"Под властью инстинкта"

Он не ждал ответа. Им владела уверенность. Его ладонь медленно скользнула к её лицу, большой палец стер влажную дорожку слез. Движение было собственническим. Пытка его поцелуями тянулась от ключиц до самого края её губ. Он двигался неспешно, дразня, пока не достиг дрожащих губ Гермионы. Её сотрясало — от страха, от запретного предвкушения, от невозможности сбежать. — Твое «нет» звучит так неубедительно, милая... — выдохнул он, едва прикусывая мочку уха. — Ложь — это единственное, что я мог бы тебе простить. Но ты ведь знаешь, как я не люблю, когда мне врут. А сейчас... сейчас ты врешь даже самой себе. Гермиона отвернула взгляд, пытаясь спрятаться, но Скабиор тут же жестко повернул её лицо к себе, принуждая смотреть в глаза. — Перестань бороться. Отдай мне право решать за тебя. И эта ночь станет тем, что ты никогда не захочешь забыть. — Он провел кончиком языка по её нижней губе, обрывая остатки её контроля. — За каждое твое притворное «нет» время нашего... урока будет увеличиваться. Его слова обволакивали, как холодный туман. Гермиона чувствовала, как тело реагирует помимо её воли. «Нет», — хотела она крикнуть, но звук застрял где-то внутри, превратившись в слабый, рваный выдох. Он уловил этот звук, и по его лицу скользнула тень понимания. Он медленно поднял её руки, фиксируя их. Его прикосновение было твердым, неоспоримым. Другая рука коснулась её шеи — но не ласково, а с давлением, достаточным, чтобы напомнить о его силе и её беспомощности. — Твоя ненависть — это просто форма страсти, которую ты боишься признать, — прохрипел он, отрываясь от её губ. — Ты моя манипуляция, мой трофей. И я не остановлюсь, пока ты не начнешь умолять меня о той самой боли, от которой сейчас бежишь. — Твое тело уже не принадлежит тебе. Гермиона посмотрела в его глаза и вдруг почувствовала, как внутри что-то с тихим звоном оборвалось. То, что держало её в напряжении всё это время, сдалось. Её руки, до этого сжатые в кулаки, бессильно разжались. Она перестала пытаться оттолкнуть его, и её плечи поникли, словно из неё разом выкачали всю жизнь. Это не было согласием — это было истощение. Он почувствовал эту перемену мгновенно. Его губы искривились в усмешке. Он победил. Не магией, не силой, а тем, что заставил её саму сдаться под весом его воли. — Вот так, красавица.— прошептал он, и теперь его голос звучал ласково, что было страшнее его гнева. — Видишь, как это просто? Перестать бороться с тем, что неизбежно. Взляд Гермионы стал расфокусированным. Слезы больше не бежали — они застыли. — Умница, — выдохнул он, обжигая её губы своим триумфом. — Докажи мне, что ты действительно всё поняла. Поцелуй меня сама. Гермиона вздрогнула, но в её теле больше не было протеста. Только мертвое подчинение. Она медленно, словно во сне, подалась навстречу. Когда их губы соприкоснулись, воздух наполнился напряжением, смесью притяжения и чего-то более мрачного, что витало между ними. В этом поцелуе не было нежности, а скорее столкновение двух миров, двух сил, которые долго отрицали друг друга. Её губы были мягкими и неуверенными, его — требовательными и властными. Он углубил поцелуй, нежно, но с ощутимым напором. Его рука слегка притягивала её ближе. Она чувствовала, как по телу разливается волна тепла, смешанного с тревогой. Её разум пытался сопротивляться, но тело отвечало на прикосновение его губ. Он отстранился на мгновение, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я же говорил, — прошептал он, и снова поцеловал её, на этот раз более страстно, стирая все границы и сомнения. Она больше не была уверена, где заканчивается её сопротивление и начинается новое, неизведанное чувство. Не разрывая поцелуя, он опустил руки ниже, нетерпеливо избавляясь от её блузки. Горячие, широкие ладони властно обхватили грудь, лишая возможности дышать. В этом жесте читалось неоспоримое право обладания, заставившее её сердце замереть. Сжимая её всё сильнее, он вынуждал Гермиону выгнуться и поддаться эмоциям, которые она больше не могла сдерживать.То, что она так яростно отрицала и считала невозможным, наконец вырвалось наружу. Её руки сами потянулись к нему, судорожно расстегивая пуговицы на его жилете, одну за другой. Скабиор на мгновение замер. В его глазах мелькнула тень удивления — он не ожидал, что, сломив её сопротивление, пробудит в ней ответную жажду. Но шок быстро сменился торжествующей ухмылкой. Оборвав её попытку перехватить инициативу, он сжал её запястья и грубо прижал к постели, заставляя пальцы вцепиться в простыни. Резким рывком он сорвал остатки одежды с её тела и навис сверху. Под его властным телом и мощными плечами Гермиона казалась почти невесомой — такой хрупкой и пугающе беззащитной. Инстинктивно её ноги раздвигались под его тяжестью, окончательно подчиняясь этой грубой силе. — Наш урок затягивается, как я и обещал, — прошептал он, — а я, как джентльмен, привык сдерживать свои обещания. Скабиор подался вперед, но был вынужден замереть: её тело встретило его такой теснотой и сопротивлением, каких он не ожидал. Он затаил дыхание, и от внезапного осознания его лицо медленно расплылось в хищной улыбке. — Хорошая девочка... Теперь ты и правда будешь только моей. Но знай, солнышко: я не собираюсь быть нежным. Резким толчком он вошел в неё, выбивая из Гермионы сдавленный выдох, который тут же был заглушен его поцелуем. — Потерпи, зайка, — выдохнул он ей в самые губы, не позволяя отстраниться. Резкая, острая боль была недолгой — она быстро сменилась оглушающим, пугающим чувством, которое Гермиона никогда раньше не испытывала. С каждым движением их дыхание сливалось воедино. Скабиор уткнулся в её волосы, вдыхая её аромат снова и снова, словно одержимый. Непроизвольно она обхватила его бедра ногами, заставляя его с каждым разом входить всё глуже. Ритм их тел постепенно замедлялся, становясь тяжелым. Когда последняя вспышка удовольствия окончательно накрыла Гермиону судорогой, она почувствовала, как силы покидают её. Она словно очнулась от долгого сна и только сейчас по-настоящему поняла, что произошло. Горячая слеза скользнула по её щеке, исчезая в спутанных волосах. Он приподнялся на локтях, заставляя её посмотреть на него, фиксируя этот момент её абсолютной уязвимости. Он медленно провел рукой по её голове, бережно убирая прилипшие пряди с лица. — Спи, — нежно сказал Скабиор. Он лег рядом, собственнически притянув её спиной к себе, лишая возможности пошевелиться. Гермиона свернулась в его руках, словно сломленный котенок. Она не издала ни звука — только слезы бесконечным потоком катились из глаз, беззвучно намокая подушку. Страх, грусть и горькое осознание случившегося... Больше она ничего не чувствовала.