Мурасаки но Кагэ

Недели в пути в обратную сторону от резиденции Такаяма пролетели незаметно. Мурасаки одолевали разные чувства — то страх за близких, то гнев на автора записки, то опасение, смутное, неясное опасение того, что она знает, кто автор. Предположение выглядело абсолютно безумным, и девушка отказывалась в него верить. Шоичи продолжал вести себя непривычно тихо. Только к концу дороги, по какой-то известной ему одному причине, он стал возвращаться к привычной манере поведения. Вернулись шуточки и громкий хохот, вернулись неусидчивость и любознательность. Словом, тенгу стал совсем таким, как раньше, но Мурасаки не могла избавиться от мысли, что что-то всё-таки сильно отличалось. Может, её внимание привлекло, как он будто «включал» это настроение, когда за пару минут до этого она видела его понурым? А может, он просто стал более дёрганым. Сора остался с компанией друзей и отправился вместе с ними спасать их дом. «Мне некуда больше идти» — сказал он. — «А раз проблемы в вашем лесном убежище связаны с Такаямой, а я решил помочь вам его остановить, я должен помочь вам». Конечно, он до этого и не думал, что водится с бакэмоно и девушкой из леса, но, когда на обратном пути друзья рассказали ему правду о себе во избежание долгих объяснений на месте при спасении леса, он не удивился. «Я с многое увидел за семь лет скитаний. Бакэмоно в этих краях — не редкость» — спокойно проговорил он. За разговорами, тревожными снами и тяжёлой тишиной между ними прошла вся небыстрая дорога домой. Мурасаки всё подсчитала — у них нет преимущества перед войсками Акиры. Учитывая то, что они вечно ищут попутки, его воины вообще должны добраться до Тадасу-но Мори быстрее. Пробегая по улицам Киото, девушка вглядывалась вдаль и молилась богам, чтобы они успели вернуться раньше, чем войска Такаяма доберутся до Фуздико, Юичи, Мэдоки или Айко. Небо будто темнело впереди них. — Это дым!? — неуверенно крикнул Шоичи и тут же замолчал, осознав, что это значит. Лес горел. Лишь местами, но он был охвачен беспощадным, обжигающим огнём, который жадно поедал зелёную листву деревьев. Мурасаки ускорилась, и слезинка слетела с её ресниц. «Только будьте в порядке» — шептала она, словно мантру. Они бежали через лес, пробиваясь через ветви и то и дело сворачивая в сторону от застланных дымом участков. — Фудзико-сан! Мэдока-сан! Икуро! — Юичи-сан! Химики! — Мэдока-сан! Айко! Мурасаки и Шоичи кричали, то и дело перебивая друг друга, в надежде услышать ответ от знакомых им существ. «Айко, наверное сбежала к себе в деревню» — думала девушка, — «А вот бакэмоно некуда уходить. Они наверняка где-то в лесу!» Вскоре друзья добрались до небольшой опушки, которая находилась на возвышении. Огонь добирался до неё медленнее, а прямо за ней была река. Небольшой холм обрывался резким скатом вниз, в детстве казавшимся Мурасаки огромной отвесной скалой. Внизу, у подножья холма, река была мелкой и каменистой, из-за чего им с Айко всегда запрещали здесь играть. Только Шоичи, благодаря своим крыльям и по-другому протекавшему взрослению, мог находиться там, и часто он приходил сидеть на краю холма, свесив ноги вниз, и смотреть на облака. На опушке, к радости и облегчению всех троих друзей, находилась большая часть знакомых им лесных жителей — здесь были Фуздико, Юичи, Мэдока, многие из существ, помогавших Фудзико по хозяйству и… Айко? — Айко! Почему ты здесь? Почему не сбежала? — спросила Мурасаки, подбегая к девушке, пока Шоичи отправился расспрашивать о происходящем Фудзико и Юичи. — Я… Прости меня, Мурасаки. Мне ещё нужно кое-что закончить. — тихо сказала Айко, неотрывно наблюдая за лесным пожаром. — Мы с ребятами будем тушить водой из реки! По крайней мере, нужно расчистить нам выход из леса! Иначе мы здесь все сдохнем! — громогласно кричал Юичи своим знакомым птицам и быстро кивающему Шоичи. Фудзико схватила тенгу-альбиноса за руку, неосознанно вцепившись в неё своими когтями, из-за чего Юичи на долю секунды свёл брови. — Нет, Юичи! Нет смысла! Что нам делать без этого леса? Что мне делать? Я не сослужила службу богине Инари, я разгневала её, и она меня наказывает! Прямо как тогда… Когда я была просто лисицей… Видимо, пришло моё время… Тенгу повернулся к ней, быстро раздав команды остальным. Он взял её руку, сжатую на его предплечье, в свою. — Не говори чушь, лиса! Что же ты за мудрая хранительница, если так легко сдалась? Ну-ка соберись! Фудзико, будто смутившись, кивнула и обратилась к бакэмоно, раньше помогавшим ей в храме, на ходу придумывая, как помочь летающим задержать огонь. Пламя медленно, но верно приближалось к опушке со всех сторон. Многие начали то и дело кашлять от дыма. Сора помогал тенгу с Шоичи среди них набирать воду из реки, а Мурасаки проследовала за Айко — та отошла чуть в сторону от основной массы лесных существ и, кажется, ждала, когда девушка к ней подойдёт. — Что всё это значит? Что ты задумала? Я слишком хорошо тебя знаю, Айко, лучше скажи сейчас! — дрожащим от нервов голосом сказала Мурасаки, приблизившись к подруге. Айко подняла на неё глаза. Её лицо было бледным, усталым и полным страха, смешанного с решимостью. Она заговорила, и её голос был громким, прерывистым и отчаяния. В суете, возгласах бакэмоно и шуме падающих ветвей никто не слышал её, кроме стоящей рядом Мурасаки. — Это я отправила Такаяме данные! — воскликнула она, и, будто бы сама пугаясь своих же слов, замолчала в ожидании реакции подруги. — Ты… Айко… Я не понимаю… Ты ведь… — Прости меня. Я такая дура, только и делаю, что прошу прощения. Я… Я должна была. Так будет лучше. Ты всё поймёшь! — Ты ни в чём не виновата. И тебя ждёт прекрасное будущее. Я уже говорила тебе. Но… Зачем? Зачем подвергать опасности остальных? В чём состоит твой план? Прошу, скажи мне, пока ещё не поздно всё исправить! — Я верю, что ты успеешь всех спасти, ты ведь сильная! И смелая! Я в последний момент решила всё-таки сказать тебе. Я сначала думала, что никому не скажу о том, что сделала. Так было бы лучше… Но я испугалась. Я не знаю, что я вообще наделала! Но, Мурасаки, так будет лучше для всех. Девушка медленно отходила в сторону края холма, и Мурасаки шла вслед за ней. — Айко… Хватит говорить загадками… Скажи прямо: зачем ты это сделала? Что собираешься делать дальше? Я чем-то обидела тебя? Или лес тебя обидел? Зачем… Зачем ты отправила координаты? — Мурасаки. Ты так заботишься обо мне… Даже сейчас, когда я подвергла смертельной опасности всю твою семью, ты не злишься на меня. Почему? Пожалуйста, разозлись на меня! Я столько раз мешала тебе! Пожалуйста, возненавидь меня! Не смотри на меня так жалостливо! Мурасаки! С этими словами слёзы брызнули из глаз Айко. Она разрыдалась, и её голос сорвался. — О чём ты говоришь? Зачем мне тебя ненавидеть? Айко… Что ты задумала? — с отчаянием в голосе воскликнула Мурасаки, широко распахнутыми глазами глядя на медленно шагающую назад подругу. Они были всё ближе к краю холма — месту, от которого Фудзико её всё детство отгоняла. На мокром от слёз лице худой, бледной Айко отразилась болезненная горечь. Она остановилась всего в паре шагов от края. — Прости меня… Прости, Мурасаки… Я втянула тебя во всё это… А теперь бросаю одну… — она слабо улыбнулась, и эта улыбка была абсолютно безжизненной, как и её потухшие глаза. Что бы она не хотела совершить, в тот момент она всё решила. — Но, понимаешь, я не могу так…. — продолжила Айко, и её тонкие губы задрожали. — Я пыталась… Я пыталась справиться… Но… Я слишком слабая… И глупая… Ты сильнее меня… Ты справишься… Но я… — её последние слова смешались с плачем. — Я так больше не могу. Прости. И, пожалуйста, просто возненавидь меня. Прощай. После этих слов она сделала один большой шаг назад, в последний раз посмотрела на подругу и полетела вниз со склона, прямо на острые речные камни. Мурасаки в один шаг приблизилась к краю, вытягивая руки в попытке поймать подругу, но не успела и упала на колени на самом краю холма. Утробный крик вырвался из её лёгких вместе с хлынувшими из глаз слезами. Мурасаки сгорбившись сидела на земле и рыдала. Она не видела, как подбежал Шоичи, и не видела, как остальные, шокированные произошедшим, замерли, с некоторой неловкостью глядя на девушку, сидящую на краю холма. Шоичи подошёл к подруге, но остановился в паре шагов от неё, боясь напугать девушку. Он стал слышать среди всхлипов едва различимые слова. — Айко… На кого же ты меня оставила… Почему я не знала, что ты не справляешься? Почему я не знала? Мурасаки вновь разразилась рыданиями, прежде чем зашептать вновь. — Я не справлюсь одна… Я не хочу одна… Ты хотела убить их всех, чтобы я точно тебя возненавидела… Боги… Почему я не заметила раньше… Я должна была спасти тебя… Перестав различать слова, Шоичи наконец осмелился приблизиться и сел рядом с девушкой, осторожно обнимая её. Она не отреагировала, продолжая заливаться слезами, и вскоре почувствовала на своих плечах объятия присоединившихся к жесту Шоичи Фудзико и Юичи. Они просидели так какое-то время, не прерывая молчания. Сора какое-то время стоял в стороне, с грустью наблюдая за сломленной девушкой, а потом стал разгонять столпившихся вокруг склона бакэмоно, напоминая им о пожаре. Все принялись тушить его снова, на какое-то время забыв о произошедшем. Когда Мурасаки успокоилась, она мягко убрала руки лучшего друга, наставника и названной матери со своих плеч и встала. Ноги подвели её, подкосившись, и она чуть не упала, вовремя подхваченная Шоичи. — Н-надо достать тело… — тяжело дыша, пробормотала она, смотря вниз с холма в попытках найти глазами тело. Но его уже не было. Камни, теперь приобрётшие с красноватый оттенок, уже много раз омылись речной водой после падения Айко, и её останки унесло дальше по реке. — Н-нет… Айко… — прошептала Мурасаки, и на её влажные щёки снова потекли слёзы. Шоичи отвёл её подальше от края холма, чтобы девушка перевела дух, а пожар, тем временем, совсем близко подобрался к опушке. Как бы все бакэмоно не старались, они не могли освободить проход к выходу из леса, а склон, ведущий к реке, был слишком крутым. Вскоре лесные жители перестали пытаться потушить пламя. Родители стали успокаивать плачущих детей, а Фудзико и Юичи тихо переговаривались между собой, отчаянно пытаясь придумать другой выход из ситуации. Те, у кого были крылья, не улетали, не желая бросать лес, ведь всем им больше некуда было пойти. Когда стало казаться, что надежды больше нет, из толпы вдруг вышла Мэдока. Она молча подошла к краю холма и посмотрела на небо. Потом она резко вскинула руки вверх, упала на колени и взмолилась: — О великие боги! Если есть в вас милость к этому лесу, живущему во славу вашу, если можете вы пощадить этих ни в чём не повинных существ, услышьте меня! Спасите их, спасите этих чистых детей ваших, ведь они ничего не сделали вам! Взамен же на милость возьмите меня — я стара, мне скоро умирать, но я мудра и всю жизнь служила вам верой и правдой! Так примите же мою жертву во имя спасения этих душ, о боги! Я была и буду вечной слугой вашей, и я верю в ваше милосердие! Тишина воцарилась на опушке. Мэдока не двигалась, как не двигались и все остальные присутствующие при этом отчаянном, неожиданном ритуале. Мурасаки увидела, как Фудзико сделала было шаг вперёд, но Юичи осторожным жестом остановил её. Но ничего не происходило. Бакэмоно начали тревожно переговариваться, снова заплакали дети. А потом небеса вдруг разверзлись. Ослепительное белое сияние залило всю поляну, будто само солнце сосредоточило весь свой свет на ней. Мурасаки зажмурилась, и время как будто остановилось. Когда она, как и многие другие, наконец открыла глаза, чувствуя, как свет стал чуть слабее, девушка увидела, что Мэдока встала с земли. Запах гари, шепот огня вдруг пропали, и весь лес замер в ожидании. Мэдока повернулась к толпе, поклонившись, и вновь направила взор на небо. Её руки стали изменяться, они сжимались и темнели. Через несколько секунд, когда обе её руки изменились до неузнаваемости, Мурасаки увидела в них ветви дерева. Полы кимоно также начали чернеть, и вскоре превратились в крепкий, толстый ствол, из которого начали с огромной скоростью расти ещё ветви. Мэдока улыбнулась кому-то в толпе, и её лицо пропало, становясь частью ствола. На месте старой кицунэ, на краю холма, выросло высокое, изящное дерево. Его ветви раскинулись во все стороны, полные зелёной, свежей листвы, и там, где находились его корни, земля стала зеленеть, зарастая свежей травой. Зелень стала стремительно распространяться по опушке, а когда она дошла до горящих деревьев, она стала подавлять собой огонь. Медленно, но верно, лес, уничтоженный огнём, стал зеленеть и возрождаться. Деревья, съеденные пламенем, становились ещё более зелёными и живыми, чем до пожара. Фудзико бросилась к дереву и прижалась к стволу. — Мэдока! — всхлипнула она и спрятала лицо за своими длинными светлыми волосами, опуская голову. Юичи подошёл к ней. Бакэмоно стали расходиться. Кто-то шёл прямиком в лес, смотреть, что стало с их домом, а кто-то подходил ближе к дереву и косился на небо, вернувшееся к своему обычному обличию. Мурасаки сидела на земле и молчала. Шоичи сидел справа от неё, в вскоре слева подсел и Сора. Все они молчали, не в силах завести разговор. Прошло много времени, прежде чем лес вернулся к, насколько это было возможно, нормальной жизни. Никто так и не узнал, кто виноват в поджоге, да и бакэмоно не нужны были ещё виновные, ведь они знали, что войска Акиры подожгли лес. Девочку, умершую на холме, помнили и оплакивали ещё очень долго. Айко бы наверняка хотела, чтобы все знали о том, что она сделала, и ненавидели её, но Мурасаки не нашла в себе сил рассказать им правду, тем более, что она была непростой и требовала долгих объяснений. Спустя несколько дней после произошедшего Мурасаки и Шоичи водили Сору по Киото, показывая свои любимые лавки. С появлением над городом угрозы в виде войск многие из них закрылись, но люди Акиры не тронули город и ушли, поэтому на улицах города снова стало людно. — Чоу-сама, здравствуйте! — Давно не виделись, молодые люди! — обрадованно сказала старушка, по своему обычаю расположившаяся за лавкой, полной разных мелочей, и Мурасаки представила продавщице Сору. — Какой симпатичный молодой человек! Девушки, небось, за тобой так и бегают? — с театральным восхищением спросила старушка, и Хасэгава неловко отшутился. Тройка друзей, принявшись рассматривать товар, вернулась к разговору, прерванному этим приветствием. — Единственное, что точно понятно — здесь сейчас оставаться нельзя. На нас уже нацелились и теперь, наверное, так просто не отпустят. — сказал Сора, вздыхая. — И всё же я не понимаю. Что-то точно не так. Если бы я знала о нём больше, может, я смогла бы на него повлиять. Всё-таки Акира не помог бы мне тогда, если бы был обычным бесчувственным богачом. — сказала Мурасаки. — Только не говори, что ты опять будешь разговаривать с этим Такаямой! Его прислужники чуть не убили нас всех! — воскликнул Шоичи. — Вы… Вы разговариваете о Такаяма Акире, ребятки? — вдруг спросила Чоу, влезая в разговор. — Да, а… Вы что-то о нём знаете? Старушка погрустнела, понизив голос. — Я ведь здесь всего несколько лет живу. До этого… Я в семье Такаяма работала. Служанкой при матери Акиры вашего была с самого её появления при дворе. А потом ушла. Прогнили там люди, страшно стало. Мурасаки облокотилась на лавку и с надеждой посмотрела продавщице в глаза. — Чоу-сама… Прошу, расскажите всё, что знаете! Это поможет нам спасти этот город! А может… и его самого! И Чоу взялась за рассказ.