес Жиллиман. — При всех своих секретах он всегда первым кричал об обмане при малейшем намеке на ложь, реальную или воображаемую. — Как вы и говорите, милорд, это сходится с информацией о нем в наших собственных архивах, — признал Алигьери. — К тому же, трудно спутать Примарха с каким-либо другим существом, и в качестве сравнения вы вспомните, что Лорд-командующий имел честь аудиенции с вами над Ваалом. Вы уникальны не только физически, но и ваши ауры не похожи ни на одну другую сущность в Варпе — даже на Того, кто Восседает на Золотом Троне. Жиллиман хотел верить — Трон, как же он хотел, чтобы это было так! Но некоторые из его порченых братьев все еще задерживались в этом мире: Магнус и Мортарион, с которыми он сам сталкивался с момента пробуждения от своего заточения; и никто не слышал о Фулгриме с тех пор, как Жиллиман вошел в стазис, к добру или к худу. Хотя такой обман вполне мог быть за пределами талантов Фулгрима или Мортариона, Магнус был более чем способен замаскировать свою внешность, чтобы имитировать облик их потерянного брата. И даже в своей порче все трое оставались Примархами, сохраняя то невыразимое качество, что отличало его братьев даже от их собственных сыновей, не говоря уже об остальном человечестве. Хотя оставался вопрос, зачем Магнусу утруждаться: Магнус умел многое даже до своего падения, но подобный обман никогда не был его ремеслом. — Есть ли… — он запнулся, облизнул губы и продолжил, — Есть ли какой-то другой знак или символ, который прислал Лорд-командующий, чтобы подтвердить личность моего брата? — Только это, — Алигьери сделал два шага к Жиллиману и остановился. — Мне была дарована копия воспоминания Лорда-командующего о его встрече с тем, кого он считает вашим братом. Чтобы я мог поделиться им с вами, и вы сами стали судьей его достоверности. Жиллиман глубоко вздохнул, крепко сжимая подлокотники трона, нервы его были натянуты, один палец замер на толщину волоса от скрытой встроенной кнопки, которая мгновенно призвала бы его сыновей на защиту. Он знал, что должен сделать: отвергнуть воспоминание, отвергнуть шанс для любой возможности порче коснуться его души. Когда от его персоны зависит так много, даже малейший шанс был риском, которого лучше избегать любой ценой. В крайнем случае, он должен был приказать одному из своих библиариев изучить воспоминание, чтобы убедиться, что в нем нет ловушек или западни. Но ради шанса узнать, подтвердить, что один из его верных братьев все еще ходит среди живых, Жиллиман рискнул бы многим. И он обнаружил, что не может ждать ни мгновением дольше, чтобы узнать — так или иначе. — Действуй. И мир растворился. Жиллиман смотрел глазами другого — Данте — как корабль приближался, позволяя Громовому Ястребу «Крылья Славы» приземлиться без происшествий; смотрел, как первая волна из двадцати Кровавых Ангелов вышла в унисон — идеально скоординированная с такой же высадкой из «Тени Ангела» и «Когтей Крови»; смотрел, как второй ряд из десяти Примарисов покидает корабль в идеальном порядке, и видел поверх их голов, как они занимали свои места в построении, фигуру, стоящую в центре ангара, и единственного Темного Ангела рядом с ним. Космодесантник терялся на фоне могучего присутствия фигуры, находясь там, казалось, лишь для того, чтобы подчеркнуть, насколько исключительным существом тот был. Он видел, как фигура заметила его, видел, как черты лица фигуры сменились с проницательного расчета на абсолютную ярость, ярость, которая толкнула фигуру ринуться вперед, и всех семидесяти Кровавых Ангелов — прийти в боевую готовность. — Кто ты? — прорычала фигура, чистая сила его гнева была почти живой. — Кто ты такой, чтобы носить лицо моего брата? Жиллимана, наблюдавшего за этим, поразил не очевидный возраст фигуры, не изменившиеся волосы и странная борода, но глаза, вспыхивающие вечно меняющимся огнем — тот единственный аспект его брата, который ни одно существо хаоса никогда не смогло бы успешно повторить. И если Хаос действительно намеревался узурпировать форму Льва, конечно, это был бы Лев, каким он был, а не столь явно изменившийся по сравнению с тем, как он выглядел когда-то. — Отставить, братья, — Жиллиман слышит, как он сам — Данте — говорит это, прежде чем его зрение на мгновение заслоняется, когда золотая Маска Сангвиния снимается и удерживается перед ним. — Я Данте, Командующий Кровавых Ангелов. Я приветствую тебя, Лион Эль'Джонсон, Владыка Темных Ангелов и Сын Императора. Лев — и Жиллиман больше не может отрицать даже самому себе, что это действительно его брат — заметно сбит с толку, когда все присутствующие Кровавые Ангелы преклонили колено, перспектива Данте резко сместилась еще больше вверх, легкая хмурость сменила оскал, что был там ранее. — Ты подтверждаешь мою личность. Это утверждение, не вопрос, хотя Жиллиман всё ещё мог слышать вопрос в нём, рефлекторную подозрительность, которая всегда была частью Льва. — Если вы простите меня, Лорд, — отвечает Данте, — вы старше, чем я ожидал. Но то, что вы так легко и без подсказки узнали лицо нашего генетического отца, говорит о многом. Кроме того, я служил Императору более тысячи лет, и мне еще не доводилось встречать существо с такой же осанкой, как у Примарха, за исключением другого Примарха. Шок, недоверие и надежда боролись друг с другом на лице Льва при словах Данте. — Постой! — Немного придя в себя, Лев нетерпеливо жестом велел Кровавым Ангелам подняться. — Встаньте, все вы. Только скажи мне: один из моих братьев ещё жив? Жиллиман мог почувствовать досаду и смущение Данте, когда его перспектива на Льва снова сместилась, пока Кровавые Ангелы вставали как один. — Мои извинения, Лорд Лев, я полагал, что весть дошла раньше нас. Лорд Жиллиман с Ультрамара был исцелен и пробужден от стазиса, в котором он был заперт тысячелетиями, он начал Неодолимый Крестовый поход, чтобы отвоевать Империум у его врагов. Он пробился сквозь Великий Разлом и пришел на выручку моему ордену и нашим Кровным Братьям, приведя с собой подкрепления в виде десантников Примарис, новой породы воинов, разработанной за десять тысяч лет. Воспоминание оборвалось на этом, Жиллиман с дрожью вернулся в себя. Трясясь не просто от эмоций, но от физического облегчения при перспективе раздавленного бремени — может быть, не полностью снятого с его плеч, но уменьшенного, по крайней мере, наполовину. Но это может подождать. У него все еще был долг, который нужно исполнить. — Я благодарю вас, — сказал он коротко. Контроль. Дисциплина. Будет время расклеиться позже. — Отдал ли Лорд-командующий вам какие-либо приказы относительно того, как и когда вы должны вернуться к нему? — Нет, милорд, — признал Вергилий. — Хотя мы, конечно, предпочли бы вернуться к нашим братьям при первой возможности, мы понимаем, что нашему навигатору потребуется некоторое время, чтобы оправиться от путешествия сюда, не говоря уже о том, чтобы восстановить силы, необходимые для попытки возвращения через Великий Разлом. Если мы понадобимся вам в течение этого времени, мы, разумеется, будем в вашем распоряжении. — В самом деле, — Жиллиман кратко подумал о том, что ему делать с двумя астартес. — Поговорите с капитаном Сикарием, он найдет места для вас обоих, а также любые материалы, которые могут понадобиться вашему навигатору для полного восстановления. У вас будет возможность остаться на моем корабле, если вы пожелаете, когда мы вернемся на Терру, или же для вас могут быть найдены места в местном гарнизоне, чтобы оставаться ближе к Разлому и совершить более быстрое путешествие домой. Скажите ему свою волю, и это будет исполнено. Он сделал паузу, затем продолжил. — И как только вы вернетесь, передайте мою благодарность Лорду-командующему за такие вести. В его просьбе по-прежнему отказано, ибо никто, кроме Императора, не может принудить Льва к обязанностям, которых он не желает, и я не настолько глуп, чтобы пытаться. Если Лев пожелает командования Империум Нихилус, он может уступить его, но только тогда он сможет сложить полномочия. Оба Кровавых Ангела отдали честь, затем склонили головы в знак признательности. — Клянусь Ангелом, это будет исполнено, — поклялся Алигьери. — Свободны. Наконец оставшись один, Жиллиман с трудом сохранял самообладание. Его самая страстная молитва была услышана — один из его верных братьев жив! — пусть и заперт буквально на другом конце галактики. Достаточно близко, чтобы коснуться, и все же так далеко. Ошеломляющее облегчение от того, что теперь существует ещё один, кто понимает его бремя, кто может снять хотя бы часть долга с его спины, кто, в конце концов, хотя бы помнит, как Империум выглядел когда-то, и может говорить о том, каким он был на самом деле. И всё же, и всё же, часть сердца Жиллимана выла от отчаяния при этой новости. Почему это должен был быть именно Лев? Он помнил, как испытывал схожие чувства в другое время, в другом Империуме, и тогда Лев явился, чтобы судить его. Тогда подозрения Льва пробудили не страхи перед порчей, но тревоги об ином, более пагубном зле — об амбициях, жалящих грудь Жиллимана. А теперь посмотрите на него самого! Заявившего права править не просто пятьюстами мирами, что были его собственным владением до того, как Ересь вообще началась, но всем Империумом Человечества — пусть и от имени отца. Посмотрите, как он вычистил Высших Лордов Терры, чтобы призвать их к порядку, как он поддержал создание космодесантников-примарис, как он, более чем кто-либо, даже снизошел до работы с гнусной церковью, оскверняющей мечту его отца, вместо того чтобы выжечь её тем же огнем, что Жиллиман когда-то обрушил на Монархию. У него были причины для каждого из этих действий, да, но будет ли этого достаточно для Льва? Достаточно ли благих намерений — и были ли его намерения истинно благими? — чтобы унять рефлекторную враждебность и подозрительность Льва? Действительно ли он совершал эти акты ради Блага Империума, с целью спасти хоть что-то ценное из той смердящей трясины, в которую превратилось человечество за десять тысяч лет с момента его заключения в стазис, или же из личных амбиций, намерения подменить великий труд отца и перекроить его по собственному образу? Разве страхи Льва в те далекие эпохи не воплотились теперь в жизнь в его собственной чрезмерной гордыне? Ему уже не так легко ограничиваться лишь ролью государственного деятеля, позволяя другим занимать передовые позиции. Но не было ли большим признаком той же самой гордыни желание, чтобы всё было иначе? Неужели возвращение Льва действительно будет более разрушительным для того, что он пытался совершить, чем возвращение Дорна, Русса, Коракса, Вулкана или Хана? Все они пошатнули бы хрупкий баланс сил, который он построил из ошметков Империума — и к добру, и к худу. Жиллиман легко мог представить несколько теоретических сценариев того, как каждый из его верных братьев яростно возражал бы против всех и каждого из его трудов с момента его пробуждения — и последствия таких возражений для его замыслов. Ничто из того, что он сделал, не было поистине безупречным, не подлежащим сомнению. И имел ли он вообще право сетовать на присутствие Льва больше, чем кого-либо другого? В конце концов, при всех раздражающих наклонностях Льва, он был устрашающим воином, истинно одаренным в искусстве войны, который привел к Согласию больше миров во время Великого Крестового похода, чем любой другой из их братьев — даже больше, чем Хорус. По крайней мере, лично он был куда более великим воителем, чем сам Жиллиман — в таких вопросах не могло быть иллюзий. Он хорошо знал, что его собственные таланты просто лежат в другой области, нежели у Льва, больше в искусстве стратегии и логистики, чем в чистой воинской мощи. Но если бы они двое могли объединить свои соответствующие сильные стороны… На мгновение Жиллиман позволил себе помечтать о такой возможности, о теоретическом варианте, где Лев раз за разом отправлялся бы сражать врагов Империума, позволяя самому Жиллиману оставаться в тылу и по-настоящему посвятить свою энергию реорганизации и возрождению Империума во всей его полноте, вместо того чтобы постоянно отвлекаться на бесконечные чрезвычайные ситуации, с которыми никто, кроме него, не мог справиться по-настоящему. Они двое, правящие Империумом в партнерстве и доверии, все подозрения и обман изгнаны из их отношений, их соответствующие сыновья, разлетающиеся по звездам, чтобы исполнять их совместную волю… Жиллиман яростно тряхнул головой, развеивая фантазию. Они со Львом уже пытались создать подобное партнерство, и ничем хорошим это не кончилось. Более того, это предполагало, что силы, выступающие против Империума — как в целом, так и в частности, — останутся статичными, что любой достойный командир счел бы верхом нелепости. Отказ признать за врагами их собственный интеллект и находчивость калечил стратегический анализ, превращая любые подобные предсказания в обузу, а не в преимущество. И если он хотел действительно рассчитать правильные последствиея относительно возвращения Льва, был решающий фактор, который он упускал. Прежде чем он успел остановить себя, пальцы Жиллимана сжались на механизме вызова сыновей, чтобы вернуть их к себе — не сигнал тревоги, но тот, что просто сообщал его сыновьям, что он нуждается в них. И они пришли к нему, как делали всегда, с тех пор как он впервые встретил их древних братьев из тогда еще именовавшегося легионом Рождённых Войной, со времен его смерти и возрождения из стазиса, следуя за ним и поддерживая его в равной мере с самого начала. Они были его скалой, его якорем, его уздой; ибо все, что он делал, отражалось на них и их деяниях. Они были всем смыслом его существования за пределами его долга. Они дали ему надежду в пучинах его отчаяния от состояния Империума, которое он обнаружил после пробуждения. Они были самыми яркими, сверкающими драгоценностями, оставшимися во всей этой погруженной во тьму галактике, и из всех его великих трудов именно ими он гордился больше всего. Он был обязан предоставить брату возможность получить не меньший дар, не меньшую ответственность и честь. — Отправьте весть всем известным силам Первого Легиона, которые можно найти в Империум Санктус, — произнес Жиллиман голосом, который лишь смутно узнавал как свой собственный. Их было немного, ибо их твердыни всегда располагались в секторах глубоко в том, что теперь стало Империум Нихилус, но некоторые оставались на этой стороне галактики даже тогда, когда Жиллиман начал собирать силы для Неодолимого Крестового похода. Некоторые служили в Карауле Смерти и не могли быть освобождены, другие были заняты иными безымянными обязанностями, которыми они отказались делиться с агентами Жиллимана. Одного в особенности Жиллиман имел в виду — того, кто помог ему добраться до Терры, и все же которого не видели с тех пор, как он исчез прямо из Императорского Дворца. — Отправьте им весть, что Лев ступает по Империуму Нихилус. Он знал, что новости разлетятся. Не было шансов сдержать их. Это было просто слишком грандиозно. Так же, как весть о его пробуждении достигла Терры задолго до того, как он сам добрался туда, новости о возвращении Льва просочатся из разлома, расколовшего галактику пополам — на самом деле, это уже началось. Но он мог дать сыновьям своего брата хотя бы это; он мог напрямую отправить им весть о возвращении их генного отца, вместо того чтобы оставить их собирать её по крупицам из множества подозрительных источников. Если их натура хоть чем-то похожа на натуру Льва, сомнительные новости не принесут им утешения и послужат лишь усилению их паранойи. Но если новости придут к ним напрямую, и сам Жиллиман поручится за их искренность, возможно, они воспрянут духом от этих вестей. И, если судьба будет благосклонна, когда Великий Разлом будет покорен и галактика снова станет единой, они снова будут готовыпоприветствовать возвращение его брата домой.